Убйство на рыбалке

– Я один прибыл. Рассказывайте, Вера, а то Лена спит на ходу.

– Мы приехали утром. Погода была прекрасная. Геннадий Иванович, Валера, Слава и Олег ушли с удочками, а мы с Леной и Денисом остались. Купались, радовались, смеялись… К четырем часам все вернулись, а Геннадия Ивановича нет. Думали, сейчас подойдет. Сварили уху, поели. Денис устал и спать лег, а его все нет. Я осталась с Денисом, все остальные пошли Геннадия Ивановича искать.

– Мы все вместе шли, – продолжила Лена, – я так сильно хочу спать, что язык заплетается, такого никогда еще не было. Мы шли гурьбой, орали во всю ивановскую. Наткнулись на труп. Я сфотографировала сразу. Позвонила маме, сбросила ей снимки. Мне показалось, что я сунула смартфон в карман. Но в кармане его нет. Где его искать? Мы далеко от лагеря зашли. Темно было возвращаться. В темноте не найдешь. На Буравке дерево вырастет со смартфонами вместо плодов. Слава и Олег тоже потеряли, а у Веры аккумулятор сел. Валера позвонил по 02 и 03, сообщил и тоже потерял смартфон. Заколдованный остров.

Пришли в лагерь, вместо ужина чай с сухарями. Разошлись по палаткам, уснули. Вера ночью прибежала: Валера пропал! Час от часу не легче. Наверное, на острове живет призрак, который всех убивает. Страшно.

– Лена, – сердито посмотрела на нее Вера, – какой призрак? Геннадий Иванович поскользнулся и неудачно упал, а Валера скоро сам вернется.

– Папа! – радостно закричал Денис и побежал к выходу, – папа идет!

За палаткой сквозь шум дождя отчетливо слышались тяжелые шаги. Полог палатки отвернули, вошли Слава, за ним Олег промокли и устали. Они с удивлением смотрели на Трубникова. Ему пришлось объяснить, что он тоже захотел отдохнуть на острове, если они не возражают. Олег устало махнул рукой, выпил чай, приготовленный Леной для шефа. Зевнул и начал дремать. Слава смотрел бы на Трубникова с подозрительностью, если бы не столь сильно устал.

– Дождь очень холодный, тьма кромешная, – сказал он, – завтра продолжим поиски Валеры. Здесь рядом мы все осмотрели. Куда он исчез? Я ничего не понимаю! Вера, во что он был одет?

– В пижаму! Накинул поверх штормовку и вышел, объяснить, зачем?

– Тогда он должен был через пару минут вернуться. А на ногах что?

– Сланцы! Он не мог уйти далеко в таком наряде. Вы хорошо искали? Вдруг он тоже упал? Сломал или подвернул ногу? Ждет помощи, а вы вернулись! У вас же большой фонарь!

– Там молния ярче любого фонаря, – устало ответил Слава, – мы даже в лес зашли! Валеры нигде нет. Если бы он звал на помощь, мы бы услышали. Не торопись обвинять нас в лености, Валера не только твой муж, но и мой родной брат! Я волнуюсь за него!

– Зачем тогда вернулись? – не сдавалась Вера, – я сама пойду искать его.

– Не смей! – строго посмотрел на нее Слава, – даже думать об этом не смей! Хватит того, что Валера пропал.

Лена приготовила и подала Славе чай, он отмахнулся и начал расспрашивать Трубникова, как он сюда попал, где спрятал лодку? Трубников сказал, что пойдет искать Валеру сам.

– Одному опасно, – очнулся от дремы Олег, – в темноте можно ноги и руки переломать. На пляже камни и полно всякого мусора. То и дело спотыкались о бутылки. В лесу бурелом. Я не понимаю, куда исчез Валера. С ним что-то случилось. Надо искать. Завтра утром может быть поздно. Пойдемте. Осмотрим лес. Мы прошлись по опушке, кричали, ответа не было.

Трубников и Олег, выйдя из палатки, словно оказались под ледяным душем. В лесу ветер не хозяйничал с такой силой, только гнул кроны деревьев. А воды много было и здесь. К проливному дождю добавляли воду деревья, когда два человека проходили под ними. Олег шел быстро, Трубников остановил его.

– Мы здесь уже искали, – с нотками раздражения объяснил Олег, – надо глубже в лес.

– Не надо глубже в лес, – ответил детектив, – осмотрим еще раз. Он не мог уйти далеко. Дайте мне, пожалуйста, фонарь.

– Надеетесь найти следы? Все следы смыло дождем и разметало ветром. И зачем фонарь, когда молнии сверкают так часто! Возьмите.

– Что это? – Трубников подобрал с земли конфету. – Это вы потеряли?

– Нет, терпеть не могу конфет! Мы проходили здесь. Слава уронил? Вряд ли. Что за конфета?

– «Черноморочка». Денис их любит?

– Денис и Вера. Валера в кармане носил, чтобы всегда дать жене или сыну. Очень далеко от палаток, зачем он сюда пошел?

– Он где-то рядом.

Они кричали, звали Валеру, ответа не было. Прошло часа три, когда Трубников начал склоняться к версии Славы, что надо подождать до утра. В кромешной тьме и еще под дождем найти было трудно, если вообще возможно. Они все дальше углублялись в лес. Дождь сменил скорость, моросил устало. Они обнаружили сухое место под густыми ветками дерева. Рядом старое дерево упало, наверное, только что упало. Они притащили дерево на сухое место, сели. Трубников пожалел, что не сигарет. Олег предложил «Приму Дона».

– Спасибо, – обрадовался детектив, – горло хорошо дерет. Вы работаете в автосервисе?

– Работаю. Вам машину отремонтировать?

– Нет, просто так спросил. Каково нынче предпринимателю живется? Концы с концами сводите? Или все отлично? В отпуск за границу всей семьей?

– Живем не тужим.

Эх! Ма!

«Зипун весь пожиток!

Живи, не тужи,

Умрешь не в убыток!»

– Значит, плохо живется.

– У вас в полиции лучше?

– Я не из полиции, я частный детектив.

– У меня друг в ГИБДД. Вроде бы зарплата аккуратно, не большая и не маленькая, а тоже плохо. Сам за свой счет машину служебную ремонтирует, сам за бензин платит. И еще дань платит.

– Какую дань, кому? За что?

– Жирному Борову после каждой смены десять тысяч рублей вынь да положь! Иначе ищи другую работу.

– Какому Борову? О ком вы?

– Замкомандира второго взвода второй роты ДОБ и так далее собирает с них дань. Он весит 160 килограммов!

– Что-то не верится. Гаишники все спортивные. Они же обязательно зачеты по физподготовке сдают.

– Он зачеты покупает. Вся беда в том, что такова система. Предположим, восстанут они и свергнут Жирного Борова. Ну и что? Они же не знают, что их Жирный Боров сам регулярно платит дань СуперЖирному Борову. СуперЖирный Боров подождет пока все успокоится, потом вернет все на круги своя.

– Кого вы имеете в виду? Кто такой супер? Плод фантазии?

– Какая там фантазия! Я его реально видел! Он даже со старика Фарсобина дань берет. Дело не в Борове, каким бы жирным он ни был, а в системе. Это же не только в Ростове, но и в Москве тоже, в Питере, да везде! Система называется коррупция. Как с ней бороться, я не знаю.

Я уже приспособился. К аскетизму с детства привык. Когда родители разошлись, мне три года было. Отец алименты не платил. Думаете, дядя Гена помогал? Как бы не так! Дядя Гена свою мать вместо прислуги, все деньги ее забирал. В церковь пойдет, свечку купить не может, денег нет. Всю пенсию ему отдавала. Маме бы помогла. Одна с двумя детьми горе мыкала. Нет, бабушка маме не помогала, нас с сестрой сиротами звала. Мама заболела и два месяца в больнице. Думаете, бабушка к нам приехала? Дядя Гена нас к себе взял? Рядом живем! В Ростове! Нет, не взял. Лишние рты, лишние заботы.

Мы с сестрой в интернате. Ее там изнасиловали, оказалась в психушке на всю жизнь, умерла там. Домой когда забирали, сами с ума сходили. С ней жить вместе невозможно было. Мама всегда на дядю Гену смотрела с благоговением. Старший брат! Дерьмо он все же, хотя о мертвых плохо не говорят, уж очень много накипело. Мне не жаль его, он заслужил. Но я уже приспособился, знал чего от него ждать, умел с ним договориться, когда денег не было. С Валерой не договоришься. Слава – кот в мешке. Я не понимаю его. Не знаю, чего от него ждать.

А ведь дядю Гену кто-то убил. Я увидел его и сразу понял. Сзади оглушили камнем или палкой. Но кто? На острове два его сына и я, женщины не в счет. С сыновьями он ладил, он их любил. Меня не любил, но мы с ним нашли общий язык, всегда можно было с ним договориться. Что теперь будет? Не знаю. Кто его убил? Чертовщина какая-то! Я не верю, что дядю Гену убил кто-то из нас. Не верю в мистику. Мы одни на острове? При желании на острове можно спрятаться. У дяди Гены было много врагов. Кого не смог приручить, того уничтожал. Утром надо будет осмотреть остров повнимательнее (следы от костра, от палатки). Может быть, лодку найдем. Скорее бы отсюда! И никогда сюда не возвращаться.

– Дождь прекратился, – сказал детектив, – темнота и тишина. Что это за дерево?

– Какая разница? Не знаю, в темноте не видно. Я уже не знаю, где мы находимся, далеко ли до лагеря? Вы знаете дорогу обратно?

– Все дороги ведут в Рим. Буравка маленький остров, не заблудимся. Не слышно еще птиц, затих ветер. Голова разболелась. На дуб похоже. Что-то мне не по себе, словно нас кто-то подслушивает.

– Точно! На острове живет призрак. Он нас подслушивает. Уж, если даже вам не по себе, что обо мне говорить. Сигареты закончились. Зажигалка сломалась. Как бы батарейки в фонаре не сели.

– Дайте мне, пожалуйста, фонарь. Обойду вокруг дуба.

Олег с трудом начал подниматься.

– Не надо, – остановил его детектив, – я один обойду.

Олег снова опустился на насиженное место, ссутулился, закрыл глаза. Вдруг услышал, как вскрикнул Трубников, словно его ужалила змея. Олег подскочил и побежал на помощь. Застыл, увидев висельника.

– Валера? – неуверенно спросил Олег, – кто его повесил? Как это случилось? И все это время он был рядом с нами?

– Вы уверены, что это Валера? – Трубников посветил фонарем в лицо висельника. Олег от такой картины зашатался и опустился прямо на мокрую землю.

– Что с его глазами?

– Так всегда бывает, когда человек вешается. Это Валера? Поднимайтесь, не надо сидеть на сырой земле, заболеть можно. Это Валера?

– Да. Он повесился? Абсурд! Я хорошо его знаю. Он бы сам всех повесил. Елочки, палочки! Ну, и дела! Не верю, что сам. Николай Федорович, куда же вы? Вы хотите вернуться в лагерь?

– Я хочу потащить сюда дерево, на котором мы только что сидели. Слишком высоко висит. Мне надо посмотреть на его шею. Иногда это помогает понять, сам он повесился или ему кто-то помог?

– Не надо дерево, вон чурбанчик в кустах. Хороший чурбанчик, как он здесь оказался? Это на него он встал, а потом ногами оттолкнул. Нет, бредятина! Валерка бы сам никогда!

Трубников встал на чурбанчик и долго осматривал шею покойного. Спрыгнул.

– Ну, что? Не сам же? Я прав?

– Накинули веревку, когда он стоял. Он не сам, вы правы. Подержите фонарь, я хочу обыскать его на предмет улик, изобличающих убийцу.

– Что вы нашли? Я же видел, вы что-то вытащили из кармана его штормовки! Покажите!

– Бумага, прочтем в палатке. Снимать его сейчас не надо. Надеюсь, следственная группа все же прибудет на Буравку. Пойдемте в лагерь, Олег.

Они пошли обратно.

– У вас есть семья, Олег?

– Нет.

– Женщина есть?

– Какое вам дело?

– Это вы убили отца и сына Фарсобиных?

– Вы в своем уме?

– У вас есть причины желать им смерти.

– Я не убивал. Это дядя Гена убивал меня. Медленно и методично убивал. Наслаждался властью надо мной. Убийство! Помилуйте! Убийство не решает проблему, а только усугубляет ее. Я стал жертвой задолго до того, как дядя Гена купил меня с потрохами. Я прекрасно знаю свое дело! Могу на слух диагностировать поломку машины. Но этого мало! Нужна озверелость! Надо топтать людей, чтобы выжить. Я не хочу топтать.

– Прямо-таки топтать.

– Именно. Умер дядя Гена, сразу появится Валера. Умер Валера, появится Слава.

– Его тоже убьете?

– Я никого не убивал! Смысла нет. Система такая! Убить в себе самом человека надо прежде всего, а другого человека убивать смысла нет. Я раб! Я Бобик! Но не убийца!

– Ну, вы же сами говорили, что у Геннадия Ивановича были хорошие отношения с сыновьями. Он любил их, они его. Если не вы, то Слава? Больше некому.

– Нет, Слава спокойный интеллигентный. Он любит отца. У него хорошие отношения с братом. Нет, не Слава. Конечно, не Вера. Зачем ей убивать мужа? У нее бы сил не хватило. На такой высокой ветке повесить, надо быть очень сильным. На острове живет призрак.

– Я не верю в мистику.

– Что вы вытащили у него из кармана? Дайте посмотреть!

– Смотрите.

– Предсмертная записка. А вы же сказали, что он не сам? Не понял.

– Я тоже пока ничего не понимаю, кроме одного.

– Кроме чего?

– Если я срочно не согреюсь и не выпью чего-нибудь горячего, я схвачу воспаление легких. Пойдемте поскорее. Лагерь уже близко. Кружили по лесу долго, а дуб рядом с лагерем.

– Я никуда не пойду! Давайте прочтем письмо Валеры. Я прошу, настаиваю, требую. Читать буду я сам, а вы держите фонарь. Здесь всего лишь страничка.

– Это его почерк?

– Похож. Но при желании почерк можно подделать. Отдайте мне, я буду читать вслух.

Предсмертное письмо Валерия Фарсобина

Я чертовски устал! Мне скоро сорок, но отец контролирует каждый мой шаг. Все бросить и уехать? Не получится. Он найдет меня повсюду. Мы живем во лжи! Леонид Юхтин доверил отцу деньги, без них папа не смог бы создать «Электросистемы». Мне стыдно и гадко, однако на похоронах Леонида я вздохнул с облегчением: деньги возвращать не надо. Их некому возвращать! У Юхтина нет прямых наследников.

Отец, мама и я стали соучредителями «Электросистем». Через год я уговорил отца создать ООО «Антикварная лавка». Нельзя держать все яйца в одной корзине. Мы продали дом бабушки, вложили их в «Антикварную лавку», соучредителем которой стал уже и Слава. Слава уговорил отца и меня рискнуть. Предложил якобы выгодный проект, связанный с иконами, которые он предполагал скупать у людей, в маленьких церквах, потом продавать за рубеж. Мы рискнули, ничего хорошего не получилось. Потеряли много денег.