Помоги проекту - поделись книгой:
Утром позвонил в туристическое агентство, через которое покупал путевку в "Волшебный остров", попросил переселить в другой отель. Барышня-оператор воскликнула: " И что вы все бежите из этого земного рая?" "В настоящем не бывал, сравнить не с чем, пожить еще хочется,– ответил я и добавил,– аллергия на цитрусовый цвет замучила. Помру от анафилактического шока, кто будет отвечать?"
Это убедило оператора. Она сказала, что недалеко есть тоже хороший отель- "Серебряный ключ" с сосновой рощей и без цитрусов. Одного туриста, такого же капризного, как я, она уже туда сегодня определила, но придется доплатить 100 евро. Денег было в обрез, но я согласился – нервы дорожи.
Быстро собрал вещи, оставил на столике ключ, просто захлопнул за собой дверь. Как сказала оператор, на ресепшен можно не ходить, что меня очень обрадовало. Лишний раз светиться в этом отеле мне больше не хотелось.
У выхода из бунгало меня окликнула со своего балкона на первом этаже рыжая соседка:
-Что, уже уезжаете? Быстро. Микстурка-то помогает?
-Еще как.
-А-а. А то гляжу, от вас молодка вчера пулей вылетела. Верно, вы ее очень порадовали, на крыльях улетела, только ругалась почему-то неприлично. Наверное, перестарались. Ха-ха.
-Да вас, женщин, разве поймешь? Все вам всегда не так.
-Это правда,– сказала рыжая, взяла со столика бутылку вина и отхлебнула из горлышка.– Сорви, пожалуйста, цветочек апельсиновый на закусь, сама не дотянусь.
Я отломил цвет с ближайшего дерева, протянул ей. Она дыхнула на меня плотным, устоявшимся перегаром:
-Никакой ты не импотент.
-Как догадалась?
-По глазам вижу. У импотентов они потухшие. Природа погасила за ненадобностью, а у тебя они звездами горят. Может, останешься? Я тебе кофе буду в постель подавать.
-Спасибо, не пью кофе.
-Здоровье бережешь?
-Ага. Для женщин. Это ты правильно заметила, если у мужчины не работает репродуктивная система, он природе уже не нужен. Пока, красивая. Желаю найти красивого крепкого коня.
-Где ж теперь его найдешь-то, крепкого, одни доходяги остались. И Виагра им уже ни к чему. Может, все же останешься?
Последние слова донеслись до меня, когда я уже поворачивал к воротам, где меня ждало такси.
В новом отеле территория была не такой большой, но не менее живописной. Да, тут не было цитрусовой прелести, но сосны, а встречались даже ливанские, росли великолепные. И запах сосновый разливался по всей округе такой густой волной, что кружилась голова. Все же, благословенное место, эта бывшая Восточная Римская империя, Византия.
Ресепшен располагался в глубине субтропического сада. В холле, у стойки администратора стояла девушка, скорым почерком заполнявшая карточку гостя.
Я сразу ее узнал. Это была она. Даже не стал гадать, как она сюда попала. И так ясно. Удивился? Не знаю. Был рад? Тоже не знаю. Но понял, что она мне нужна. Да вот так сразу, ни с того, ни сего понял. Нужна. Не только для секса.
Через ее плечо увидел имя в карточке: Алина, фамилию не разобрал. Закашлялся. Она обернулась. Глаза ее вспыхнули сверхновыми звездами:
-Что вам от меня надо?!
-Скажу честно – многое надо. И вам от меня.
-С чего это вы взяли?
-Иначе не сбежали бы из "Волшебного острова". Ну, подумаешь, я якобы импотентом оказался. Кто я вам? Никто. Нет, вы решили вычеркнуть меня из своей жизни, вырвать с мясом, чтобы потом еще больнее не было.
-Что?! Да я вас знать не знаю, видела всего пару минут.
-Атомный взрыв длится доли секунды, но он переворачивает весь прежний мир.
-И уничтожает все живое.
-Правильно, поэтому разумнее использовать силу атома в мирных целях.
-Вы что, уже прошли все десять сеансов терапии? – Она сострила ехидное лицо
Я схватил ее за локоть, крепко сжал, притянул к себе.
-Тот дебил в детских очках просто перепутал двери. Мне не нужны никакие таблетки, я совершенно здоров. Понятно?
Она, пытавшаяся вырваться из моих цепких пальцев, застыла:
-Перепутал? К кому же он шел?
-Не важно.
-Ну и как вы меня нашли?
-Интуиция. Хотел вас разыскать через туроператора, а от нее узнал, что вы переехали в "Серебряный ключ",– соврал я. Но она меня раскусила:
-Не лгите. Вы сбежали от позора.
-От идиотизма,– поправил я.
-От него невозможно убежать, если сам…
Я не обиделся и еще крепче сжал ее руку:
-Это судьба. И другого объяснения у меня нет.
Ночью мы были вместе. Без ложной скромностью скажу, что ее сладострастные стоны были слышны, наверное, в соседних отелях. Утром, засыпая, она тихо спросила:
-Ты точно не принимал таблетку?
-Если б я ее принял, то ты бы не спала еще двое суток.
Она рассмеялась и тихо засопела у меня на плече. Днем мне перечислили гонорар за прошлый сценарий и я отправил корзину цветов оператору туристического агентства, которая резко повернула мою судьбу. Надеюсь, в лучшую сторону.
Оазис
По району пронеслась радостная новость – в переходе метро, в аппараты для дезинфекции рук, в качестве антисептической жидкости залили не дезодорированный метанол, а чистый медицинский спирт.
Экстренную сходку местных алкоголиков проводил Витя Ступкин из 12 квартиры – здоровенный детина с кучеряшками на лбу, как у барана. Он дергался от возбуждения каждой своей накаченной во время недавнего пребывания на лесоповале мускулой, втолковывал раскрывшим рты хроникам:
-Суете левую клешню к соску, другой незаметно подставляете пластиковой стаканчик. Охрана на верху, за эскалатором, не заметит. Каждый пшик- 20-30 граммов чистогана. Понял, Лобзик?– обратился он с усмешкой к щуплому, рыжему мужичку с непомерно большой головой относительно тела и бородкой клинышком. Он был похож на меньшевика ленинских времен. – Не дошло? Даром, что у тебя тыква огромная, как у жеребца. Ха-ха. А мозгов в ней нет. Словом, хватайте, синяки, ноги в клешни и туда, к оазису, будет вам счастье в пандемию. Только по одному, а то вмиг источник прикроют.
На оскорбление Федя Лобзиков не обиделся, лишь снисходительно скривился. Знал бы этот Ступа, сколько в свое время Лобзик, работая скромным чиновником в одном из министерств, тихо, незаметно, как короед, "напилил" бабла. В подоконнике и батареях отопления хранил столько купюр, что ими можно было всю зиму топить буржуйку. Но одну часть безвозвратно унесла инфляция, другую, основную, сбежавшая с афроамериканским любовником жена. Потом Федя попал под сокращение – вероятно, мало заносил начальнику. Выбил себе пенсию по фиктивной инвалидности и теперь жил как простой обыватель, которому зачастую не хватало на опохмел.
Сегодня его трубы горели как никогда. Накануне были именины безвременно почившего пару лет назад любимого кота Шурика – обожрался сарделек, украденных из незакрытого холодильника. Нельзя было не отметить. В переходе метро? Интересно. Остальные участники сходки терли затылки, мяли небритые подбородки.
-А чего ты сам-то, Ступа, шары из оазиса еще не залил?– спросил коротышка в рваных домашних тапочках. – Сомневаюсь.
-Как не залил? С утрева и опохмелился.
Коротышка поводил красным, подвижным как у ежа носом:
-От тебя же тройным одеколоном несет.
-Потом и одеколончиком залакировал. – Витя погладил свое упругое брюхо волосатой пятерней в наколках. – Верное дело, зуб даю, что б мне у хозяина век париться.
Лобзиков тяжело, прерывисто вздохнул и незаметно отлепился от стаи. Голова кружилась, во рту, будто всю ночь проводили межконтинентальный слет мухи, желудок терло наждаком.
До перехода метро было рукой подать – дворами двух не попавших под реновацию хрущевок и на месте. Федя двинулся через гаражи – идти чуть дольше, зато незаметнее. А то еще увидят "синяки", на смех поднимут. Ступа, мол, пошутил, а он, дурак, поверил. Хотя почему пошутил? Лобзиков несколько раз ощущал на руках после дезинфекции в метро запах водки. Сильно сивушной, правда, но водки!
В стеклянном вестибюле перехода метро к МЦК было просторно и прохладно. Вдоль чистеньких мраморных стен с горшечными цветами – пять или шесть аппаратов дезинфекции – антисептиков, похожих на желтеньких цыплят с широко раскрытыми клювами. Словно кушать просят. Народу мало, никто к ним не подходит.
Федя пристроился у антисептика в дальнем углу, возле лестницы. Охрана у "подков" наверху, как и говорил Ступа. Впрочем, Лобзиков пользовался этим переходом часто и знал, что внизу её действительно никогда нет, во всяком случае, ни разу не видел.
Он с нервным содроганием сунул ладони в пасть "цыпленку" и ощутил две мягкие струйки, оросившие пальцы. Поднес их к носу и перед глазами вмиг распустились весенние бутоны невероятно красочных цветов. Спирт, этиловый! Ему ли не знать. "Не обманул, каторжник".
Стакана Лобзиков не взял, не было терпения заниматься его поисками. Сколько в одном пшике? Ну, не 20 граммов, как обещал Ступа, максимум 10, но и то хлеб, вернее, опохмел. Если обойти все пять аппаратов....Хотя, здесь наверняка стоят видеокамеры, увидят охранники, прибегут. Нет, нужно действовать быстро, решительно, нагло, как он когда-то действовал за канцелярским столом в министерстве.
Федя несколько раз глубоко вздохнул, как перед прыжком в воду, наполнил легкие до отказа, сунул голову в пасть "цыпленку". В нос ударила ароматная струйка. Мимо. Повернул голову под углом 45 градусов, отвел ее назад и снова подал вперед. Теперь два нежных "гейзера" попали точно на вытянутый язык.
Амброзия, да еще, кажется, с лаймовым ароматом! Или мандариновым. Впрочем, какая разница. По жилам побежало тепло, в голове приятно закружилось. Еще один пшик и вылезаю, давал себе слово после каждого жадного глотка Лобзиков, но все не мог оторваться от бесплатного, живительного оазиса. Наконец, когда дышать в тесной камере аппарата стало тяжело, подался головой назад. Но она не вылезала. Что за…
Уперся руками в будку, стал вертеть головой и так и сяк. Не выходит.
По спине постучали твердым предметом, по ощущениям палкой, услышал старушечий голос:
-Зачем башку-то в аппарат засунул? Надо на нее маску надевать. Ишь, горемычный, как ковида-то испугался, даже морду оросить решил. Вылазь, говорю, хватит, а то зенки выпадут.
-Не могу, застрял.
-Дураку и наука, не лезь, куда не просят.
-Да, видно, плохо человеку,– раздался уже мужской, сочувствующий голос. – Прижмет, и не туда голову засунешь. Сейчас охрана прибежит. В полицию сдаст. Пятнадцать суток обеспечено. Ну-ка.
Мужик схватил Лобзикова за бока, дернул на себя, но голова, распухшая от прилива крови и напряжения, никак не хотела вылезать из "цыплячьего" клюва.
– Я не хочу в полицию! – закричал Федя и его голос, отраженный от стенок камеры, прозвучал в вестибюле как в рупор.
Сзади уже собралось немало народу. Кто-то давал советы, другие хихикали, наконец, раздалось дикое, хоровое ржание. Вытерпеть такое унижение было невозможно.
Лобзиков грубо обхватил будку руками, словно надоевшую любовницу, дернул в сторону. Она легко оторвалась от пола, связанная с ним теперь только поводами. Но и они отскочили после следующего рывка вместе с задней стенкой аппарата.
Теперь Федя мог, наконец, лицезреть мир. Вокруг него собралась гомерически хохотавшая толпа. И никто, никто не хотел ему помочь снять с него эту чертову будку.
-А ну, расступись! – Лобзиков с криком бросился к дверям. У входа столкнулся с полной дамой, которая огрела его по спине тяжелой сумкой и обозвала "скупидоном".
На прения не было времени. Федя, засеменил с будкой на плечах к гаражом. Там полно железного хлама, с помощью которого он надеялся, наконец, отделаться от прицепившегося "цыпленка". Недаром куры потомки динозавров, мало им метеоритом по голове дало, ворчал он. Только бы "синяки" не увидели, тогда не жить.
Но, как это обычно и бывает, сбылись самые страшные его опасения. За углом, у гаражной площадки, он столкнулся с алкашами из соседнего двора во главе со Ступой. "Каторжник" держал в мощных клешнях сразу две банки пива и что-то втирал мужикам. Вероятно, тоже рассказывал о спирте в метро. Увидев Лобзикова, он застыл, из его рта потекло не проглоченное пиво, появились пузыри. Витя протянул к нему руку, словно что-то просил, а потом захохотал так, что задрожали гаражи, а в одном из них, кажется, сама завелась машина.
Ступа сложился от хохота пополам, выронив одну банку:
-Глядите на это явление! С будкой прибежал! Я же пошутил, дурень! Кто ж в аппарат спирт-то зальет! Сдохнешь теперь. Ха-ха. Ну, Лобзик, ну фраер!
Гоготали и мужики. Всё, теперь из дома не выйдешь, сокрушенно думал Федя. Надо переезжать. Только на какие шиши?
-Снимите с него этот ридикюль,– вытирая слезы, велел Ступа своим приятелям. Но те не успели выполнить его распоряжение. Из-за гаражей вышли двое полицейских и щуплая как жердь охранница метро в синей форме, указала на Лобзикова:
-Это он, гад, аппарат с антисептиком упер.
-Да уж видим,– хмуро кивнул широкоплечий, как чемодан мент.
-Я здесь ни при чем!– крикнул Ступа.– Это он один, самовольно хлебать метанол пошел, а потом сюда прибился. Его и берите.
-Разберемся,– сказал другой, конопатый, как Антошка из мультфильма, полицейский, поигрывая дубинкой.
Метанол? – вдруг дошло до Лобзикова. Ступа обманул, редиска, чтоб ему до конца дней хозяину портянки стирать. А почему же спиртом пахло, да и на вкус приятный напиток. И сам себе ответил: когда трубы горят, то и керосин шведским "Абсолютом" покажется. Сразу стало подташнивать, в кишках забегали тараканы. Он представил себя в таком ужасном физическом состоянии в обезьяннике, и стало совсем худо.
-Стойте! – крикнул Лобзиков неожиданно даже для самого себя.– Не подходите! Он повернул на плечах желтую будку по часовой стрелке и сдернул ее, наконец, через голову. Одно ухо осталось торчать под прямым углом.
-Не подходите!– повторил он грозно, отшвырнув аппарат к гаражам.– Я ковидный!
-Какой?– Охранница удивленно вскинула густо намазанные, словно гуталином, брови.
-Вирусный я, что тут непонятного? Последняя стадия, – соврал Лобзиков.– Скрывал свое состояние до последнего. Размягчение мозгов. Не отдаю отчета своим действиям. Вот и понесло к метро метанол пить, решил, что лекарство.
-Так он заразный,– с испугом и брезгливостью произнес Ступа, вытирая лапы о рубаху приятеля. – А я-то думаю, чего Лобзик такой идиот. Вот оно что, ковидный.
От Лобзикова попятились и алкаши, и менты. Охранница стала лихорадочно нажимать кнопки на телефоне.
-Худо мне,– тяжело произнес Федя, опустился на землю. – Помру, вы виноваты будете, что не оказали первую помощь смертельно больному человеку. – Отхожу я, кажется.
Лобзиков лег на землю, вытянул ноги. Ему и в самом деле казалось, что он умирает.
Поделиться книгой: