Метанойя

Словно прочитав мои мысли, он заверил меня:

– Я не собираюсь ни в чём убеждать тебя, друг мой. Возможно, скоро ты и сам убедишься, как тонка грань, разделяющая миры. Очень легко попасть во власть к демонам, но очень трудно освободиться от них. В большинстве своем люди воспринимают то, что видят, за действительность– но на самом деле они так же далеки от неё, как от райского блаженства.

Я прищурился, глядя на жёлтые лепестки, пытавшиеся вырваться из огненного цветка в неутомимом желании пожрать всё вокруг, и задумчиво спросил:

– Кто может взвесить огонь?

Ангел понимающе улыбнулся.

– А как измерить объем ветра? Или кто может вернуть прошедший день?

Я перевёл взгляд на него.

– Верно. Так разве дано кому-нибудь узнать то, что сокрыто от глаз?

Он кивнул:

– Дано. Но очень немногим. И в то же время часть этого знания открыто каждому. Было бы желание его постичь. Но люди слишком горды и самонадеянны, чтобы принять его. Они уверены, что до всего могут дойти своим умом, но лишь всё больше и больше запутываются в собственных иллюзиях. Зеркало мира разбито на миллиарды осколков, и каждый из людей смотрит лишь в крошечное отражение настоящего, воображая, что видит всё. Но на самом деле даже себя самого разглядеть способны очень немногие. Поэтому не очень-то разумно отвергать что-то на том лишь основании, что это нельзя увидеть.

Я согласился:

– Допустим. Но ведь я не оспариваю существование невидимого мира. Действительно, есть высшая реальность вечных ноуменов вещей, которую невозможно увидеть глазами. А материальный мир– всего лишь отражение этой реальности. И, принимая некий допинг, я расширяю своё сознание, вырываясь из границ обыденности, перехожу на совершенно другой уровень. Таким образом я прикасаюсь к высшей действительности, постигая основы бытия.

Лёгкая тень пробежала по лицу моего собеседника– казалось, его сильно зацепили мои слова. Это меня даже удивило, потому что я, в общем-то, не старался нагружать их особым смыслом,– мне просто понравилось их звучание.

– Звучит красиво, но лишь на первый взгляд. Либо ты пытаешься меня в заблуждение ввести, либо занимаешься самообманом. Давай попробуем разобраться. Что ты имеешь в виду, говоря о высшей действительности?

Самолюбие не позволило мне признаться, что подобно говорящей обезьяне, я лишь с умным видом повторяю фразы, не очень-то постигая их суть. Пришлось запускать бортовой комп и спешно рыться в файлах, а дабы умственные усилия не слишком отображались на лице, я сделал внушительный глоток минералки.

– Если я скажу, что это как раз то, что мы называем истиной, ты ведь не станешь, подобно понтийскому чиновнику, вопрошать: «Что есть истина?»

Ангел внимательно посмотрел мне в глаза.

– Поверь, я вовсе не стремлюсь к какому-то интеллектуальному превосходству и не имею намерения таким образом самоутвердиться. Мы ведь просто беседуем, и я пробую объяснить тебе свою точку зрения.

Его спокойный тон был лишён и намёка на нравоучения, но всё же я внимал ему настороженно– слишком уж подозрительно выглядела его материализация на этом берегу, сопровождающаяся такими заумными разговорчиками. Но и в открытую хамить мне не хотелось, сказывалась привычка уважительно относиться к любому человеку, хотя бы просто внешне. Поэтому я предпочёл продолжить беседу.

– Ну хорошо. Можно определённо сказать, что высшая действительность является истиной. И что же мешает мне её постигать, употребляя некие стимуляторы сознания?

Он немного помолчал и раздумывающе начал объяснять, подбирая слова и стараясь говорить понятно и просто:

– Истина есть то, в чём ничто не упущено, к чему ничего нельзя добавить, более того, чему ничего нельзя противопоставить. Таким образом, истина по своему определению целостна, а стало быть, включает в себя все аспекты. Если брать в общем, то эти аспекты можно поделить на духовные и материальные. Но, конечно, лишь условно, ибо целостность подразумевает единство. А что представляет собой человек? Образ и подобие такого единства– в нём также соединены материя и дух, и это обуславливает его жизнь. Ведь если разделить тело и душу, то это обязательно приведёт к утрате чувства реальности, невозможности воспринимать её должным образом. И понять реальность можно только в целостности жизни, гармонии души и тела. Нарушив эту гармонию, человек тут же оказывается в плену тягостных иллюзий и уже не может адекватно рассматривать проявления действительности и свою роль в этих проявлениях. А этот плен гораздо опаснее, чем может показаться: он приводит к абсурдности восприятия и полному отрицанию реальности бытия.

Он дал мне пару секунд переварить услышанное и продолжил:

– Поэтому, применяя, по твоему выражению, допинг или стимулятор сознания, ты, во-первых, намеренно разрушаешь тело, что в принципе не нуждается в доказательствах. Но главное– ты покорно отдаёшься во власть иллюзий, которые уводят тебя всё дальше от реальности, и ты оказываешься в той области, где уже не принадлежишь сам себе и не понимаешь, что делаешь. А если ты не идёшь к истине, то, естественно, идёшь к её антиподу, третьей дороги здесь нет. Иллюзии, призраки, как вампиры, облепляют твою душу и, высосав из неё часть реальности, все более и более воплощаются. Тем самым они обретают постоянно увеличивающуюся силу и тащат за собой в болото абсурда, лжи и гибельной тьмы. Вот и получается, что на самом деле ты просто бежишь от реальности, как от материального её проявления, так и духовного.

Я почувствовал себя сильно уязвлённым. Конечно, всё это звучало логично и здраво, но тем более неприятно сознавать, что тебя только что выставили дураком, тонко уличив в некоем подлоге. Ещё обиднее было то, что Ангел в общем-то прав, но признаваться в этом сейчас я не стал бы даже самому себе. Моё раздражение забулькало где-то возле горла, норовя вырваться наружу, и тут же предупредительно замигали сигнальные лампочки и тревожно замычал зуммер. Быстро перекрыв соответствующий вентиль, мне всё же удалось подавить прилив гнева, и я лишь с чувством произнёс:

–Да может, мне и на фиг не нужна такая реальность? Вот ведь на самом деле непостижимая тайна бытия– почему всегда, когда тебе хорошо, обязательно найдётся умник, который начинает грузить тебя и доказывать, что тебе очень плохо?

Ангел пожал плечами.

– Да я не сомневался в том, что тебе сейчас хорошо. Но каково тебе по утрам, когда иллюзии на короткое время слабеют и ты возвращаешься в наш бренный мир? Не трясёт от перегрузок? Ведь ты настолько привыкаешь к окружению призраков, что без них ощущаешь лишь пустоту, лишающую смысла и саму жизнь? И что тогда? Призраки заменяют собой реальность и всё настойчивее тянут за собой в своё царство.

Я иронически подхватил:

– Ну да, конечно, царство тёмных духов, демонов, бесов и как ещё их там называют? Дружище, вот именно по утрам и нужно вести такие разговоры, может быть, тогда они и покажутся разумными. Но сейчас, извини, у меня совершенно нет желания продолжать эту тему.

Он ничего не ответил, лишь грустно кивнул. Я уже полностью успокоился и, вытащив из пачки сигарету, закурил, всем видом показывая странному гостю, что продолжения разговора не будет. В наступившем молчании окружающий мир снова стал простым и близким, ненавязчиво вплетаясь в сознание мягким плеском воды и вкрадчивым шорохом мохнатых сосновых лап. С каждой секундой веки становились всё тяжелее, и, глядя на огонь сквозь подрагивающие ресницы, я чувствовал, что глаза мои превратились в щелочки, не хуже, чем у какого-нибудь китайца. Впору было начинать думать нечто глубокомысленное, вроде полезности пустоты колеса.

Неожиданно голос Ангела врезался в мои уши:

– Но ведь, если рассматривать объективно, то пустота Лао Цзы является своего рода точкой перехода, абсолютным минимумом, с которого начинается возврат к полноте. И только полнота обуславливает полезность пустоты и устраняет её бессмысленность.

Я вздрогнул, поражённый до глубины души тем, что ему удалось проникнуть в мои мысли, и в тот же миг чёрный купол неба с золотой россыпью бесчисленных звёзд резко навалился на меня, до звона в ушах сдавив голову невыносимым грузом. Распластавшись на песке, я начал жадно хватать широко открытым ртом прохладный чистый воздух, пытаясь хоть чуть-чуть противостоять ужасающей мощи канабиса, растворённого в ревущих потоках крови, пропитавших мягкую губку головного мозга. Попытки мои оказалиись тщетными, и неведомая сила закружила мысли в лихорадочном хороводе, разбрасывая их во все стороны. С каждой секундой вращение всё ускорялось, пока наконец в голове не образовался огненный шар, крутящийся с такой бешеной скоростью, что бесполезно было даже просто проследить его движение. И тогда я сдался. Ставшее враз невесомым тело полностью потеряло чувствительность, словно вся жизнь заключенная в нем, сконцентрировалась в голове и внезапный взрыв энергии напрочь оторвал её.

На третьем витке вокруг Луны мне навстречу попалась мысль Ангела, летевшая с огромной скоростью куда-то в глубь Вселенной. Я спросил у неё:

– Почему сандалеты были мокрыми? Ангел шёл по воде?

И чей-то голос в лабиринте мозга спокойно проговорил:

– Разве это так важно? Ведь это такая малость по сравнению с тем, что открывается человеку в истинной реальности бытия.

– А как же попасть в эту реальность?

– Она приходит сама, когда внутренне готов её принять…

Голос становился всё тише и тише, пока совсем не затерялся в отдалённых коридорах. Оглянувшись, я увидел лишь прозрачный след, оставленный пролетевшей мыслью Ангела, и поняв, что мне её не догнать, продолжил свой орбитальный полёт, не имея возможности преодолеть силу притяжения и вырваться на открытые просторы космоса. И доселе неизведанное желание хотя бы немного приблизиться к увиденному совершенству, наполнило сердце тоской по неизвестному, превосходному и чудесному Идеалу.

***

Очнулся я от жуткого могильного холода, пробиравшего до костей настолько, что даже показалось– ещё немного, и я умру. Костёр почти прогорел, лишь несколько угольков матово переливались подрагивающим внутренним светом, подавая последние признаки жизни. Погода сильно испортилась, и небо заволокло низкими чёрными тучами, полностью закрывшими мерцание звёзд, а недавно зеркальную гладь воды прорезали морщины коротких быстрых волн, делая её похожей на стиральную доску. Хлесткие порывы холодного ветра с озера стегали деревья, тёмной стеной обступившие меня. И их угрюмый ропот и стоны казались мистическими голосами заколдованного леса призраков.

Холод и непонятный страх, противным комком застрявший в горле – страх маленького мальчика, заблудившегося в мрачной чащобе, – подбросили меня вверх, и одним прыжком я оказался в кресле за рулём «ягуара», с невозмутимым спокойствием взиравшего на явную враждебность природы. Тепло его сердца, размеренно запульсировавшего под капотом, быстро согрело салон, и, оттаяв, я вдруг вспомнил про Ангела. Несколько раз просигналив, я не получил никакого ответа и решил, что он не стал дожидаться, пока я приду в себя, и продолжил свой путь.

Ещё не полностью выветрившееся действие гашиша напрочь отбивало охоту к каким-либо движениям, но часы на приборной панели показывали без четверти двенадцать, и мне очень захотелось побыстрее оказаться дома на своём любимом диване перед волшебным экраном телевизора. Безвольно повиснув на руле, я всё же собрался с силами и вывел машину на трассу, медленно поехав в сторону города, в глубине души надеясь по пути встретить Ангела. У меня было какое-то неясное ощущение, что он может сказать мне нечто важное, то, что мне очень нужно знать. Вообще, эта наша недолгая беседа оставила какой-то непонятный осадок, словно треснула скорлупа, защищавшая мой мир, и в него начали проникать неизвестные беспокойные существа, своей суетой вызывая дискомфорт. Я вспомнил, что сегодня у меня уже было схожее состояние, только теперь оно ещё усилилось. Из глубин памяти выплыло устаревшее словечко томление», наверное, именно оно наиболее точно и емко характеризовало мой душевный настрой. Хуже всего было бы то, что я никак не мог постичь причину этой внутренней маеты– всё равно, как если бы мне приказали: «Поди туда, не знаю куда, принеси то, не знаю что».

Я попытался сосредоточить внимание на дороге, отбросив в сторону все мысли, но безрезультатно – кипящей массой они булькали и пузырились в вязком мозгу, постепенно растворяя его в себе и превращая в отвратительное на вид варево. Разум, изъеденный прожорливым червём канабиса, не выдержал тяжести Вселенной и дрогнул, уронив её на серый асфальт ночного шоссе прямо под колёса надменного «ягуара». Сверкающий дождь разноцветных осколков туго ударил в лобовое стекло, и я совершенно потерялся в бушующем потоке хаотичных слов, обрывков абстрактных идей и гротескных образов. «Ягуар» злобно насторожился и принялся озабоченно рыскать по всей дороге, рискуя свалиться в кювет и совершенно не реагируя на мой настойчивый зов.

И вдруг сквозь непроницаемой мрак низкого неба путеводной звездой вспыхнул бело-жёлтый маяк рекламного указателя: «Открыто 24 часа». Не раздумывая ни секунды, я тут же принял спасительное приглашение и, включив правый поворотник, свернул с трассы в указанном направлении. Проехав метров двести, я остановил машину на овальном «пятачке» перед кукольным белым домиком, очень симпатичным на вид, над входом в который светилась дюралайтовая вывеска «Бар Ярви». Конечно, добрые гномы в барах не живут, но, наверное, я не очень бы удивился, если бы на маленьком крылечке встретил одно их этих загадочных созданий,– настолько сказочно выглядел этот «барби-хауз», казалось бы выточенный из цельного куска белой пластмассы. Мне вдруг стало смешно– надо же, как все перепуталось в голове. Ведь на самом деле с гномами жила не Барби, а Белоснежка, которая пряталась в лесу от злой колдуньи, вроде бы заставлявшей её участвовать в спиритических сеансах или ещё в чем-то в этом роде. Там ещё, по-моему, кого-то яблоками отравили, но в общем, всё закончилось благополучно.

А вообще-то странно: мне казалось, что я знаю все увеселительные заведения в городе, но в этом месте никогда не бывал. Возможно, оно только недавно открылось и ещё не приобрело широкой известности. В таком случае, тем более стоило его посетить. Мне вдруг смертельно захотелось выпить крепкого чая с лимоном и сахаром и съесть целую кучу бисквитных пирожных. Это самый надёжный способ на время забыть обо всех тревогах и заботах.

Войдя в бар, я в нерешительности огляделся– маленькое, на четыре столика, и, очень уютное помещение было абсолютно безлюдным, даже за массивной полированной стойкой отсутствовал бармен. Весело потрескивали дрова в камине, а в углу голубовато мельтешил телевизор с выключенным звуком. Все здесь было сделано просто, без лишних наворотов, но с хорошим вкусом– очевидно, интерьером занимался толковый дизайнер, знающий своё дело. В городе не много нашлось бы заведений, способных соперничать с этим, и я ещё раз удивился, почему же раньше про него не знал. Мне сразу здесь очень понравилось. Будучи отъявленным консерватором в душе, я просто не в состоянии воспринимать огромные современные клубы, оснащённые по последнему слову техники супермощным звуком и лазерным светом. Толпы обезумевшей молодёжи, впадающей в дикий танцевальный транс, угнетающе действуют на меня, ассоциируясь с сонмищем инфернальных духов, истерично бесящихся в сполохах адского огня. А вот подобные маленькие тихие бары как раз кажутся мне надёжным пристанищем, где можно на время укрыться от житейского ненастья, переждав бурю в приятной тёплой компании за ненавязчивой беседой, либо просто посидеть в одиночестве, наслаждаясь покоем.

Расположившись за одним из столиков поближе к камину, я не очень громко позвал

– Эй, бармен!– и он тут же появился из двери, ведущей, по всей вероятности, в подсобку. Это был молодой парень около тридцати лет, очень высокий и худой, похожий на шланг. На нём были чёрные джинсы от Версаче и дорогая шёлковая тёмная рубаха с золотой брошкой в виде паука под самым горлом. Что-то отдаленно знакомое промелькнуло в его вытянутом бледном лице, хотя я совершенно был уверен, что никогда его раньше не встречал. Скорее всего, он был похож на кого-то из персонажей голливудских фильмов, которые одно время я смотрел просто взахлёб, пачками покупая видеокассеты. Внимательно глядя на меня холодными синими глазами, он на мгновение встретился со мной взглядом, и что-то похожее на интерес шевельнулось в его вице.

Он вежливо поздоровался:

– Добрый вечер,– и в его голосе я уловил слегка вопросительную интонацию. Неизвестно почему с языка сорвалось:

– Слушай, старина, ты не помнишь, почему Белоснежка жила в лесу с гномами?

Бармен не удивился, словно заранее был готов к подобному вопросу, и рассудительно ответил:

– Судя по всему, она была законченной нимфоманкой с совершенно извращёнными эротическими фантазиями.

Я лишь вздохнул, глядя, как чья-то грязная волосатая пятерня смачно раздавила размытый от времени чистый детский образ, запечатлённый в памяти.

– Я не имел в виду порномультик, старина, ты меня не понял. Впрочем, ладно, это не существенно. Дай мне, пожалуйста, очень сладкого чаю с лимоном и несколько бисквитов.

Тень понимающей усмешки быстро скользнула по его губам, как будто отметив какой-то вывод, но вполне возможно, что мне это только показалось. Во всяком случае, он совершенно не изменил свой вежливый тон и спокойно проговорил, поблескивая белыми зубами.

– К сожалению, у нас нет ни чаю, ни пирожных. Могу предложить вам кофе и шоколад.

Я чуть призадумался, но бармен постарался развить перехваченную инициативу, демонстрируя профессиональный класс работы.

– Если у вас есть желание, за три минуты я приготовлю превосходный глинтвейн. У нас имеется отличное вино «Каберне-Совиньон».

Мне ничего не оставалось, как согласиться: глинтвейн был единственным из всех алкогольных напитков, который мог воспринимать мой организм без всяких побочных эффектов. Время от времени в «Норде» я позволял себе некоторое количество негуса, который там мастерски умели готовить.

Здешний напиток оказался ничуть не хуже, я определил это с первого глотка, а красивая вазочка с кусочками шоколада самых разных сортов вполне заменила пирожные. Бармен застыл в режиме «ожидание» за своей стойкой. Казалось, он полностью отключился от окружающей действительности, но я затылком чувствовал его внимательный взгляд.

Я немного передвинул стул и, вполоборота повернувшись к нему, спросил.

– У вас не слишком-то много посетителей?..

Он немного растянул губы в вежливой улыбке:

– Несколько факторов– позднее время, плохая погода, а кроме того, наша реклама ещё не набрала достаточных оборотов. Мы слишком недавно открылись, чтобы про нас знали, поэтому большинство наших посетителей пока оказываются здесь случайно. Но, надеюсь, в ближайшем будущем такое положение изменится в лучшую сторону и у нас будет свой круг постоянных клиентов.

Он немного помолчал и, пристально поглядев мне в глаза, добавил:

– В нашем ассортименте, помимо алкогольных напитков, есть и более интеллектуальные средства приятно провести время.

Я криво усмехнулся– неприятно, когда первый встречный безошибочно угадывает в тебе наркомана.

– Неужели по мне так заметно?

Бармен индифферентно пожал плечами и, ничего не ответив, отсутствующе уставился куда-то в пространство. Я отпил порядочный глоток из своего бокала и, закинув в рот пару долек шоколада, сказал:

– Ладно, старик, давай не будем ходить вокруг да около. Понимаю, что предмет нашего разговора слишком деликатен, чтобы говорить о нём прямолинейно, но учитывая, опять же, позднее время, плохую погоду и отсутствие посетителей, нам, наверное, следует быть более откровенными и конкретными для обоюдной пользы. В противном случае мы рискуем сорваться на скользкую плоскость недомолвок, недопонимания, взаимного напряжения и конфронтации, которая, естественно, не может способствовать конструктивным переговорам. Предпочитая самому сделать первый шаг, своеобразный жест доброй воли, я не желаю оставаться инкогнито, дабы не вызывать известного рода подозрений, и хочу представиться: моё имя Джем, и среда моего постоянного обитания– хорошо известный бар «Норд», где в любое время ты легко можешь навести обо мне справки.

Он заинтересованно спросил:

– Бомбейский гашиш? Суди по твоему красноречию и своеобразному прищуру глаза, у нас есть общие друзья– моряки. Но, помимо этого, мы с тобой давно уже заочно знакомы– человек по имени Сид– мой хороший товарищ. Так что в рекомендациях твоя личность не нуждается.

Ослепительная молния фотовспышки высветила в памяти давно забытую картинку: Сид на широкой лестнице перед университетом прощается с высоким парнем и, небрежно помахивая тоненькой кожаной папкой, подходит к моей машине. Мы тогда вместе собирались отправиться на дачу к одной знакомой, но в последний момент у него изменились планы. Неудивительно, что я не узнал бармена,: с того времени прошло уже полтора года, но по крайней мере стало понятно, почему его физиономия показалась мне знакомой. Предвидя мой вопрос, он представился:

– Меня зовут Эдвард. Эдвард Карвонен.

Желая быть учтивым, я счёл необходимым сделать комплимент этому заведению.

– Мне нравится здесь, Эдвард. Эта обстановка неуловимым образом напоминает какую-то важную часть моего жизненного прошлого. Достаточно трудно ясно и точно выразить словами это ощущение, оно слишком ускользающее, почти несуществующее, чтобы целиком ухватить его. Но я надеюсь, ты понял, что я хочу сказать.

Он важно кивнул головой.

– Учитывая моё профессиональное образование, мой долг с полуслова понимать мысль собеседника. То, что ты имеешь в виду, называется поиском утраченных иллюзий. Реальное прошлое существует для нас только в том виде, в каком мы формируем его в настоящем, противопоставляя будущему. Мы моделируем своё прошлое, приводя его в соответствие со своим настоящим мировоззрением. Эдакий своеобразный конструктор, в котором можно заменить любую деталь безо всякого ущерба для общей картины. Таким образом, любое прошлое существует только в нашем воображении и является частью сугубо личного мира, автором и творцом которого является сам его обладатель. Разрозненные кирпичики реальности мы скрепляем раствором иллюзий, выстраивая сказочный замок, жилище, в котором и обитаем в настоящем. Это очень увлекательный творческий процесс, дающий возможность осознать себя властелином мира, Человеком с большой буквы, по предназначению и своей сущности являющимся подлинным творцом собственной реальности. Следовательно, если этот бар вошёл в твоё настоящее, ты легко можешь поместить его в общую картину твоего бытия, самым естественным образом увязав его с прошлым, по собственному желанию варьируя резкость, чёткость и контрастность восприятия.

На мой взгляд, в его построениях был какой-то алогичный изъян, но я не мог понять, в чём именно он заключается.

– Значит, если наше прошлое– это иллюзия, то тогда и настоящее также является иллюзией? Ведь нельзя провести чёткую границу между прошлым и настоящим.

Эдвард снисходительно улыбнулся.

– Ну конечно же. Ты сделал совершенно правильный вывод. У большинства людей в глубине душе сидит сокровенная тайна, которую они боятся поверять даже своим близким. Они убеждены, что неадекватно воспринимают жизнь, не понимают чего-то главного в ней. Им кажется, что они не живут, а лишь умело блефуют, поэтому и присутствует чувство какой-то незавершённости, отсутствие смысла. Но когда осознаешь абсолютную иллюзорность бытия, то тем самым обретаешь понимание бесполезности поисков смысла там, где его нет и быть не может. Прошлое иллюзорно, будущее эфемерно, и подлинное значение имеет только тот миг, который называется «здесь-и-сейчас», находящийся на стыке временных измерений. Чтобы проиллюстрировать данную мысль, позволю себе сделать такое утверждение: на самом деле вся Вселенная в настоящий момент находится лишь в твоём воображении и как таковой её не существует. Реален лишь этот маленький домик, затерянный в бесконечной пустоте.

Почему-то мне стало очень не по себе после этих слов, хотя я и понимал, что это всего лишь теория.

– Получается, если я выйду за дверь, то рискую также потеряться во времени и пространстве?

Эдвард налил себе в высокий бокал немного вина и сделал глоток.

– В какой-то мере так оно и есть. Всё зависит от состояния ума. Пока мозг работает, он непрестанно поддерживает существование действительности, созданной им же, и ты имеешь возможность более или менее свободно ориентироваться в ней. Но малейший сбой в его работе оборачивается непредсказуемыми последствиями. Это один аспект. С другой стороны, для меня ты в любом случае оказываешься затерянным в пространстве, ибо, выходя за дверь, ты покидаешь и мой мир, мою реальность. Равно как и я для тебя перейду в разряд иллюзорных воспоминаний, лишённых материального воплощения.

У меня уже не осталось сил удержать планку разговора на соответствующем уровне. Очень трудно следить за направлением чужой мысли, когда любое слово вызывает целый поток ассоциативных образов, навеянных действием тетраканабинола. Почему именно сегодня все как сговорились грузить меня рассуждениями на тему бытия, причём высказывая прямо противоположные теории? Я уже запутался в них, словно в липкой паутине. Конечно, точка зрения Эдварда произвела на меня определённое впечатление, и я достаточно ярко представил абсолютную пустоту, отделённую от нас только входной дверью бара. Стимулированное воображение сработало настолько живо, что сделалось жутковато, и я поспешил перевести разговор на более прозаические предметы, чуть формируя события.

– Кстати, это и есть тот самый способ интеллектуально провести время– размышления о тайнах мироздания?

Обнажив в тонкой улыбке белые зубы, Эдвард дал понять, что оценил мой юмор, и вполне серьёзно ответил.

– Это лишь малая его часть. Своеобразная прелюдия к феерическому мегашоу фантазии в театре мечты.

Я вежливо приподнял брови, обозначая искренний интерес, как того требовали правила игры, обусловленной его возвышенным тоном и цветистостью выражений.

– И что это за шоу?

Он чуть прищурился, но не стал злоупотреблять театральными эффектами, испытывая моё терпение, и коротко обронил.

– «Хрустальная мечта».

Я удивился– мне это название абсолютно ничего не говорило, хотя я считал себя если не специалистом, то, во всяком случае, достаточно образованным любителем в области наркотических средств. Видя моё недоумение, Эдвард пояснил.

– Понятно, что ты никогда не слышал об этом веществе. Это новейшая разработка западных учёных, проводящих исследования в области парапсихологии в рамках специальной программы «Октаэдр». На сегодняшний день «хрустальная мечта» является самым совершенным в мире галлюциногенным препаратом. По сравнению с ней ЛСД– это каменный век. «Мечта» не вызывает ни физической, ни психологической зависимости, не имеет никаких побочных эффектов. По сути, это не наркотик, а стимулятор, раскрывающий уникальные возможности человеческого мозга. Это наилучший способ без всякого ущерба для здоровья проникнуть в глубины подсознания, изучить свой внутренний мир, в котором заключена вся Вселенная.