Последний вояж

– Может вам стоит подойти, поговорить с ним?

– Возможно.

– Тогда пойду, попудрю носик.

– Идеальная женщина.

– Вопрос спорный.

– Мне лучше знать. Дайте мне минут десять-пятнадцать.

– Хорошо.

«Что и говорить, вечер был очень насыщенный». Выйдя из кабинки, поняла, что мои приключения еще не закончились. Опершись о раковину бедром, стояла Жанна и разглядывала свои ногти. Лицо не предвещало ничего хорошего. «Все-таки придется расстаться, если не с парой зубов, то с некоторой частью волос точно. И почему женщины видят в банальной склоке решение своих проблем?».

Не хотелось доставлять ей удовольствие, поэтому вполне спокойно подошла к раковине и начала мыть руки.

– Ну, рассказывай?

– Сказку на ночь? Извини, ты спутала меня с Шахерезадой?

Она придвинулась ближе, по дыханию можно было понять, что время, которое мы потратили на десерт, девушка провела в баре наедине с алкоголем.

– Расскажи, как ты подкатила к моему мужу. Что такое ты делаешь, чего я не умею? Кто ты такая вообще? И откуда взялась?

– Я учительница географии, если тебе от этого стало легче.

Дикий смех эхом прокатился по небольшому помещению.

– Черт! Правда что ли? Офигеть можно. Теперь Петенька занимается еще и такой благотворительностью?

– В данном случае, это я сейчас занимаюсь благотворительностью, слушая вас.

Я не успела уловить момент, когда ее настроение резко изменилось, поэтому оказалась прижатой к раковине. Липкие пальцы обхватили мое горло, достаточно крепко для ее, в общем-то, миниатюрной фигурки. Попыталась оторвать их от себя, но алкоголь возымел действие. Налитые кровью и дикой злобой глаза могли бы, наверное, прожечь на коже дыры. «Она что чистый спирт пила? Так нарезаться за двадцать минут».

– Я угробила на этого жлоба три года! Понимаешь три года, все для него делала, все. И он пожалеет об этом! Пришлось даже его чокнутую дочурку терпеть, улыбаться ей. Он за все ответит,– она приостановилась и еще посильнее поднажала. – А тут ты. Хлоп-хлоп и все парень готов развестись. А ведь с руки ел…

– Жанна, – говорить было трудно, да и выходило, что я не говорю, а хриплю. – Успокойтесь, он собирается с вами развестись не из-за меня. Мы познакомились то только вчера…

– Вчера??? За сутки окрутила, вот козел!

«Ну, все ты меня достала тупая коровища». Руки немного ослабли от недостатка воздуха, но ударить ее кулаком в левый висок получилось неплохо. Потом вдавила каблук в маленькую ножку. Девушка завизжала от боли, выкрутив запястье с усилием наклонила голову этой «конфетки» над раковиной и включила воду похолоднее. Благо краны здесь были выгнуты высокой дугой, а не располагались низко.

– Вот и отлично… Умоемся, а то я смотрю ты совсем распоясалась. Не надо так много пить. Не надо…

Держать было неудобно, она сучила ручками и ножками пытаясь вырваться, но стоически перенося все эти неудобства, плескала в лицо бунтарки холодной водой и терла, пытаясь привести в чувство.

– Все, все… – послышалось невнятное бульканье.– Хватит, перестань, дура …

– Так, по-моему, не все, раз я дура.

– Нет. Не надо больше… Перестань…

Наверное, в этот момент милосердие взяло верх, разжав руки, отступила в сторону. Дико зыркнув, девчонка откинула прядки мокрых волос с лица. Зрелище, конечно, то еще. Косметика поплыла, чем-то она сейчас была похожа на персонажей из клипов Мерлина Менсона.

– Давай ты, сейчас вытрешь лицо…

– Пошла ты!

С размаху влепила мне затрещину и вылетела из туалета.

– Мне очень жаль. Не думал, что Жанна может вас побить. Черт!

– Если быть точной, она меня не побила. Да и я не божий одуванчик. Просто не ожидала вот и все.

Он убрал от щеки полотенце со льдом, подошел к столику, где стояло ведерко с шампанским и, достав от туда новую партию, снова подал мне.

Мы были в его номере. Я возлежала на диване и прикладывала холодный компресс, а Петр наматывал круги вокруг меня. Даже с закрытыми глазами можно было определить, где он находиться по исходившим от него волнам недовольства.

– Мне ее жаль. Вот и все.

– Жаль? Мне никогда не понять женщин.

– Я не зациклена на своей внешности. Поэтому небольшой синячок меня не очень огорчит, правда остальная часть отдыха испорчена, придется отказаться от экскурсий.

Послышались шаги, очередной заход.

– Петр, перестаньте ходить. А то ко всему прочему у меня морская болезнь начнется.

Тяжелый вздох. Диван рядом с моими коленями просел от его веса. Приоткрыв один глаз, посмотрела в сосредоточенное, хмурое лицо.

– Что вы так на меня смотрите?

Он наклонился и уперся ладонью сбоку от моего лица, убрал полотенце со льдом. Сцена уже начала попахивать бульварным романом. «Осталось только ему наклониться и поцеловать меня нежно в трепещущие губы… О черт! Может мне тоже начать писать слезливые истории о вечной любви?». Я знала за собой, что в критические моменты нервозность выходит изнутри со смехом. Вот прямо как сейчас, глупый смешок.

– Что?

– Прямо как в фильме «Красотка», с Джулией Робертс. Только глаз мне подбил не ваш адвокат, а жена. Осталось только собрать свои вещи, а вам дать мне чаевые.

– Не совсем. Я не нанимал тебя для эскорта, ты просто оказала мне услугу. Из жалости, как мне видится. А насчет чаевых, без проблем. Любую сумму, все-таки ты пострадала, и последние дни отпуска испорчены.

Повозив ногами, попыталась подняться, чтобы не быть в таком не завидном положении «снизу», но тяжелая рука меня остановила.

– Лежи, пересяду в кресло, раз тебя это так напрягает.

– Да нет, просто…

– Просто, что? – он приподнял брови.– Ты вообще странный человек.

– Я??? Почему?

– Вроде смотришь открыто. Дружелюбная, адекватная, в том плане, что не страдаешь избытком самолюбия, прагматичная. Можешь понять характер человека, его поступки, – я согласно покивала, что вроде «Да, так и есть», – Но с другой стороны, перед тобой как бы стена. Не пускаешь никого внутрь.

– Почему же пускаю. Просто не вижу смысла давать доступ вам.

– Забыл, еще одно, излишняя откровенность.

– Так скажем честность. Это будет правильнее. Если бы я была излишне откровенной, то не задумываясь, выложила, что думаю обо всей ситуации. Но, по-моему, проявив деликатность, сделала только хуже. И вообще не понимаю, что за претензии? Скажите спасибо, что не пишу заявление на вашу жену.

Петр встал и отвесил шутовской поклон.

– Огромное спасибо!

– Всегда, пожалуйста.

– Ладно, простите. Не хотел лезть вам в душу. Вы правы, пускать туда всех подряд не обязательно.

– Я думаю, что мне просто пора возвращаться уже в свою жизнь.

– В смысле?

– В том смысле, что в пансионат.

– Ты имела в виду другое.

– Конечно другое. Но, в такое время и после всех произошедших событий, нет как-то настроения, рассуждать на философские темы и разбирать теорию разделения общества на классы и тому подобное. Вы согласны?

– Нет, не согласен.

Я застонала и побилась головой об диван.

– Дай Господи терпения! Я что должна сейчас с разбитой рожей проводить психологическую оценку наших взаимоотношений? Ну, захотелось вам нормального общения после Жанночки, понимаю. Я здесь причем? Давайте поговорим, расскажу какой вы замечательный, прекрасный и т.д. Эго залечится, но думаю, что все на этом закончим.

– Вы просто сумасшедшая.

– Нет, я адекватный циник, это похуже, потому, что я нахожусь в полном сознании и здравом уме.

– Нет, нет сумасшедшая.

И поцеловал, когда он оказался рядом со мной? «Что-то сегодня все такие стремительные?» Далее мысленный процесс пошел туго и напоминал скорее какую-то кашу из моих еще студенческих воспоминаний о поцелуях, как меня в первый раз обнял и приласкал муж. Как я чувствовала себя неудобно в его объятиях, губы мне казались мягковатыми, движения как будто незаконченные. Другой мой кавалер, наоборот, слишком стремителен, чуть не сломал мне нос, пытаясь изобразить мексиканскую страсть. Насилу вырвалась от него тогда. А сейчас… да, сейчас все в меру, напоминало чем-то мои любимые конфеты трюфели, немного горьковато-сладкие, терпкие и достаточно немного, чтобы получить удовольствие. Всего в меру и страсти и нежности.

Петр подхвати меня на руки.

– Всю жизнь мечтала, знаешь о чем?

– Нет, не знаю, мы же знакомы то всего ничего.

– Не напоминай, а то совесть проснется вкупе с честью и достоинством.

– Говори уже, о чем?

– О том, чтобы меня как в романе со всей силой страсти швырнули на кровать. Только не очень сильно, а то мне уже досталось сегодня.

– Будет исполнено, моя госпожа.

Проснулась я от того, что солнце светило прямо в лицо, шторы раздвинуты на половину и плавно покачиваются, дверь на балкон приоткрыта. Похлопала рукой по подушке рядом. «Фу-ф, хорошо, что одна. Стоит провести воспитательную беседу, а то совсем распоясалась. Или не проводить? Заслужила же я за годы, проведенные в одиночестве, хоть немного любви и ласки. Бояться общественного порицания глупо не каменный век. Так, что все хорошо. Хорошо… Ага, сейчас начнется, обычная история. Дура, не влюбись в него! Не влюбляться, не влюбляться… Интересно, если произнести это раз двести, поможет? Ладно, что уж там, проведу остаток дней в воспоминаниях и то неплохо, хоть будет, что вспоминать. Все аутотренинг закончен!».

Откинув простыню в сторону, сладко потянулась, но надо вставать и приводить себя в порядок. Номер в гостинице более просторный и удобный, больше подходил для двоих. Двуспальная кровать, тумбочки по бокам, маленькие светильники, мягкий ковер, ламинат, стены приятного бежевого оттенка. Ванна вся выполнена в нежном розово-бежевом цвете. Говорят, при таком освещении женская кожа выглядит лучше всего. «В самом деле, недурно выгляжу. Не смотря на небольшой синячок и круги под глазами. Может не выходить от сюда? Все равно придется. Надо возвращаться в свою жизнь. К Римме Борисовне и общему столу. Отвыкай дорогая от дорогих ресторанов и двуспальных кроватей». Обдумывая это, резко захлопнула дверцу душа.

Долго копалась в сумке, пытаясь найти расческу. Можно было конечно взять ту, которая лежала на полочке в ванной, но почему-то рука не поднялась. Было ощущение какой-то вороватости во всех моих действиях. Пытаясь справиться мелкими зубьями с почти высохшими волосами, покосилась на дверь. Сбежать? Или нет? Конечно, нет. Это не по-взрослому совсем уже будет. «Эх, горе горькое! Куда хоть он ушел то? Может, не вернется до обеда или позже. Может мне полагается удалиться незаметно, и для этого как раз предоставлено уединение. Черт! Вот что значит быть верной женой и не заводить шуры-муры на стороне, никаких правил игры не знаешь. Если полагаться на то, что пишут в романах, надо одеться в его рубашку и расхаживать по номеру задумчиво разглядывая предметы его повседневного обихода. Ну и делать другую ерунду. Обойдемся. Рыться в шкафах в поисках рубашки, считаю неприличным. Так же как и в вещах тоже».

Ждать прибытия главного персонажа, решила на балконе. Он был намного больше, чем мой в пансионате, напоминал мини-террасу. Плетеный столик и кресло-качалка стояли в левом углу, мечта всей моей жизни. Облокотившись о перила, глубоко вздохнула. «Спокойствие, только спокойствие. Как говорил Карлсон». Где-то рядом говорили. Странно. Что-то знакомое проскользнуло в разговоре. Имя, точно имя. Петр.

Похоже это соседи по балкону справа. Я вернула корпус обратно вглубь территории. Почему эти голоса насторожили, привлекли внимание, не могу объяснить. Но прижалась к перегородке и напрягла слух. Оба незнакомцы. Не Петр точно.

– Перестань брыкаться. Ты же хотел свободы? Вот я и предлагаю тебе вариант.

– Но не такой!

– А какой ты хотел? Честным путем тут не получиться. Или просто немного схитрить и снять банк тоже не вариант. Ты получишь хороший кусок от пирога, обещаю.

– Мне все кажется слишком зыбким.

– Бедный Кирюша. Привык к своим маленьким проверенным схемам, по отмыванию. Но здесь, мой дорогой совсем другие суммы, понимаешь. Мелочиться не приходиться.

«Кирюша. Что-то знакомое… Точно Кирилл Семенович Разуванов, партнер по бизнесу. Как интересно! О какой свободе идет речь?»

– Давай решайся. Долго ждать не буду, найду другие пути. И тогда ты вообще ничего не получишь.

– Перестаньте давить. Мне нужно время еще подумать.

– У тебя было достаточно времени. Тем более, если ты приехал сюда, то значит, уже все решил.

– Нет… Я не знаю.

– Кирилл Семенович не вводите меня в грех.

– Да…

– Что? Не слышу?

– Да. Да я согласен.