Дневник Ричарда Хоффа

Здание главы никак не выделялось от остальных домов, единственным отличием был флагшток, украшающий парадные двери.

– Мы к мистеру Роствуду, нам назначено на девять пятнадцать, – сказал Гранд мужчине средних лет, одетым так же, как и мой сопровождающий. По всей видимости, он был помощником Роствуда.

– Одну минуту господа, я спрошу можно ли.

Мы стояли на месте, через некоторое время помощник вернулся.

– Мистер Роствуд, ожидает, он передал, что все собрались.

– Спасибо, – Проговорил Лестер, и мы пошли по коридору в кабинет.

Войдя, мы поняли, что не ошиблись дверью, нас встретили охотничьи трофеи, водружённые на стены, на полу красовалась шкура большого медведя головой к нам, а на другой стороне стоял большой дубовый стол. За ним на таком же большом и мягком кресле восседал глава, и курил сигару. По правую руку сидел судья, с левой стороны был полицмейстер и рядом с ним уже сам нотариус. Определить их было не трудно, два очень крупных мужчины – судья и глава сразу бросились мне в глаза, так как из четверых они отличались весомой упитанностью, и на их шеях красовались узорчатые белые жабо, к слову одеты они по стилю моды эпохи возрождения. Следующий субъект был в форме, а нотариус, вытаскивал, купчую из тубуса, но Гранд нас все равно представил.

– Господа, – начал он. – Спасибо, что вы все собрались, любезнейше вам представляю Барона Томаса Мэндфилда, он прибыл вчера, – все встали и начали подходить ко мне подовая руку, мне пришлось тоже протянуть эту конечность в ответ. – Глава общины, сэр Джозеф Роствуд, – Судья Гарольд Данфил, – у меня сложилось впечатление, что Гранд не знакомил нас, а объявлял смертельный номер в цирке. – Полицмейстер, Дэйв Рочиствуд, и наконец, нотариус мистер Николас Стин.– после долгих рукопожатий друг с другом, нам предложили сесть, и мы продолжили беседу в уютных креслах.

– Мистер Мэндфилд, – начал глава – мы очень рады, что вы захотели стать нашим земляком, но кем бы вы ни были я должен провести с вами беседу, и выявить кем вы на самом деле являетесь, для этого я и позвал вас сюда, после этой недолгой процедуры, мы решим подписывать купчую или нет.

– Хм, раньше я такого не встречал.

– Это новшества, которые я придумал сам.

– М-м-м. – старый козел будет мне теперь в душу лезть. – Подумал я.

– Итак, что привело вас на нашу землю обетованную, мистер Мэндфилд?

– Низкая цена на недвижимость, конечно, когда я пришел к мистеру Гранду с данным поручением найти мне дом возле побережья.

– Так. – Проговорил глава. – Продолжайте.

– После некоторого времени, я снова пришел в контору к мистеру Гранду, и из тех вариантов, которые он мне предложил я счел этот самым оптимальным для себя.

– Это чистая правда, господа. – Подтвердил Гранд, кивая головой.

– Почему вы уклоняетесь от ответа, барон, мне кажется, вы от меня что-то скрываете, разубедите меня в этом или вы считаете, что я не прав господа.– И повернув голову, он начал смотреть на остальных троих, но они ничего не ответили, а только продолжали пялится на меня.

– Ладно, я не всегда был бароном, этот титул я получил после смерти своего отца.

– Продолжайте.

– Моя мать не являлась баронессой, я был бастардом своего отца, но он все равно любил меня и оплатил мне университет, где я учился медицине.

– Какого рода медицина? – спросил судья.

– Психиатрия.

– Продолжайте. – глава явно был нетерпеливым малым.

– После того как я отучился – устроился дежурным-ночным врачом в лечебницу, которая находилась в моем городе.

– Спустя какое-то время, с отцом я перестал видится. Еще у меня был младший брат на четыре года младше.

– Вы общались с братом? – спросил судья.

– С человеком, который вселился в его тело.

– Что вы имеете в виду?

– Я увидел его, когда его тащили по коридору лечебницы, одетого в смирительную рубашку. Затем на его карточке я прочитал надпись «Барон Артур Мэндфилд».

– Что приключилось с этим юношей дальше?

– В один из вечеров, он размозжил себе голову об оконную решетку и, барона не стало, хотя на самом деле существовать он перестал намного раньше из-за разгульной жизни, которой он вел. Он вогнал себя в могилу.

– Он сам нанес себе эти увечья?

– Да, в палате никого не было в тот момент.

– Какой ужас, как пережил эту трагедию ваш отец? – тут в разговор втянулся нотариус.

– Он повесился от горя, а так как жена его тоже давно почила, то я стал наследником его титула и состояния, поскольку кроме меня, никого из родственников не осталось. Да и завещание помогло. Перед тем как кончить с жизнью, он посетил нотариуса и переписал все на мою мать.

– Как ваша матушка отреагировала на эту новость? – тут и полицмейстер начал говорить.

– Она скорбела о нем, он был ей дорог. Она перенесла потрясение и через некоторое время, это отразилось на ее здоровье, и матушка умерла.

– Что было после? – сурово спросил глава.

– Я стал богатым на монету, но потерял всех, кого любил, я начал вести кутежный образ жизни, из-за этого меня вышвырнули с работы, и это подлило масло в огонь. Ну а потом, когда я увидел, как мое бездыханное тело несется ко дну бутылки, я понял, что пора, что-то менять, а то смерть и меня приберет. Таким образом, я пришел к мистеру Гранду в контору.

– Что ж, в принципе, я доволен услышанным, у нашего судьи есть знакомые в Лэффере, вы же оттуда верно? – Да. – Ответил я. – По просьбе мистера Данфила, о вас навели справки и то, что мы получили, совпадает с тем, что вы нам сейчас рассказали. Осталось только понять историю о помещении вашего брата в лечебницу.

– Я познакомился с ним, когда он был узником, до этого я с ним не встречался, поэтому ничего боле о его существовании не могу сказать. Мы с матерью жили отдельно от отца и брата.

– Хорошо, – сказал мистер Роствуд и обратился к своим согражданам. – Господа, я думаю, что этот человек достоин проживания вместе с нами, более того на сколько не печальна и трагична его история, он все равно ею с нами поделился. Думаю, ни у кого не возникнет сомнений в его честности и человеколюбии, раз, будучи бедным, он выбрал такую тяжелую профессию. Голосую за то, чтобы данный субъект получил место под нашим деревенским небом.

И все трое свидетелей утвердительно кивнули, а затем принялись ставить подписи на документе, подтверждающем во мне владельца дома на окраине леса. Так как деньги были переданы в банк мистером Грандом до совершения сделки, а документ был подписан всеми сидящими, я стал полноправным владельцем после того как поставил на свертке свою закорючку.

– Поздравляю вас, барон, вы теперь наш сосед. – Улыбнувшись, сказал глава. – А теперь с вашего позволения нам пора работать.

Я сразу понял намек, забрав купчую, мы все дружно выполнили ритуал прощания, и вместе с Лестером вышли из кабинета, а после прощания с помощником, мы уже стояли на улице.

– Спасибо, мистер Гранд, вы и вправду мне помогли, как говорил Пастырь.

– Это моя работа, теперь после того как я выполнил все ваши поручения, я со спокойной душой убываю, барон. И кстати, простите, что я вас выдал, это произошло невольно, но те люди и так вас знали. Странно, почему ваша особа получила столько внимания, как я знаю, данная процедура не требовалась.

– Не забивайте чепухой свою голову, Лестер, деревенским просто заняться нечем, вот и все.

– Что ж, мне было приятно наше знакомство, и до встречи.

– Прощайте, мистер Гранд, мы, скорее всего, никогда больше не увидимся.

– Я как-то слышал поговорку «никогда, не говори никогда», поэтому до скорых встреч.

– Как вам угодно, как вам угодно. – Проговорил я ему в след.

Погода стояла пасмурная, но без дождя, я решил воспользоваться этим моментом, чтобы разведать окрестности, тем более на страже моего объявления о найме стоял Генри.

Я пошел от здания в сторону шума морской пучины, через десять минут я оказался на скалистом утесе. Позади меня высился белый пятидесяти футовый маяк, он был совсем новенький, на нем была табличка «Возведен в тысяча семьсот семьдесят четвертом году», – Хм, ты молодо выглядишь для ста лет, видимо за тобой ухаживают.

– Это так, еще мой дед следил за ним, а теперь вот я. – высказался крепкий парень, двадцатипятилетнего возраста, одетый в небесную вязаную шапку и измазанную черными пятнами робу.

– Меня всегда манили такие строения. – ответил я.

– А у меня и выбора не было, как мой дед стал смотрителем, так после этого наша семья и занималась этим ремеслом. – вытирая руки от масла тряпкой, сетовал парень.

– Вы могли выбрать другую профессию, не обязательно было оставаться смотрителем.

– Ха, сэр, мой отец с детства обучал меня, и я повторюсь, выбора не было. Власти не особо следят за ним. Его не на кого было оставлять, да и, чёрт побери, я его люблю, и теперь жить без него не могу.

– Я вас не встречал ранее? Питер Кук, смотритель этого чудного маяка.

– Как мореплаватель.

– Да, только, по-моему, его звали Джеймс? Может мы с ним родственники?

– Скорее всего, что нет, он не оставил после себя потомства, так как был съеден туземцами.

– Да, что-то такое я припоминаю.

– Я Томас Мэндфилд, но можете меня называть просто Том.

– Хорошо Том, а я просто Пит, хотите подняться на башню, оттуда открывается чудный вид.

– Еще бы я не поднялся, зачем было тогда проделывать весь этот путь?

– Ха, пойдемте.

Мы пошли к основанию маяка, Пит открыл дверь и мы попали в помещение с высокой винтовой лестницей и еще одной дверью, – а что за той дверью? – спросил я. – Там комната для отдыха, пойдем наверх, этот вид ты не забудешь никогда. – Ответил Пит. – «Никогда, не говори никогда» – подумал я.

Мы поднимались все выше и выше, я даже немного запыхался, дойдя до лестничного пролета, я увидел перед нами маленькую лестницу чуть покруче прежней. После подъема по крутой лесенке мы вышли на маленькую площадку, по середине которой стоял механизм в форме цилиндра, а над ним большая… – Это линза,– проговорил Пит. – С помощью нее маяк и светится, я зажигаю внутри лампу, и эти две тысячи хрустальных деталей похожих на бутон розы, дают луч на пятнадцать миль в даль моря. Она так же крутится, поэтому луч отправляется в путешествие через пять секунд один раз, и два раза через три, главная особенность, что это сигналы разных маяков. У этого такой, а у других другие, таким образом, моряки, вконец сбившись, понимают, в какой бухте они находятся.

– Я никогда этого не знал. – с удивлением проговорил я

– Это дедушка рассказывал, он очень много знал про маяки, и часто рассказывал истории и разные факты о них. Правда, я был совсем маленьким, когда он умер, поэтому это единственный факт который отпечатался у меня в голове. Что ж, пойдем на балкон.

Он открыл дверь балкона, это была тяжелая и массивная железная дверь, Пит был не из хлюпиков, но даже ему она сопротивлялась.

Выйдя из душного помещения, ветер дунул мне в лицо, да так, что чуть не сорвал с меня шляпу, благо я был готов к таким проделкам и придерживал ее. Перед нами открылся великолепный вид. Маяк стоял рядом с утесом, поэтому под нашими ногами, расстилалась морская гладь, а позади нас раскинулся огромнейший черный лес. Обойдя вокруг башни, балкон позволял это сделать, так как повторял ее и, облокотившись на белый поручень, я начал вглядываться в отдаленную лесистую местность, вдруг моему взору предстало белое маленькое пятно, возвышающееся над кромкой леса.

– Что это, Пит? – Спросил я, указывая рукой на объект моего внимания.

– Это крыша старого особняка, последний его владелец был Ричард Хофф, он умер при таинственных обстоятельствах. Но это долгая история. Может, пойдем вниз, у меня осталось немного джина?

– Да, с радостью прочистил бы горло. – ответил я.

Мы зашли обратно в душную комнату. После того как Пит закрыл балконную дверь, мы спустились к основанию и прошли в комнату отдыха. По прибытию, он достал небольшую бутылку джина, налил в два стакана и перед тем как поставить один из них передо мной, он плеснул в них воды.

– А ты темная лошадка, не так ли, Том?

– С чего ты взял?

– Ты так и не рассказал, почему я тебя ранее не видел, и вообще при каких обстоятельствах ты здесь очутился, я не про маяк, а про деревню, в общем. Да и ко всему прочему, личность твоя таинственная.

– Ха, и почему же я таинственная личность?

– Не знаю. Мне так показалось, ты не очень сговорчив и за последние двадцать минут нашего знакомства, ты улыбнулся только сейчас и, то лукаво.

– Может, я просто на просто не люблю улыбаться.

– Может.

– Почему ты сказал, что смерть Хоффа странная, он был пожилой человек и умер от старости, скорее всего.

Пит выплеснул изо рта жидкость, которую не успел проглотить и засмеялся.

– Я что-то смешное сказал?! – возмущенно задал я вопрос.

– Ну, вообще-то, да. С чего ты взял, что Хофф, был пожилым человеком?

– Мне так показалось, я почему-то представлял его стариком.

– Это не так мой друг, вот, сколько тебе лет?

– Двадцать восемь исполниться зимой.

– Так вот, старина, зимой вы с Хоффом стали бы ровесниками.

– Ты уверен?

– Абсолютно.

– Почему же тогда он скончался?

– Никто не знает.