Напряжение между нами

– Вы это уже говорили. Давайте конкретнее.

Доктор сделал вдох и начал:

– В момент, когда ваш сын дотронулся до оголённого провода, станция включилась и почему-то его ударило.

– Как это могло случиться?! – гневно, встав с кресла, спросил он.

– Это Вы не у нас должны спрашивать.

– Но мой сын со своими дурными друзьями пьяный залез в щиток!

– В этом мы не виноваты.

Спокойствие доктора было удивительно. Но отец был ужасно раздражен, зол и практически безумен.

– Кто это включил?! Я его по судам затаскаю!

– Мистер Блэк, успокойтесь. Ваш сын жив. С ним всё хорошо.

Врач подошёл к папе практически вплотную, посадил в кресло и сказал пару слов, затем отошел от него.

– Его можно выписывать. Всё хорошо. Ему нужен хороший сон и тщательный присмотр, – сообщил он Шарлотте.

Она лишь кивнула ему, держа сжатый платок в руке. Спустя десять минут врачи покинули палату, оставив нас наедине. Я встал и начал собирать свои вещи. Когда я переоделся, мой отец подошел ко мне.

– Сынок, сегодня ты меня сильно разочаровал. Я думал, что хорошо воспитал тебя, но, видимо, это не так.

Он молча развернулся и вышел из палаты.

На меня нахлынуло чувство вины. Я почувствовал себя плохим сыном, который не поддержал отца в важный для него день, заставил почувствовать себя лишённым ещё одного важного для него человека, а главное, понять, что плохо воспитал меня, хотя это не так. Я понял, что все поступки имеют последствия, которые порой бывают непоправимыми. Я мог умереть.

Мы вышли из палаты, было около пятнадцати минут третьего ночи. Я услышал, идя по коридору больницы двух врачей, говорящих о случившемся:

– Это второй случай за ночь. Такого никогда не было, – сказал врач лет пятидесяти.

– Я удивлён, как они оба смогли выжить. Подростки, могли же умереть…

Здесь я вспомнил про ту девушку, которая первой решила пойти на электростанцию, про которую сказал мне Джастин. Она была на костре. Её ударило током. Как и меня. Она учится в моей школе. Я хочу найти её.

В машине ехали молча, все были то ли не выспавшимися, то ли в стрессе. Я лишь молча смотрел по сторонам, дабы не привлекать внимания. Через полчаса мы прибыли домой. Когда вошли внутрь, нас встретила Лив. Она виновато смотрела исподлобья. Папа гордо встал и начал:

– Лив, судя по камерам, ты помогла Дилану выйти.

Я совсем забыл про камеры. Кажется, сейчас произойдёт что-то нехорошее.

– Лив, ты работаешь много лет, но выпустив моего сына из дома, подвергла его опасности.

Она всё ещё молчала.

– Извини, у меня нет другого выхода. Ты уволена.

Эти слова прогремели для меня. Я выбежал из-за спины отца и заслонил её собой.

– Папа, ты не можешь сделать это!

– Это ещё почему?! – возмутился он.

– Во-первых, Лив попросил я. Даже приказал. Во-вторых, она была мне матерью, когда не мог быть отцом ты.

Я был в гневе. Из-за отца, Из-за себя.

– В-третьих, если бы ты хотел, то понял, что я был бы на этом вечере лишним. Это ваш праздник. А из вас двоих мне важен только ты, отец. Я не хочу смотреть на неё.

Я никогда не высказывал такого отцу. Я всегда его понимал. Но не сейчас.

В его глазах показалось очевидное разочарование, смущение и возмущение. Он подошел, и со всей силы влепил мне пощёчину. Мне не было больно физически, а вот он схватил себя за руку. Она была красной. Но не от пощёчины.

Отец испуганно посмотрел на меня. Я ещё никогда не читал в нём подобного ужаса.

– Он что-то сделал со мной. Ударил током!

Шарлотта и Лив посмотрели на него с удивлением. Ведь это не возможно.

– Я пойду в комнату, при условии, что она останется здесь!

Отец поднял голову, выпрямился, завёл руки за спину и холодно ответил.

– Будь по-твоему.

Я развернулся к Лив.

– Спасибо, – прошептала она.

Я мягко улыбнулся ей и пошёл в комнату. Меня сильно волновало, что будет с Лив. Я сделал вид, что зашел в комнату, хотя сам стоял в коридоре на втором этаже и прекрасно слышал разговор:

– Оливия, давай поговорим спокойно. Объясни мне, почему вы его отпустили?

– Он попросил… – робко ответила она своим тихим голосом.

– А если он попросит пистолет, вы ему дадите?!

– Нет…

– Тогда почему ты его отпустила?

– Он не хотел вам мешать.

Она стояла, пока её отчитывали, но её голос хоть и был тихим, ни разу не дрогнул.

В разговор вмешалась Шарлотта:

– Дорогой, не стоит тратить время на «это». – Женщина показала рукой на Лив, её одежду, запачканную едой и следом какао на щеке. – Она не стоит и капли твоего внимания.

Я был крайне возмущён этими словами. Что она о себе возомнила? Если эта заноза по имени Шарлотта сейчас не замолчит, клянусь, выйду из своего укрытия. Пусть меня ругают, пусть запрут дома, мне всё равно, но так обращаться с человеком, практически мне родным, я не позволю.

Отец кивнул ей, и они пошли в свою комнату. Судя по мягким шагам Лив, она двигалась на кухню. Убедившись, что папа ушел, я тихими шагами выдвинулся в кухню. Не открывая дверь, я услышал всхлипы. Войдя на кухню, увидел, как по её лицу ручьями текут слёзы.

Я стоял в ступоре, так как никогда не видел, чтобы она плакала. Всегда, неважно, насколько всё было плохо, Лив говорила, что всё хорошо и не стоит переживать. Но теперь я понимаю, что всё это – иллюзия, только чтобы не волновать меня.

Она подняла голову.

– Дилан, ты не должен этого видеть…

Я лишь молча подошел и обнял её. Так крепко, как не обнимал никогда. Лив пыталась сдерживать слёзы, но в конце концов расплакалась на моём плече. Пришло моё время говорить, что всё хорошо.

– Лив, не обращай на него внимания. Ты будешь здесь столько, сколько захочешь. Пока тебе не надоем я.

Она рассмеялась.

– Дилан, если позволишь, я буду здесь, пока тут ты.

– Хорошо.

Мы ещё стояли так минут десять, пока мной окончательно не овладел сон.

– Давай, Дилан, у тебя была трудная ночь. Пора спать.

Я кивнул головой и поплёлся на второй этаж в свою комнату, где нашел в себе силы помыться и лёг спать, забывая обо всём, что произошло.

Но меня полночи не покидала мысль о ней. О той, которую ударило током, как и меня.

Глава 8

Дилан

Ночь прошла как в тумане. Я не выспался, до сих пор не понимал, что происходит. Ко мне, пока я был ещё в кровати, пришла Лив.

– Дилан, как тебе спалось?

Я повернулся к ней, а затем мягко улыбнулся.

– Ты же сама знаешь. За четыре часа не очень хорошо выспишься. – Лив усмехнулась. – Ты как?

– Твой отец не обращает на меня внимания, ну да ладно. Вот твоя одежда.

Она положила на кушетку аккуратно сложенные и выглаженные вещи. Я поднялся с кровати.

– Дилан, что будешь на завтрак?

– Я не знаю, – сказал я. – Сообрази что-нибудь.

Лив улыбнулась, повернулась спиной и вышла из моей комнаты. Я в свою очередь пошёл в ванную приводить себя в порядок. Почистил зубы, умылся, выбрал один из дорогих одеколонов, и замотанный в полотенце вышел выбирать вещи. Сегодня мой выбор пал на ярко-синюю олимпийку, белую футболку и рваные джинсы. Затем я собрал рюкзак, положив туда учебники, несделанную домашнюю работу, кредитку и ключи от машины. Полностью готовый, но ни капли не испуганный, спустился по лестнице, завернул налево и вышел в столовую.

Там сидели папа, Шарлотта, рядом с ними стояла Лив, а напротив моего отца стояли тосты, которые она сделала для меня. Я с показным безразличием сел на своё место. Моё сердце колотилось, но я старался не показывать этого, поэтому спокойно взял вилку в руки.

– Дилан, – неожиданно начал отец строгим, но решительным тоном, который меня определённо заставил насторожиться.

– Да, пап, – поднял голову я на него.

– С этого дня ты возвращаешься домой в 6 часов, никаких контактов с друзьями, отдай мне все ключи от всех машин…

С каждым моментом во мне разгоралось негодование, росли злость и возмущение.

– За что?! – встал я из-за стола, громко бросив вилку на тарелку.

– За твоё непослушание!

– Но я никогда не перехожу границ дозволенного! – крикнул на него я.

– Не вчера. Ты опозорил меня, ослушался! Мне пришлось забирать тебя из реанимации! Поверь, я не хотел, чтобы твоя вечеринка прошла так!

– Ты хоть себя слышишь? Но я же живой! Да, немного погулял, но я провёл вечер как подросток!

– Как ты не понимаешь, я не хочу терять тебя!

– Сажая меня на арест, ты меня только отталкиваешь!

Папа неожиданно замолк, а я, не доев свой завтрак, всё-таки взял ключи, сел в Мерседес, завёл машину, и выдвинулся в школу. Было ещё сравнительно рано, но я гнал, как ненормальный. Я был зол.

Быстро заехав на парковку, я выключил газ, взял рюкзак, вышел из машины и нервно закрыл её. Я быстрыми шагами пошёл в школу, хотя урок начинался ещё только через 20 минут. Подойдя к своему шкафчику, я закинул туда ненужные учебники. Через пару секунд появился Джастин. На этот раз на нём была кожаная куртка, светло-голубые джинсы, множество браслетов на руках и обтягивающая майка, показывая все рельефы его тела.

– Как дела, друг?

– Я поссорился с отцом. А так всё в норме.

– Ты так легко об этом говоришь, – недоумевающе посмотрел он на меня.

Я громко захлопнул шкафчик и полностью развернулся к нему, сложив руки на груди.

– А как мне ещё об этом говорить? Я позволил им радоваться моему отсутствию. Это же хорошо.

– Как они отреагировали на больницу?

Я равнодушно выдохнул, положил руки в передние карманы и ответил:

– Они в шоке приехали, поворчали, и мы поехали домой.

Джастин выгнул бровь и в удивлении взглянул на меня.