Закулисная драма

– Но орудие убийства было найдено в вашей гримерной, мистер Морган, к тому же, у вас, как выяснилось, нет алиби. Потому у меня имеются все основания…

– Стойте! У него есть алиби! Все это время он был со мной! – все присутствующие обернулись – в дверях стояла Мария Росс.

Глава 6

– Бьянка! – воскликнул Луис Ортега.

– Мария! – Джеймс Морган резко поднялся со стула и поспешил к девушке.

Она жестом его остановила. Сама шагнула внутрь комнаты и направилась прямиком к Фоксу, мельком взглянув на Джонни. Но даже такого краткого зрительного контакта хватило ему на то, чтобы вновь почувствовать на себе все притяжение ее взгляда. Меж тем она встала напротив Фокса. Ни до режиссера, ни до Джеймса Моргана ей, казалось бы, дела нет. Сейчас важен был лишь Фокс. На него она глядела, не отрываясь.

– Разрешите представится, я – Фокс, детектив – он поднялся и предложил девушке сесть. Она отрицательно покачала головой. В итоге стоять остались все.

– Мария. Или Бьянка, как вам будет угодно, – представилась девушка, рукой зачесывая назад волосы. Видимо, он спешила: прическа растрепалась, на щеках все еще горел румянец. – Сер, вы обвиняете не того человека, дело в том, что…

– Мисс Росс, – прервал её Фокс, – мне известно, кого вы подозреваете.

– Правда? – на лице её отразилось удивление.

– Да, мистер Траст, – он кивнул на Джонни, – передал мне ваш разговор. Но я хотел бы, чтобы вы еще раз повторили свои обвинения.

– Бога ради, – она наконец решила присесть. Фокс опустился обратно в кресло. Остальные не двигались: Джонни стоял возле трельяжного столика, Джеймс Морган и Луис Ортега – справа от двери.

– Если можно, перед тем как начать рассказ, ответьте мне на пару вопросов.

– Хорошо, спрашивайте.

– Ваше имя – Мария Росс.

– Да, Мария Анжела Росс. Бьянка Руссо – мой сценический псевдоним.

– Сколько вам лет? Уж извините за столь нескромный вопрос.

– Не стоит, – она ничуть не смутилась. – Мне 26 лет.

– Сколько лет вы выступаете на сцене?

– Я поступила в Академию искусств в 19 лет. Но играть начала еще в школьных постановках, потому можно сказать, что почти всю мою жизнь.

– Как вы попали в труппу?

– Мистер Ортега – давний знакомый моей матери, она тоже актриса. Это он пригласил меня.

– Вы давно его знаете?

Девушка взглянула на режиссера: он ободряюще ей улыбнулся. Во взгляде режиссёра читались тепло и любовь, видимо, Мария была ему очень дорога.

– Сколько себя помню. Он часто бывал у нас дома, сказать по правде, именно он вдохновил меня на поступление в Академию. Сама бы я ни за что не решилась.

– Вы играете в спектакле леди Макбет? – видимо, такого вопроса девушка не ожидала. Она удивленно подняла тонкие брови:

– Да. Мне нравится играть трагических героинь. Дездемона, Клеопатра, Елена. Право, эти образы мне гораздо ближе.

– Хорошо, перейдем к убийству. Вы были близко знакомы с погибшим?

– Энтони был мне, как отец. Вернее, как второй отец. Первым всегда был и остается мистер Ортега, – она вновь посмотрела на режиссера, её взгляд так же был полон теплоты и благодарности. – Энтони был очень добрым, искренним и отзывчивым. Он всегда готов был прийти на помощь. Сколько раз он выручал меня из переделок, в которые я вляпывалась, – она запнулась, отвела взгляд. Сглотнула, и добавила: – Мне очень сильно его не хватает.

– Вы знали, что он был в вас влюблен? – Фокс внимательно следил за реакцией Марии. На лице ее было написано искреннее удивление.

– Вы шутите, да? Не самое удачное время для шуток.

– Я говорю серьезно.

– Это какая-то ерунда, – она замотала головой, будто отгоняя саму мысль о такой возможности.

– И я сказал то же самое! Энтони ни разу и словом не обмолвился о каких-либо чувствах. Он относился к Марии, как к дочери! – Джеймс Морган выступил вперед.

– К тому же, – добавила Мария Росс, – он до безумия любил свою жену, миссис Бут. Я видела, как он на нее смотрел, как всякий раз светились его глаза при одном лишь упоминании о ней.

– Бьянка, Джеймс – Луис Ортега вышел на середину комнаты. – Вы, к сожалению, знали Тони не так хорошо, как я. И потому не могли знать, что творится у него в душе.

Оба, и Джеймс и Мария, промолчали. Было видно, что эта информация была для них шоком.

– Что ж, вернемся к вечеру четверг. Мне сообщили, что в тот вечер вы задержались в театре дольше обычного, – Фокс испытующе посмотрел на Марию Росс.

Но взгляд его нисколько не смутил девушку. Она ответила четко и без тени смущения:

– Да, мы с Джеймсом остались после репетиции. Мы заперлись у него в гримерке и занимались любовью.

– Мария, – Джеймс Морган покраснел и умоляюще взглянул на девушку.

– А что толку это скрывать, Джеймс, раз уж всем и так все известно?! И в конце концов, будь мужиком! Неси ответственность за свои поступки, – она повернулась к Фоксу: – Ну что, вас удовлетворили мои ответы? Могу я теперь указать вам настоящего убийцу?!

– Вы имеете в виду мистера Дживса?

– Бьянка, опять ты за свое! – Луис Ортега обреченно опустил руки.

– Мистер Ортега, я бы попросил вас не вмешиваться, – Фокс жестом дал девушке знак продолжать.

– Да, я обвиняю Энди Дживса! – с жаром воскликнула Мария Росс. – И мне плевать, что никто из вас мне не верит! – она поочередно переводила взгляд с Джеймса Моргана на Луиса Ортега.

– На каком основании? – Фокса, казалось, её слова заинтересовали.

– А больше некому! Он в труппе только благодаря деньгам! И он был дублером Энтони. Теперь роль короля Дункана перешла к нему.

– Бьянка, – вновь вмешался Луис Ортега, – пойми же ты наконец! За то, что Энди Дживс помог труппе деньгами, его можно лишь поблагодарить! А уж есть ли у него талант, позволь судить мне.

Фокс предостерегающе взглянул на режиссера и вновь перевел взгляд на Марию:

– Скажите, по-вашему, мистер Дживс справляется с ролью короля Дункана?

Джонни вопрос Фокса показался весьма странным. "Господи, он что, реально верит словам этой девицы?!" – думал он, молча наблюдая за разворачивающейся сценой.

– Нет, совсем нет!

– Но тогда выходит, что спектакль может провалится, вы так не считаете?

Мария скривила губы. На лице заиграла усмешка.

– Да нет, мистер Фокс. Теперь успеху спектакля не может помешать ничто, даже посредственная игра одного из актеров. Кому теперь до этого есть дело?

– Что вы хотите этим сказать?

– Я хочу сказать, что смерть Энтони наделала столько шума, сколько не наделала бы и самая лучшая рекламная кампания. И теперь никто не обратит внимание на жалкие попытки Энди Дживса выжать из себя крохи актерской игры. Важным будет лишь тот факт, что предыдущего исполнителя этой роли убили прямо на сцене. Все газеты только об этом и пишут

– Но есть ли у вас какие-либо доказательства вины мистера Дживса?

Мария Росс смешалась. Тихо ответила:

– Нет. Только подозрения.

– К сожалению, я не могу задержать человека только на основе чьих-то подозрений… – девушка уже собралась что-то сказать, но Фокс остановил её. – Но я обещаю его допросить. Прошу вас, доверьтесь мне, я умею прислушиваться к чужим словам.

Мария Росс поглядела на Луиса Ортега. Взгляд красноречиво говорил: "Хоть кто-то меня послушал". Но Фокс еще не закончил допрос:

– Мисс Росс, я бы попросил вас взглянуть сюда, – он взял со столика, на который его машинально положил Джеймс Морган, завернутый в пакет нож. Мария осторожно повертела предмет в руках, затем чуть слышно вскрикнула и выронила его, прикрыв рот руками.

– Господи, этот нож… Неужели… Энтони… Боже…

Джеймс Морган и Луис Ортега одновременно поспешили к Марии и принялись успокаивать девушку. Фокс осторожно поднял с пола улику.

– Вижу, предмет вам знаком.

Мария Росс уже взяла себя в руки. Она отстранила Джеймса Моргана и, сделав глубокий вдох, ответила:

– Да. Мы использовали этот нож на репетициях. Именно им по сценарию Макбет закалывал короля Дункана. То есть Энтони. Там на острие пятна… Это кровь?

– Не могу сказать наверняка, но, скорее всего, да. Этот нож – орудие убийства. Вы догадываетесь, где мы нашли его?

– Нет… – тут девушка огляделась по сторонам. Видимо, она наконец осознала причину, по которой допрос проводился именно в гримерной Джеймса Моргана, потому что, резко обернувшись, она впилась взглядом в Джеймса. Её глаза расширились, в них сквозил испуг: – Джеймс… – голос дрогнул.

– Мария, клянусь, я здесь ни при чем! Меня подставили! Я понятия не имею, каким образом нож оказался в моей гримерной! – Джеймс умоляюще взглянул на Фокса: – Прошу вас, скажите, что верите мне!

Фокс молча переводил взгляд с Джеймса на Марию. Юноша тяжело дышал, Мария не отрываясь смотрела на нож в руках Фокса. Наконец он сказал:

– Мы проверим, не осталось ли на ноже отпечатков пальцев. Пока что вы можете идти, – он повернулся к режиссеру: – Мы и так вас слишком задержали. Только у меня будет к вам просьба.

Луис Ортега слегка напрягся, но все же улыбнулся и ответил:

– Конечно, все, что угодно.

– Мой помощник будет присутствовать на репетиции, – Джонни сам не ожидал такого поворота, но виду не показал.

Луис Ортега рассмеялся:

– Будьте осторожны. А то я не выдержу, и обязательно дам ему какую-то роль!

Глава 7

Первой из гримерной вышла Мария Росс, за ней последовал Джеймс Морган и Луис Ортега. Фокс и Джонни выходили последними.

– Будь начеку, – вполголоса проговорил Фокс. – Внимательно следи за происходящим на сцене. У меня такое чувство, что именно спектакль даст нам ключ к разгадке.

– А вы что предпримете?

– Поеду с инспектором Гоффри в участок, – Джонни мысленно попросил всех святых с Аллахом во главе, чтобы инспектор дождался Фокса, а не уехал тотчас после разговора с ним. Иначе Фокс в отместку заберет кадиллак, а Джонни совсем не хотелось добираться домой на автобусе.

– Проверите отпечатки на ноже?

– Кинжале, – Фокс был очень щепетилен в вопросах правильного употребления слов. – Нам крупно повезло, что в вазе не было воды, возможно какие-то отпечатки убийца все же оставил. Да, дождусь результатов экспертизы и попытаюсь вытрясти из инспектора отчеты допросов свидетелей, – Джонни прибавил к своей молитве Кришну и Будду, а так же весь известный ему божественный пантеон, дабы смилостивился инспектор Гоффри и сменил свой праведный гнев на милость, во имя отца, и сына, и святых ёжиков, аминь.

Луис Ортега закрыл за ними дверь гримерной, после чего они распрощались: Фокс направился к выходу, а Джонни последовал за актерами и режиссером. В зале стоял невообразимый гул. Актеры явно недоумевали, почему репетиция еще не началась, и куда подевались ведущие актеры вместе с режиссером. Но при появлении последнего все мигом притихли. Дисциплина в присутствии Луиса Ортега соблюдалась железная. Режиссер поднялся на сцену дабы слегка разрядить обстановку:

– Друзья, простите за задержку, нужно было уладить некоторые вопросы. Но теперь все в порядке, и мы смело можем начать, – лицо его приобрело строгое выражение. Товарищеский тон сменился приказным: – Джеймс, Уильям – на сцену, Люси, Эмма, Роуз – вы тоже. Прогоним сцену пророчества. – Легко спрыгнув с помоста, Луис Ортега отдал сцену целиком в распоряжение актеров.

Джонни занял место в первом ряду, прямо в центре. Остальные актеры рассредоточились по залу, но большинство сидело на первых рядах. Вслед за Джеймсом на сцену поднялся еще один юноша, с виду даже моложе его – невысокого роста, худой, даже щуплый, стриженные русые волосы торчали во все стороны. Джонни не удержался и мысленно окрестил юношу воробьём. Впрочем, прозвище было весьма подходящим. К тому же парень заметно нервничал. С другой стороны сцены вышли три девушки, все приблизительно одного возраста, но внешне абсолютно разные. Высокая статная блондинка уверенно шла впереди, за ней следовала шатенка, невысокая и слегка полноватая, но миловидная и на удивление грациозная, а замыкала шествие совсем худенькая рыжая девушка. Она привлекла внимание Джонни больше всех – бледная, почти прозрачная кожа, тонкие руки, легкое платьице, она словно не шагала, а плыла по воздуху, легкая, как пушинка. Воображение Джонни тут же дорисовало ей остроконечные ушки, и образ лесного эльфа был готов. Когда первая девушка достигла середины сцены, третья повернулась к зрительскому залу:

– Барабан стучит!

К Королю Макбет спешит.

Все три девушки заговорили хором:

– Сестры, мчимся чередой

Над землей и над водой.

Пусть замкнёт волшебный круг

Трижды каждая из нас:

Трижды по три – девять раз.

Стой! Заклятье свершено.

К ним навстречу вышел Джеймс. За ним следом шел Уильям. Юноша немного сутулился и держался на сцене не слишком уверенно. Он почему-то постоянно с опаской косился в сторону режиссера. Джеймс заговорил:

– Бывал ли день ужасней и славнее?