Шесть лет спустя

Дом Дианы всегда был слишком большим для меня. Но, как ни странно, несмотря ни на что, здесь я чувствовала себя более спокойно, чем в своей городской квартире.

Уже издалека я поняла, что в доме без меня кто-то был. Желтая ниточка, улетевшая, когда неизвестный открыл калитку, зацепилась за куст крыжовника. Крыжовник не плодоносил. А жаль – люблю крыжовник.

– Хорошо. – сказала я. Я редко пользовалась предложением родителей Дианы. В последний раз они были в России почти пять лет назад – приезжали проститься с бабушкой, которая присматривала за домой после их отъезда. Когда бабушки не стало, следить за домой попросили меня.

Я зашла на участок, предварительно достав из сумки ракетницу. На всякий случай. Всерьез я не думала, что она мне поможет. Уверена, что перед лицом реальной опасности, я выроню ракетницу, сяду на корточки, закрою лицо руками и буду молиться. Я не много знаю молитв, и в обычной жизни не часто хожу в церковь. Церковь меня пугает.

С другой стороны, если человек – бездомный, например, – зашедший сюда по ошибке, увидит меня с ракетницей, то еще, может, подумает, нападать или нет.

Замок заперт. Я достала ключи и отперла дверь. Внутри было сухо, но прохладно по сравнению с улицей. Мы с Дианой решили и летом прогревать дом, чтобы он не превратился в "логово старушки" (это формулировка Дианы).

На пыльном полу нечетко и для другого человека, скорее всего, невидимо, отпечатались босые следы.

Если бы я могла позвонить кому-нибудь – например, Костику – все было бы гораздо проще. Но Костика я не могла сейчас в это впутывать. А больше звонить мне было некому.

Я решила, что быстренько проверю, пока светло, свою комнату, а потом вернусь обратно в сад и подумаю, что делать дальше.

"Правильно", – одобрил внутренний голос.

Комната, которую я называла своей, была на втором этаже. Рядом с комнатой бабушки Дианы. Поскольку бабушка умерла в своей кровати, я туда не совалась. Я не верю в загробную жизнь, но заходить в комнату, где даже кровать осталась не убранной, после приезда скорой, не хотелось.

На втором этаже следы читались так нечетко, что я почти убедила себя в том, что все придумала. Дверь в мою комнату была прикрыта. Именно так, как я ее оставила, когда была тут в последний раз.

Раньше в моей комнате жила Диана. Широкая деревянная кровать и тяжелые дубовые комоды ее слабость.

"Проверь шкаф", – посоветовал внутренний голос.

"Хорошо, что сейчас день", – в который раз порадовалась я. Когда солнце светит ТАААК, ничего же не может случиться, правда?

"Ага", – кивнул внутренний голос, – "Шкаф проверь. И еще под кровать загляни".

Я распахнула дверь в коридор как можно шире. Электричество в доме было выключено, иначе я бы включила и верхний свет тоже.

Выставив впереди себя ракетницу, я открыла шкаф. Пусто. Вещей внутри и не было. Только пустые плечики. Тут же, пока храбрость не оставила меня, заглянула под кровать. Никого.

"Ну и хорошо". – похвалил внутренний голос.

Оставалось проверить комод. Но перед тем, как открыть нижний ящик, я на всякий случай еще раз набрала подругу.

"Номер не существует", – монотонно повторил автомат, хотя я была уже готова к любому ответу.

"Хорошо", – сказала я себе, оглянулась назад – дверь все так же была открыта настежь. Тихо все.

В нижнем ящике комода под старыми журналами, которые Диана велела выкинуть еще шесть лет назад, лежал Юлькин телефон. Он был на месте. Уже хорошо.

Я привычно натянула на ладонь платок и вскрыла телефон. Все в порядке – ни батарейки, ни sim-карты не было.

И откуда им тут взяться, ведь я утопила их в реке много лет назад?

Наверное, мне стоило тогда же избавиться и от телефона. Но в том момент я не думала, что все так далеко зайдет. Я просто сделала, как просила подруга. А потом, когда Юлька не появилась ни через месяц, ни через год, ни потом, когда мы с Костиком с шиком хоронили ее куртку, я решила, что этот телефон, а, вернее, следы, которые могли на нем остаться, единственная гарантия того, что я не причастна к Юлькиному исчезновению.

Хотя это и неправда. В тот день, шесть лет назад, именно я позвала Костика в гости, чтобы Юлька исчезла при свидетелях, а не просто так. Именно я посоветовала ей пойти в магазин, чтобы она попала на запись камер видеонаблюдения (да, я позаботилась о своей безопасности). И, наконец, это я придумала укрыться на время в доме Дианкиных родителей, где кроме полуслепой старухи, почти никогда не покидавшей своей комнаты, в огромном двухэтажном особняке не было ни души.

Все началось где-то за месяц до Юлькиного исчезновения. Она стала вспыльчивая, нервная, а потом призналась, что за ней следят. «Мне КАЖЕТСЯ, за мной следят», – сказала она. Я посмеялась. Как часто потом я корила себя за это.

Я посмеялась, но согласилась помочь. Она захотела исчезнуть на время, чтобы проверить свои подозрения. Это было приключение. Спрятать Юльку от всего мира, в том числе, от ее родителей и воображаемого (в чем я не сомневалась) преследователя. Думала ли я о чувствах Юлькиных родителей? Сначала нет. Но с каждым годом мне становилось все невыносимее заново и заново рассказывать Юлькиной маме выдуманную историю ее исчезновения. Наверное, я взрослела. Я так часто, сидя на краешке дивана в бывшей Юлиной гостиной, вспоминала все новые и новые подробности последнего Юлькиного дня, что в какой-то момент сама поверила себе.

Мысль спрятать Юльку в Дианкином доме пришла почти сразу. Безумная авантюра жить под одной крышей с ничего не подозревающей старушкой Юльке сразу понравилась. Тогда мы с ней придумали план, пригласили Костика и Юлька, крикнув из коридора «Я скоро», пропала. Как оказалось, навсегда.

Мы договорились, что через пару дней она со мной свяжется, и мы решим, как действовать дальше. Но Юлька молчала. И я рванула к Дианкиной бабушке.

Как мы и думали, старушка ничего не заподозрила. Она обрадовалась моему приезду. Болтала без умолку о Диане и ее родителях. Я страшно утомилась ее слушать. Мне не терпелось осмотреться и найти, наконец, Юльку.

Когда она меня проводила за ворота, я выждала какое-то время, а потом незаметно вернулась.

Телефон я нашла в комнате Дианы. Почти на том же месте, где он пролежит последующие шесть лет. Телефон лежал на комоде рядом с sim-картой и батареей. Мы с Юлькой договорились, что она, как только засветится на камерах, вытащит батарею, чтобы ее дальнейшие передвижения невозможно было отследить. Даже не представляю, чтобы мы делали без детективных сериалов!

Я бегло осмотрела дом, но Юльку не нашла, и вернулась домой. Телефон брать с собой не стала – вдруг полиция решит устроить у меня обыск? Я оставила его на комоде на случай, если Юлька вернется и захочет со мной связаться. И ни разу – ни разу не брала его голыми руками. Все-таки я умная.

И все же он меня беспокоил. Особенно потом, когда прошло полгода. а Юлька так и не объявилась.

Конечно, надо было пойти в полицию, и все там честно рассказать. Но я вспомнила, как долго врала неприятному следователю с красными глазами, и что-то испугалась.

Тогда я приехала в дом Дианы, утопила sim-карту и батарею, а телефон спрятала. Сначала я его зарыла на участке, а потом, после смерти Дианиной бабушки, когда дом остался под моим присмотром, переложила в комод. Я еще немножко верила, что Юлька вернется

Юлька не вернулась. В последние дни я часто ее вспоминала. И не только потому, что участвовала в трагикомедии под названием «похороны куртки». Мне стало казаться, что за мной тоже следят. Нет, я вроде не сошла с ума. Вроде, нет. Но неприятное ощущение, похожее на жжение в затылке, появлялось пару раз до того, как я увидела в квартире свет, который совершенно точно выключила, выходя из дома.

Стоило, думаю, сказать об этом хоть кому-нибудь. Но друзей у меня почти не осталось. Юлька пропала. Диана переехала в Америку. Был только Костик. Но кто ж воспринимает Костика всерьез?

Я положила телефон на место. Надо, наконец, набраться мужества и прослушать сообщение от абонента «Юлька». Может, она восстановила свой старый номер, и звонит мне теперь из какой-нибудь Венеции?

Но только не здесь. Не в пустом доме без света.

Уже на крыльце я набрала электрика и попросила включить в доме свет, а заодно («это уже моя личная просьба», – добавила я) осмотреть тщательно дом – не забрались ли случайно к нам бродяги. Я собиралась провести тут несколько ночей, и должна была быть уверена, что внутри кроме меня никого нет.

У реки, куда я спустилась, выйдя за калитку, никого не было. Местные не любили это место. Как я поняла, тут что-то вроде впадины с водоворотом – и уже несколько человек потонуло.

Я не умею плавать. Поэтому просто сняла кроссовки, уселась на большой камень у самой кромки и опустила ноги в воду. Холодная. Но быстро привыкаешь.

Я достала телефон и, выдохнув, нажала кнопку «прослушать сообщение».

«Буду сегодня в пятнадцать минут двенадцатого. На том же месте».

Голос, кажется, сознательно изменен. Я в этом, конечно, не разбираюсь, но мне показалось. Даже не ясно. мужской он или женский. Это могла быть даже Юлька. Но я бы ее не узнала.

«Буду сегодня в пятнадцать минут двенадцатого. На том же месте».

Либо кто-то ошибся номером (пожалуйста, пусть будет так!), либо мне назначили встречу, на которую я совершенно точно не собиралась идти. Я не герой. Я трусиха. Я даже в полицию боюсь идти. Останусь здесь, куплю вкусняшек и буду смотреть старые советские комедии.

Когда я вернулась домой из деревенского магазина, электрик уже закончил осмотр.

– Да нет тут никого. У нас вообще чужие не ходят. Спи спокойно.

Я сказала «спасибо» и засунула ему в кармашек тысячу. Не мало ли?

Летом темнеет поздно. И сегодня в половине девятого только «вечерело». Я решила заранее включить свет во всем доме. На кухне задержалась, чтобы бросить замороженную пиццу в микроволновку и открыть пиво. Я сейчас, как героиня какого-то кино. Не помню, какого.

В гостиной включила музыкальный центр и плазму. По первому каналу шли новости, но я быстро перещелкала на старые фильмы. Идеально.

Бросила взгляд на часы. Что себя обманывать – я смотрю на часы почти каждые пять минут, а то и чаще. Почти десять. А я еще не везде включила свет.

И, конечно, в это момент я получила sms от абонента «Юлька».

«Уже в дороге. Жди».

Звучит, так невинно, подумала я. Пиво ударило храбростью мне в голову. Я решила перезвонить абоненту «Юлька». Выяснить все и поставить точку в этой истории.

Хахахаха. Куда, интересно, этот абонент «Юлька» едет? В квартиру на Алтуфьевском шоссе? Так меня там нет.

И я нажала «вызов».

Эх, моя отвага ушла в никуда. «Абонент временно не доступен». Ну, черт с тобой, абонент. Я открыла еще пива и пошла наверх – включить свет в комнате Дианкиных родителей, гостевой и в спальне бабушки – вот уж куда совсем не хотелось заходить на ночь глядя – надо было с нее начинать, но умная мысля.... Проходя по коридору и включая свет, я оставляла все двери открытыми настежь. Пусть это будет моя причуда.

Заглянув в комнату почившей старушки, я сразу увидела неубранную постель, брошенные возле кровати тапки (бррр-ррр) и приоткрытую дверцу шкафа.

Я с детства боюсь открытых и приоткрытых дверей шкафа. Ведь чудовищу удобнее вылезти наружу. когда дверь открыта?

Сделав очередной глоток смелости, я подошла к шкафу и, прежде чем закрыть его. решила удостоверится, что внутри никого нет. Распахнула обе дверцы.

Меня пронзил такой холод и такой ужас, что на какую-то секунду померещилось. что я стою посреди густого тумана, который заглушает звуки музыки из гостиной и тушит свет. Лишь постепенно способность соображать вернулась ко мне.

В шкафу – практически абсолютно пустом шкафу – на плечиках аккуратно висели Юлькины вещи. Те самые, в которых она стояла в коридоре, когда кричала «Я скоро».

Как? Как они оказались в шкафу покойной бабушки Дианы?

Спокойно. Спокойно. Юлька просто могла переодеться перед тем, как уйти отсюда.

«А почему она ушла, не позвонив тебе до этого?» – с любопытством спросил внутренний голос.

«Она не хотела подвергать меня опасности», – робко предположила я.

«Ей было плевать на всех. На родителей. На тебя. Она бы подставила тебя, не раздумывая», – расхохотался внутренний голос.

«Может, ты и прав. Тогда она не позвонила мне именно потому, что ей было на всех плевать».

Я снова посмотрела на часы. Больше половины одиннадцатого. Это неправильно, что никто не знает, где я.

Я вышла в коридор, опустилась на пол и написала Костику: «Если вдруг что, я в доме родителей Дианы Матвеевой. Лови адрес». Написала адрес, перечитала сообщение, отправила.

Из Москвы сюда ехать 40 минут. Если что – он успеет. Я усмехнулась. Если что – с чего ему сюда ехать? Милое безобидное сообщение от подружки. Надо выпить еще пива.

Я спустилась вниз, открыла бутылку и упала в грязных кроссовках на белый диван. Как назло, напротив моих глаз оказались большие настенные часы. Без пяти одиннадцать.

«Здесь никто не появится. Все будет хорошо», – повторяла я про себя.

«Тогда, чего тебя так трясет? – спросил внутренний голос. Я поняла, что ему меня жаль. Он, наверное, знает что-то такое, чего не знаю я.

– Ну, привет! Я пораньше, ничего?

III

Я вскочила, разлив пиво на джинсы и белый диван.

Возле журнального столика, на который была наброшена тряпка от пыли и не было никаких журналов, стоял человек в костюме унисекс. Я даже не сразу его узнала. Если бы не женский голос, то приняла бы за мужика.

– Нехорошо в грязной обуви на моем диване валяться.

– Извини, – автоматически сказала я. – Почему ты не сказала, что в Москве? Я бы не стала сюда приходить.

Дианка скинула пиджак и бросила его на кресло. На ней были темные брюки и розовая рубашка. Фигура у Дианки всегда была мальчишечья.

– Зачем? – удивилась Дианка. Она тоже открыла себе пива. – Я столько лет ждала нашей встречи.

Я наоборот поставила пиво на стол и отошла к стене. Как можно дальше от Дианки.

– Ну, я тоже, конечно, – соврала я.

Дианка расхохоталась. Но нет так, как она смеялась, когда я звонила ей по телефону. Не веселым и беззаботным американским смехом.

– Это вряд ли, – сказала она, успокоившись. – Я следила за тобой – ты стала какая-то нелюдимая, необщительная.

– Следила за мной? – тупо повторила я. – Может, и в квартире у меня тоже ты была?

Дианка с довольным видом кивнула.

– Конечно я, кто же еще? Правда, обычно ты домой чуть позже возвращаешься – иначе я бы ни за что свет не включила.

Я растерялась.

– Диан, а зачем все это? Почему нельзя было просто мне позвонить?

Дианка пожала плечами.

– Сначала я хотела убить тебя той же ночью у тебя в квартире. Но потом передумала. Мне захотелось, чтобы все было чуть более эффектно. Ты же помнишь – в душе я поэт и романтик?

Я не ответила, и Дианка привстала:

– Ты же помнишь это?