Плачущие тени

— Ох, не травите мне душу, Альберт Валентинович! И так бессонница от всего этого! — ловко лавируя между студентами, ответила Наталья Петровна на пылкую речь коллеги. — Нашу кафедру вообще расформировывать собираются. Скажите, где это видано, чтобы уголовное право входило в состав другой науки? Уголовное право - это ведь основа юриспруденции! Так же, как и гражданское право!

— Ох, что будет, что будет…— покачал головой профессор.

         Наталья Петровна подошла к родной кафедре и открыла дверь. В глаза тут же бросился милый букетик свежих фиалок на столе у Марьяши.

— Какая прелесть! — восхищенно хлопнула в ладоши Наталья Петровна. — Откуда они?

— Сергей Владимирович сказал, что из леса. Он их всю ночь для нашей кафедры собирал, — смеясь, пояснила Марьяша.

— Сергей Владимирович? Для нашей кафедры? В лесу? Всю ночь? — презрительно сморщилась Наталья Петровна. — В жизни в это не поверю!

— Тут главное — правильно подобрать слова. — Отозвалась Юлия Викторовна из угла, в котором тихо пила кофе. — Метафоры. Понимаете?

— Нет. — Растерянно покосилась на психолога Наталья Петровна. — Совсем не понимаю.

— Эх, Наталья Петровна! Вам обязательно надо влюбиться! Тогда весь мир покажется сказкой… — выдохнула Юлия Викторовна.

— Скоро у нас начнется такая сказка с нагрузкой, что мало не покажется. Кстати, вы отдали докладную этому Ромео?

— Конечно, конечно! Первым делом подсунули. Обещал принять все возможные меры.

— Вот и отлично. — Кивнула Наталья Петровна. Перемена закончилась и впереди ее ждала еще одна лекция по уголовному праву.

Наталья Петровна не любила пятницу. Вечер пятницы означал, что впереди выходные. В выходные дни Платон занимался с репетиторами, а Наталья Петровна проводила время в одиночестве. Одиночество ей не нравилось. Когда остаешься наедине с собой, в голову лезут различные мысли о смысле бытия. Смысл бытия для Натальи Петровны заключался в поступлении сына на юридический факультет, и наличие других потребностей она полностью игнорировала. Она уже давно не считала себя женщиной, и даже коллеги на факультете за глаза дружно звали ее «мой фюрер». Быть фюрером в юбке ей нравилось. По словам Платона, в переводе с немецкого языка фюрер означало «вождь», «лидер» и «предводитель». Наталья Петровна именно такой и была. Она смело вела вслед за собой сына, во всем опекала и оберегала его. Она никогда не допускала мысли о том, что Платону нужна собственная личная жизнь. Он же не упрекал ее и не скандалил.

         Но с недавних пор Платон перестал делиться с ней своими переживаниями. Наталья Петровна волновалась. Она боялась, что в сложный период перед поступлением в университет у Платона может появиться несчастная любовь, и он не справится с экзаменами. Она понимала, что в таком юном возрасте сердцу не прикажешь, а Платон чувствительный и ранимый. И вряд ли юноша с таким физическим недостатком может вызвать ответные эмоции у женского пола. Это не просто огорчало Наталью Петровну. Это сводило ее с ума. Иногда по ночам ей хотелось кричать от безысходности. Единственное, что служило утешением в этой ситуации — ее вера в то, что она продолжит опекать сына на родном факультете. Возможно, ему не стать красноречивым адвокатом, но преподавать дисциплины он сможет. А там — аспирантура, защита кандидатской, потом докторской… Наталья Петровна даже материал для написания сыном будущих диссертаций подбирала уже сейчас. И тематику она продумывала заранее, чтобы Платону было легче писать научные работы в будущем. И если бы не последнее совещание у декана, все сложилось бы как нельзя лучше. Но теперь опора, на которой держались все ее далеко идущие планы, вдруг расшаталась. И это тоже понемногу сводило с ума.

         Сотовый телефон на тумбе в прихожей вывел Наталью Петровну из ступора. Она вздрогнула. Стряхнула с себя панику и взяла трубку.

— Ната, приветик. Как поживаешь? — послышался в трубке бархатный мужской баритон.

         Она растерялась. Натой ее звал только бывший муж. Завораживающий голос в трубке точно не принадлежал мужу. А еще ее недавно так назвал Александр Велюров, тот самый Сашка, с которым вместе учились.

— Саша?..— догадалась Наталья Петровна, и сердце бешено заколотилось у самого горла.

— Ну, конечно, Саша. — Раздался смешок в трубке. — Ты что делаешь завтра в первой половине дня?

— Я?.. Да ничего особенного… Платоша уходит к репетитору, я дома буду.

— А не хочешь прогуляться? Погода сказочная какая стоит! Почти весна! Выпьем по чашечке кофе, будем бродить по Аллее Роз…

— Ты хочешь пригласить меня на кофе? — в ее голосе сквозило удивление. Ее никогда не приглашали на кофе. А тем более, на прогулку по Алее Роз.

— Ну да. Я заеду за тобой в двенадцать. Удобно будет?

— Удобно. — Сглотнула ком в горле Наталья Петровна.

— Ну, тогда до встречи. — Произнес голос в трубке.

— До встречи…

         Удивленная и растерянная, Наталья Петровна положила телефон обратно на тумбу. В голове сумбурно роились мысли. На кофе? С Сашей? …Сразу вспомнились студенческие годы. Как всей группой скидывались на шампанское и коньяк, как вместе хохотали под опустевшей после экзамена аудиторией. Саша Велюров всегда был лидером. Как же ей тогда хотелось, чтобы он пригласил ее на кофе! Да что там на кофе, хотя бы на прогулку по свежему воздуху! Ради него она была готова на все. Счастьем было уже то, что можно каждый день видеть его на занятиях, слышать его бархатистый голос и вместе смеяться простым шуткам…

         Но Саша приглашал на кофе исключительно дочку замдекана. И к концу третьего курса женился на ней. Молодая пара очень быстро обзавелась ребенком, и Саша появлялся на занятиях все реже.

         Наталья Петровна проплакала в подушку целый месяц. Ей казалось, она никогда не сможет пережить свою несчастную любовь. А спустя полгода она встретила начинающего архитектора из строительного института и тоже вышла замуж.

         Это сколько же воды с тех пор утекло?.. Наталья Петровна прошла в свою комнату и открыла огромный шкаф-купе, сверкающий вставными зеркалами. Та ее часть, которая, казалось, умерла в день Сашиной свадьбы, вдруг шевельнулась. Словно спящая красавица, очнулась ото сна много лет спустя.

         Наталья Петровна сосредоточенно перебирала вещи. Где-то в глубине шкафа хранились два роскошных длинных халата из натурального шелка. Один был бирюзовый, другой алый. Эти халаты Наталья Петровна купила очень давно и надевала редко. А сейчас ей очень хотелось надеть один из них. Приглашение на кофе подействовало незамедлительно, как наркотик, и ей не терпелось стать немного красивее в собственных глазах.

         Скинув с себя потертое домашнее платье, Наталья Петровна облачилась в длинный алый халат с глубоким вырезом и встряхнула светлые волосы. Осмотрела свое отражение в зеркале. Нахмурилась. Открыла ящик комода. Извлекла оттуда яркую губную помаду и провела пару раз по губам.

— Я ведь… еще даже ничего. — Сказала она своему отражению пару минут спустя. — А морщины и следы усталости, так это в нашем возрасте нормально.

         За окном смеркалось. Наталья Петровна пошла на кухню. Ей хотелось приготовить что-нибудь особенное. Скоро вернется Платон, они вместе поужинают и разойдутся каждый в свою комнату. Но время приема пищи — момент священный, и очень хотелось порадовать сына вкусным блюдом.

         Она приготовила курицу в сливочном соусе. На гарнир потушила замороженные овощи под названием «Весенний букет». Платоше понравится.  Иначе и быть не может.

         Сын действительно ел с аппетитом.

— Ты слышала про разрушение Парамоновских складов несколько дней назад? — спросил он.

— Краем уха. Ты же знаешь, что у нас на факультете сейчас творится. Не до культурного наследия. К тому же, все прогнило настолько в этих складах, что это в жизни не восстановить.

— Как ты можешь так говорить, мама?! — ужаснулся Платон. — Это же наше прошлое! Уничтожим прошлое, уничтожим корни, и что нас ждет в будущем? Безликое существование в одинаковых бетонных коробках?

— Сынок! Я тебя умоляю! — с трудом подавила презрительный смешок Наталья Петровна. — Нам с тобой сейчас о поступлении надо думать! А борцы за правду в сгнивших складах меня ни капельки не волнуют!

— Ты не понимаешь! Там незаконно все снесли! Вот, послушай! — Платон судорожно включил сотовый телефон и вышел в интернет. —  «Разработкой масштабного проекта по реконструкции Парамоновских складов в настоящее время занимается ООО “Альянс-М”, которому в начале прошлого года объект был сдан в аренду на сорок пять лет. Компания намерена после восстановления всех пяти зданий комплекса разместить в них отель, SPA-центр, ресторанный комплекс и многофункциональный концертный зал. При этом все объекты будут занимать от трех до пяти этажей», — пишет сегодня ”Коммерсант”.

— И чем тебе не нравится такой план? — пожала плечами Наталья Петровна.

— Это же кощунственно, мама! Так нельзя! Это культурное наследие!

— А по мне, так совсем неплохо будет, если оттуда вывезут весь мусор и сделают действительно приличное место. — Наталья Петровна поднялась и начала собирать со стола опустевшие тарелки.

— Интересно, все женщины так узко мыслят? — разочарованно уставился на нее сын.

— Узко? — обиделась мать. — Узко, это когда ничего не видят вокруг.

— Вот, вот. Ты кроме своего юридического факультета уже давно ничего не замечаешь.

— А ради кого  я там торчу с утра до вечера?! —  возмущенно воскликнула Наталья Петровна.

— Все равно, так жить нельзя, — чуть миролюбивее заявил Платон. — Надо еще чем-то увлекаться. Иначе можно свихнуться.

— У меня завтра встреча. Старый приятель пригласил на чашку кофе. Так что, можешь быть спокоен. Я не свихнусь.