Дорогами Пустоши

От перечисления блюд живот Бениты снова заворчал.

— Ты решил убить меня названиями?

— Тогда твоя порция восхитительного супа достанется мне! — Квон широко улыбнулся хозяйке, которая как раз подошла с полным подносом. Она что-то спросила по-алазийски, бросив быстрый заинтересованный взгляд на Бениту, Квон покачал головой и ответил на той же непонятной Бените тарабарщине, вызвав у женщины тяжелый вздох. Расставив тарелки, она ушла.

— Хозяйка полюбопытствовала, не пара ли мы? — сощурилась Бенита, и Квон только усмехнулся.

— Приятного аппетита, — благополучно проигнорировал он вопрос.

— Пахнет вкусно, — не стала настаивать девушка.

Бенита зачерпнула ложку густого супа, попробовала на язык. Специи были непривычными, но нисколько не портили общего впечатления. Разве что горячо. В ожидании, пока остынет, она повозилась на деревянном стуле, подложив под спину лежащую тут же маленькую круглую подушечку. Покосилась на стажера — Ринкет молча поглощал обед, стараясь держаться от нее подальше. Кажется, он уверился, что с хаврийцами лучше не связываться.

— Советую не смаковать, а есть быстрее, — сказал Квон, заметив, что она так и не притронулась к обеду.

— Горячо, боюсь обжечься. А магией охлаждать не хочется, весь вкус испорчу…

Бенита уже собиралась отправить ложку в рот, когда дверь в зал распахнулась и в ресторанчик зашли несколько мужчин. Двое встали у окон, третий что-то спросил у хозяина и ответ его не устроил. Иначе с чего бы ему разносить магией полку с декоративными тарелками прямо над головой у слепца?

Следующий удар пришелся в центр зала, к счастью, в пол, а не в посетителей. Бенита глазом моргнуть не успела, как вокруг поднялся гвалт, послышались крики, звон бьющейся посуды и треск ломающейся мебели. Ресторанчик опустел в считаные минуты. Какой-то мужчина упал, попутно сбив несколько стульев и перевернув столик, и, не поднимаясь, на полусогнутых рванул к выходу.

Ринкет тоже явно намеревался сорваться с места, косясь на Квона. Он готов был вмешаться в любой момент… Но детектив вместо того, чтобы проявить героизм, продолжал невозмутимо доедать суп.

Главарь оглядел зал и убедился, что большинство посетителей сбежало. Двое гражданских со стажером-стражем не в счет. Проблемы мог доставить только страж, но мальчишка даже звания не получил, без приказа и пискнуть не посмеет.

Бандит создал в руке впечатляющих размеров спиральный вихрь, позволяя его порывам невзначай крушить заведение. У стены съежились владельцы, мужчина загородил собой испуганную жену. От разрушительной магии затряслись лампы, упал на пол и разбился вдребезги цветочный горшок.

— А вам что, особое приглашение нужно? Или ноги к полу приросли? Выметайтесь! — повернувшись к столику, прикрикнул на них главарь, и вихрь ударил в стену за их спинами.

В последний момент Бенита ослабила удар собственной магией, поставив блок, и стена просто задымилась, а не пошла трещинами. Руки чесались дать бандиту пару уроков хорошего тона, но девушка заставила себя сдержаться. Вряд ли ресторан выдержал бы схватку магов-боевиков. Она сжала пальцы, приглушая молнию.

В наступившей тишине стук ложки о дно тарелки прозвучал четко и громко.

— Спасибо, тетушка. Было вкусно, — поднявшись с места, громко обратился Квон к дрожащей у стены женщине, словно в ресторане не случилось ничего страшного. — Если у вас остались пирожки с рисом, заверните мне с собой парочку на ужин. Вместе с пирожками два кровента выходит, верно? — Проигнорировав опешившего главаря, он подошел к стойке, небрежно смахнул со столешницы осколки разбитых тарелок и вытащил из кармана несколько мелких монет.

— Ха! А ты смелый! Случаем, не родня нашей сладкой парочке? — опомнившись, хохотнул бандит.

— Это просто посетитель, не трогайте его, — едва слышно выдохнула женщина.

— Просто, говоришь? А на тебя похож. — Главарь резко дернул Квона на себя, разворачивая лицом. — Хотя вы все на одну рожу! Надо бы подправить личико, чтобы отличать удобнее было.

Бенита едва успела схватить Ринкета за мундир, пока тот снова не влез и не испортил спектакль. Менталистам нельзя использовать магию без непосредственной угрозы. Но если на тебя напали, это уже самооборона.

Сочного хруста от удара не последовало. Квон поднырнул под кулаком, а следующий удар перехватил, показав, что в худощавом теле скрывается недюжинная сила. Раздражение на лице нападающего сменилось растерянностью, а затем, когда менталист добавил магическое внушение, испугом. Бандит попробовал отскочить, но теперь уже Квон держал его, не давая разорвать прикосновение. Что менталист внушал противнику, Бенита не знала, но судя по бледности и трясущимся губам последнего, это были не радужные картины будущего.

— Эй, что происходит! — очухались пособники бандита, сообразив, что противостояние затянулось.

Вот теперь можно и вмешаться!

— Твой левый, мой правый, — предложила Бенита стажеру и перевела тумблер на середину, создавая в руке компактную шаровую молнию.

— Не двигаться, стража! — предупредила она здоровяка, бросившегося на помощь главарю.

Ринкет на магию полагаться не стал и вытащил пистолет, направив на другого противника. Щелкнувший затвор показал, что шутить стажер не собирался.

Переглянувшись, бандиты ломанулись к дверям, бросив главаря, и Бенита все-таки пустила молнию, небольшую, чтобы встряхнуло, но не убило. Одного задержало, другой, хромая, добрался до выхода, вывалился на улицу — и нос к носу столкнулся с патрулем. Кто-то из посетителей ресторанчика, а может, бдительные граждане, вызвал помощь.

— Нападение на должностное лицо, находящееся на службе, вымогательство и вандализм. Не знаю, за что хочу посадить вас больше. — Квон заломил руку не способному сопротивляться преступнику.

Судя по кислым физиономиям задержанных бандитов, встреча со стражей не входила в их планы. У запуганных хозяев не хватило бы духу обратиться к стражам порядка. Проще собрать требуемую сумму, хотя она и была немаленькой — половина месячной выручки.

— Детектив! — окликнул Квона грузный седоусый капитан, прибывший вместе с патрулем.

— Да, тьен Вистон? — Квон повернулся к нему с деланым равнодушием. Кажется, мужчины хорошо знали друг друга. Квон выглядел по-прежнему невозмутимым, а вот капитан смотрел на него с порицанием.

— Объясни, зачем каждый раз доводить обвиняемых до нервного срыва? Чтобы добиться показаний, приходится просить о помощи нашего целителя! Хочешь сказать, это снова была самооборона?

— Разумеется. У меня свидетели есть, что он первый напал. Ринкет!

— Да этот мальчишка тебе в рот смотрит и повторит, что бы ты ни сказал! — в сердцах воскликнул усач. — Я лучше у девушки спрошу.

— Все так и было.

Сдержать улыбку было сложно, но Бенита очень старалась. К тому же она не солгала, Квон и правда отреагировал на агрессию. А то, что детектив целенаправленно вызвал ее, капитан Вистон знал и без нее.

Владельцы ресторана также свидетельствовали в пользу Квона, и Вистону пришлось уступить.

— Доиграешься ведь. Вляпаешься так, что сам за решетку попадешь, — сказал он на прощанье, забирая задержанных с собой.

Они садились в паромобиль, когда владелица ресторанчика торопливо подошла к ним, протягивая свернутый бумажный кулек. С одного бока он успел промаслиться, и Бенита ощутила умопомрачительный аромат сдобы. А ведь она так толком и не поела со всей этой суматохой!

Женщина вручила кулек Квону, что-то сказав по-алазийски, и Бенита отметила, как дрожат у нее руки. Теперь они с мужем были в безопасности, и запоздалый страх брал свое, окутывая цепкой паутиной.

— Спасибо за все, — добавила хозяйка ресторанчика на анвенте, обращаясь уже не к одному Квону, но и к ним.

— Пожалуйста. Берегите себя. — Квон легонько дотронулся до ее руки, проводя по сухой коже подушечками пальцев. Прикосновение длилось не дольше мгновения, но женщина перестала дрожать, улыбнулась. — Я обязательно заеду к вам еще.

— Будем ждать.

Паромобиль тронулся с места.

— Ты ведь не случайно выбрал этот ресторан? — спросила Бенита, едва фигура женщины скрылась за горизонтом.

— О чем ты? — притворно удивился Квон. — Здесь просто хорошо готовят. Кстати, пирожки тут тоже отменные, а ты ведь так и не поела. — Он сунул ей в руки ароматный кулек, давая понять, что лучше жевать и молчать, и повернул в сторону управления.

После сытных пирожков, от тепла Бениту разморило в паромобиле. Но спать было некогда, даже на минутку прикорнуть не удалось. Квон отправил Ринкета к наставнику, который обыскался пропавшего стажера, а ее сразу потащил в подвальные помещения. Запах формалина ударил в нос, сырой воздух неприятно охладил кожу, и Бенита порадовалась, что поела. После морга она вряд ли захотела бы обедать.

— У тьена Гарта свои понятия о комфорте, так что будь готова и не бойся, — предупредил Квон, когда они приблизились к дальней двери в длинном узком коридоре.

Бенита пожала плечами. Вместе с ней стажировался парнишка, который обожал смотреть, как разделывают трупы — все хотел понять, как лучше совместить плоть и механизмы. Вот он был странный и страшный. А здесь чего бояться?

Морг представлял собой довольно просторную комнату со стоящими в ряд столами, на которых лежали покойники. Некоторые в таком полуразобранном виде, что для слабонервных неподалеку поставили специальные урны. В глубине помещения что-то мерно звенело и стучало.

— Гарт, мы за результатом по Петри Торфянику, — крикнул Квон, и скрежет со стуком усилился. Гарт показался из-за угла с листом бумаги в руках. В обстановке морга искалеченный мужчина выглядел еще более жутко, но отводить глаза Бенита не стала. Что бы ни сотворило с ним такое, он оставался человеком и их коллегой, доктором, достойным уважения.

Квон пробежал взглядом по окончательному вердикту.

— Считай, что у вас с Ринкетом ничья по догадкам. Петри умер от сердечного приступа, да только с таким количеством «спящей красавицы» в крови он его не почувствовал, — кратко изложил суть дела Квон.

— Несчастный случай? — нахмурилась Бенита.

— Я все-таки склоняюсь к убийству. Петри был отличным алхимиком и не мог не знать, к чему приведет такая доза наркотика. А его лекарство уже проверили. Обычные сердечные капли, ничего интересного, — добавил детектив. — Думаю, наркотик подсунули куда-то еще, стоит вернуться и поискать. Если наши предположения верны и Торфяник связан с разработкой «спящей красавицы», то вполне возможно, от него решили избавиться после завершения экспериментов.

— Время, — гудящим низким голосом напомнил Гарт, застав Бениту врасплох — она уж было решила, что из-за рубцов доктор не может говорить, и здоровой рукой указал на стоящие в углу часы.

— Все верно, сначала в Пустошь. — Детектив вздохнул и покосился на стол, где лежало тело. Затем повернулся к Бените и передал ей ключ-руну. — Дениш, думаю, до конца дня я застряну с Торфяником. На моем столе папка с делом, почитай, чтобы быть в курсе деталей. Ну и попроси ребят притащить тебе стол в кабинет, надо же место оформить. Заодно познакомишься с коллегами.

— Может, лучше я вместо тебя в Пустошь, а ты пока место организуешь?.. — Честно говоря, после вчерашнего вечера знакомств Бенита не испытывала ни малейшего желания общаться с другими стражами. Она сюда работать приехала, а не любовь крутить, но парни воспринимали ее в первую очередь как девушку, а не коллегу. — Или заглянем в Пустошь вместе. Так мы могли бы увидеть больше.

— Размытые лица и дома? Шанс, что мы увидим и поймаем убийцу, минимален. Скорее всего, я пару часов проторчу в комнате в ожидании, пока Петри не упадет на пол. Ну, хоть прослежу, как все было.

— Но…

— Ты не пойдешь в Пустошь. — Квон серьезно посмотрел на нее. — Это опасно, так часто туда уходить. Вчера тебе повезло, легко отделалась. С Торфяником будет сложнее, там погружение не на один час затянется. И мне совсем не хочется откачивать тебя после такого путешествия. Хорошо, что Форц не в курсе вчерашней выходки, — негромко напомнил он.

И тут из динамиков раздался громкий голос:

— Младший лейтенант Дениш, детектив Квон, немедленно подойдите к комиссару Форцу.

В кабинете начальника Бенита была вчера, но тогда, уставшая после перелета, мало что запомнила. Не обратила внимания ни на почетную стену, сплошь увешанную благодарственными письмами, ни на дорогую чернильницу и нефритовое пресс-папье. В Хаврии считалось дурным тоном выставлять богатство напоказ. Ее бывший наставник, тьен Ругоз, и вовсе жил аскетично. В его кабинете можно было найти разве что чашку с кофейной гущей да груду не раскрытых дел, которыми он занимался вместе со студентами.

Здесь же… Хотя что она придирается? В столице другой страны и правила другие.

— Добрый день, тьен Форц. — Квон вошел первым. Начальник сидел за столом, сложив руки в замок, и смотрел на них исподлобья. Вид у него был донельзя мрачный.

— Добрый ли? — мрачно осведомился он. — Сегодня ко мне приходила баронесса Юфони. — Он сделал выразительную паузу, дав возможность в полной мере прочувствовать смятение от этих слов. Затем посмотрел на Бениту. — Младший лейтенант Дениш, ничего не хотите мне рассказать?

— Никак нет, — бодро ответила девушка, глядя на стену за спиной комиссара. Что она хорошо запомнила с академической скамьи — никогда не признавайся, пока не обвинили.

— А имя Эрика не освежает память? — повысил голос Форц.

— Вы о дочери тьенны Юфони?

— Именно. О той, за которой ты без разрешения пошла в Пустошь!

Прикинуться дурочкой не получилось. Комиссар хлопнул по столешнице ладонью.

— О чем ты вообще думала?

Бенита уставилась в пол. Спорить она могла у себя в Хаврии, здесь же понятия не имела, чего ждать от начальства. Начать оправдываться? Слишком долго объяснять, он и слушать не станет. Да и так ли важно, что сама Бенита ничем не рисковала, — она все равно нарушила правила.

— Баронесса принесла жалобу? — спросил Квон, наверняка ощутив ее смятение.

— К счастью, нет. — Форц откинулся в кресле и потер переносицу. — Напротив, она пришла поблагодарить за помощь. И только это удерживает меня от занесения выговора в личное дело. Квон, ты-то почему не проследил?

— Его не было в палате… — начала было Бенита, но комиссар оборвал ее, не дав договорить:

— Дениш, я предлагал тебе высказаться раньше. Не захотела? Теперь молчи! Вы напарники, и он отвечает за случившееся не меньше тебя. Кроме того, зная о нарушении, он предпочел его скрыть. Что молчишь, Соргес, нечего сказать?

— Да вы и без меня все сказали, — спокойно ответил детектив, словно не его отчитывали, как мальчишку.

Неужели ни капли не волновался? Бенита постаралась уловить на лице напарника эмоции и поняла, что именно ее смущает: их полное отсутствие. Значит, разговор взволновал Квона сильнее, чем ему хотелось, вот и пришлось напяливать эту каменную маску.

— Не хами, — сощурился комиссар. — Ты отличный оперативник, но не забывай о границах, которые нельзя переходить. Ты слишком увлекся этим делом. Слышал, у тебя очередной труп в морге?

Квон кивнул.

— Который это подозреваемый по счету? Третий или четвертый? Прошлые были выстрелом в молоко.

— У него в крови нашли «спящую красавицу».

— И что? Человек мог немного увлечься накануне, — пожал плечами тьен Форц. — Это не делает его преступником или соучастником. Ты не хуже меня знаешь правила: без разрешения родственников мы не имеем права уходить за ним в Пустошь. Оставь подозреваемого в покое.

— Пока мы подадим запрос, пройдет слишком много времени. Мне нужно всего пару часов…

— Правила есть правила, Квон! — рявкнул Форц, устав спорить. — Я не собираюсь больше говорить на эту тему. Хочешь идти в Пустошь — добудь разрешение. Еще один несанкционированный поход, и я не просто отчитаю, а отстраню от дела вас обоих. Будете в архиве пыль с улик вытирать и с бумажками возиться. Ясно?

— Так точно! — Бенита подтолкнула локтем Квона, и тот неохотно кивнул.

— Свободны, — махнул рукой тьен Форц, давая понять, что больше не желает их видеть.

ГЛАВА 3

Первое, чему Соргеса учили в Академии магии, на что натаскивали и за какие ошибки ругали сильнее всего — это контроль над собственными чувствами. Держать себя в руках в любой ситуации, даже если испытываешь огромное желание ударить кулаком по стене, разбить костяшки в кровь или начистить кому-нибудь физиономию — главное правило для менталиста. Не важно, насколько сильное потрясение испытываешь, эмоции подчиняются магу, а не наоборот.

Учиться этому было сложно, особенно поначалу. Не только Соргесу, через эти трудности проходил любой студент-менталист. Попробуй разобраться, что вокруг настоящее, когда чувствуешь за дружелюбной улыбкой плохо скрытое отвращение, за милым щебетом влюбленной девушки меркантильный интерес, а за обещанием помочь — страх. Маски, привычные для окружающих, менталисты отбрасывали как ненужную шелуху, разглядывая под ними настоящие эмоции. Принять правду было непросто.

Соргес прекрасно помнил, как вспыхивал от каждого неосторожного слова, огрызался и злился. Круг его друзей рассыпался, как карточный домик, стоило столкнуться с их истинным отношением. Возвращаться домой молодой Соргес и вовсе боялся — вдруг и там ждало разочарование? Что, если любящие родители на самом деле лишь притворялись таковыми? Мысль об этом пугала и становилось мерзко от самого себя.

Наставник, через ментальный щит которого Соргес пробиться не мог, сочувственно хлопал ученика по плечу и советовал больше медитировать. «Не жди от людей слишком многого», — говорил он, в свое время переживший такой же стресс.

Постепенно Соргес научился отделять свои эмоции от чужих и построил незримую стену, за которой спрятал себя настоящего. Эта стена помогала сохранять спокойствие и невозмутимость. Но как же иногда хотелось ослабить контроль и высказать все наболевшее!

Вот и сейчас детективу пришлось спрятаться за каменной маской, переживая бурю внутри. Соргес знал, что Форц недолюбливает и опасается его. Начальника раздражали его алазийские корни, он считал детектива выскочкой из портового города, невесть каким образом заполучившим место в столице. Любому другому Форц пошел бы навстречу, но ему доставляло удовольствие вставлять Соргесу палки в колеса. Самое противное, что все это происходило на подсознательном уровне, и комиссар мог ни о чем не догадываться — ну не нравится человек, и все тут.