Отряд особо опасных горничных на защите юного господина

Holname

Отряд особо опасных горничных на защите юного господина

1. Пролог

«Если вы когда-нибудь в своей жизни чувствовали, что ваши тело и разум вам не принадлежат, тогда, скорее всего, вы поймете мои чувства. Этот отвратительный гнилой запах отчаяния, страх, что заставляет твое тело трепетать, и смятение, что не позволяет даже нормально дышать».

Женская грудь медленно вздымалась. В этом отдаленном наполненном тишиной месте лишь дыхание и журчание воды были слышны постоянно и отчетливо.

«Если когда-нибудь в этом мире все, что было дорого вам, погибало, а надежды на светлое будущее уже не оставалось… Если вы считали секунды до момента своей гибели и занимали себя лишь представлением о том, как это будет, наверное, вы хорошо понимаете, как выглядит живой труп».

Девушка приоткрыла свои пересохшие губы, будто собираясь сказать что-то, но изо рта не вырвалось ни слова, ни даже стона. Медленно и неохотно тонкие губы вновь закрылись.

«Если когда-нибудь вашу страну завоевывали, а вас превращали в раба одного из тех богатых торговцев, которые набивали свои карманы деньгами лишь за продажу маленьких детей и милых девушек , вероятно, в душе вы уже мертвы».

Прозвучали тихие шаги. По мере их приближения звук становился все громче и громче. Открыв глаза, девушка, лежавшая на полу в одной лишь рваной рубашке, сквозь пелену усталости, боли и голода попыталась взглянуть на своего гостя.

Молодой юноша на вид лет пятнадцати-шестнадцати, облаченный в дорогие чистые одежды, грустно улыбнулся. Он стоял напротив железной решетки, которая не позволяла рабам сбежать. Повернув голову к сопровождавшему его мужчине, он без слов, одним лишь кивком головы, попросил открыть камеру.

Работорговец охотно подчинился и, подойдя к тяжелому железному замку, отворил решетчатую дверь. Сразу же после этого он молча отошел в сторону, позволяя своему покупателю пройти вперед.

Юноша медленно вошел в сырую, холодную, наполненную мраком камеру и, присев рядом с лежащей на промозглом полу девушкой, осмотрел ее внешний вид.

Худая, истерзанная жизнью и своим хозяином рабыня была покрыта синяками и глубокими ранами. Ее обреченный, не желавший воспринимать мир взгляд, смотрел прямиком на гостя.

В момент, когда их взгляды встретились, девушка ощутила мурашки, побежавшие по ее коже. Этот человек не был похож на тех, кто приходил ранее. Его пронзительный карий взор смотрел так, будто бы пытался проникнуть в саму душу. Любой, столкнувшийся с этими, казалось бы, безжизненными глазами, испугался бы.

«Если хотя бы раз в жизни на тебя смотрели, как на просроченный товар, ты должен осознавать, насколько сильно я ненавижу всех аристократов западной империи».

— Хорошо, — парень обернулся полубоком. Выпрямившись, он посмотрел на работорговца, а также на свою спутницу в форме горничной, стоявшую за его спиной. — Вы сказали, что она ваша последняя рабыня с севера?

— Насколько мне известно, — заговорила горничная, тайно стоявшая за спиной работорговца уже давно и довольно тихо, — она действительно последняя.

Внезапное появление вызвало поросячий визг. Работорговец отскочил в сторону и, схватившись за сердце, с ненавистью посмотрел на незнакомку. Горничная, облаченная в длинное черное платье с белым фартуком и белоснежной кружевной наколкой на голове, смерила торговца презрительным взором. Эта девушка, от природы имевшая густые, длинные, черные волосы, обычно либо сплетала их в косу, либо собирала на затылке, но сегодня она намеренно распустила их. Ее темно-карие глаза были скрыты под линзами овальных очков.

Торговец, заметивший отвращение в женском взгляде, резко выпрямился. На его лице было ярко выражено недовольство.

«Как смеет эта прислуга вообще смотреть на меня?!»

— Кинга, — прозвучал голос юного аристократа, все еще стоявшего рядом с рабыней в камере, — рассчитайся, пожалуйста.

— Как прикажете.

Обернувшись к лежавшей на полу девушке, парень вновь присел рядом и, аккуратно взяв на руки, поднял. Рабыня не сопротивлялась и ничего не говорила. Казалось, что в момент, когда ее взяли на руки, она вообще потеряла сознание. Глаза ее закрылись, а тело обмякло окончательно.

— Господин! — удивленно вскрикнул торговец. — Она грязная, не стоит вам пачкать свою одежду. Если пожелаете, за доплату мои люди приведут ее в порядок.

— Боюсь… — Покинув камеру, парень на мгновение остановился рядом с торговцем. Пусть по возрасту он и был еще совсем юн, но зато по росту и физической подготовке мог спокойно сравняться с любым взрослым мужчиной. Встретившись взглядом с работорговцем, парень невинно улыбнулся. — Что я ни одному живому человеку не пожелал бы остаться рядом с вами или вашими подчиненными чуть больше, чем на несколько секунд.

Удивленный и оскорбленный мужчина расширил глаза. Губы его приоткрылись, а несколько ласковых уже были готовы сорваться с языка, но неожиданно он смолк, вспоминая о том, кто стоит перед ним.

— Кинга, — голос парня неожиданно прозвучал холодно и настороженно. Его серьезный взор вызвал мурашки и ужас, отразившийся на учащении сердцебиения. Работорговец, вздрогнувший от такой резкой перемены интонации, непонимающе уставился на аристократа перед собой.

В то же время горничная, которая находилась позади мужчины с вытащенным неизвестно откуда кинжалом в руках, готовилась перерезать горло этого вспыльчивого человека раньше, чем он откроет свой рот и скажет какие-либо обидные слова ее господину.

— Кинга, — произнес парень чуть мягче, не прерывая зрительного контакта со своей немного агрессивной в этот момент подчиненной, — нам не нужны лишние жертвы. Не трать время.

Девушка закрыла глаза. Опустив обе руки, она спрятала кинжал в ножны и быстро бросила его в кармашек своего белого фартука.

Ничего не понимавший торговец удивленно оглянулся и, посмотрев на девушку, встретился лишь с ее спокойным лицом. Упустив момент с появлением и исчезновением кинжала, он так и оставался в неведении.

В то же время, смотря исключительно на своего миролюбивого хозяина, Кинга ответила: «Как прикажете, юный господин».

2. Фривольная горничная

«Мое перерождение было внезапным. Переутомление? Грузовик? Трагичная, но героическая смерть? Неверно. На самом деле смерть моя была более тихим и менее заметным событием. Я простудился. Казалось бы, как может человек из века прогресса медицины умереть от обычной простуды? Может. Стоит лишь недооценить степень проблемы, как она неожиданно поворачивается к тебе лицом и начинает наваливаться, словно снежный ком».

Взяв со стола стопку бумаг, Аларис Хилдефонс — представитель знатной семьи Хилдефонс — положил ее прямо перед своими глазами. В его левой руке находилось перо, макнув в чернильницу которое, парень продолжил писать.

«Открыв глаза в следующую же секунду после смерти, я осознал, что оказался в теле пятилетнего ребенка, по иронии судьбы также страдавшего от простуды. С тех пор мое прошлое не имеет никакого значения».

Прозвучал тихий плеск воды. Очаровательная темноволосая девушка, стоявшая рядом с письменным столом, держала в своих руках небольшой фарфоровый чайник с необычными цветочными узорами, из которого струилась горячая темно-коричневая жидкость. Из-за низкой температуры во всем здании при наливании горячего чая от напитка исходил еле заметный пар. Аромат свежезаваренного цветочного чая ударил в нос.

Стоило кружке оказаться наполненной до определенной невидимой грани, как умелая горничная тут же приподняла чайник, не позволяя напитку и дальше вытекать. Медленно развернувшись, девушка тихо отошла от стола и, оказавшись возле тумбы, на которой стоял поднос с привычными для юного господина чайными закусками, поставила на него чайник. Длинное черное платье девушки струилось в пол, и останавливалось от него в нескольких сантиметрах. Белоснежный фартук, кружевная наколка на голове и манжеты с вышитым на них гербом дома Хилдефонс ярко выделялись на этом длинном темном наряде.

«Сейчас имеет значение лишь то, что произошло после этого. С момента моего перерождения минуло десять долгих лет. С тех пор мне пришлось пройти через многое: адаптация в ином мире, в том числе и мире знати, поиск верных союзников, участие в войне и подготовка к получению собственного титула».

— Юный господин, — темноволосая девушка в вытянутых очках медленно обернулась к парню, сидевшему за письменным столом и, сложив руку на руку где-то на уровне живота, спокойно посмотрела на него, — ваш чай готов.

Аларис, вышедший из глубоких раздумий только после зова преданной горничной, резко поднял голову. Его темно-карие, казалось невероятно глубокие, и даже пугающие глаза уставились на горничную, носившую имя Кинга.

Осознав смысл сказанного, Аларис слегка склонил голову и отвел взгляд влево, замечая на столе рядом с собой чашку чая. Напиток стоял достаточно близко, но даже при всем желании, случайно развернуться и столкнуть чашку со стола, было невозможно.

Аларис тяжело вздохнул. Проведя рукой по своим черным волосам, он намеренно зачесал назад несколько прядей и, положив перо на стол, потянулся руками к чашке.

— Спасибо, Кинга.

— Через несколько часов вам стоит передохнуть. — Девушка стояла на месте, не шевелясь. Лишь ее губы на всем, казалось, каменном и равнодушном лице двигались, напоминая о том, что она все-таки живой человек, а не бездушная кукла. — Долгое нахождение в рабочем кабинете повредит вашему здоровью.

— Ты права. — На губах парня появилась улыбка. Взяв чашку в руки и поднеся ее к губам, Аларис сделал небольшой глоток. Вкусный горячий напиток прошелся по горлу, вызывая мурашки. Из-за погодных условий температура в особняке казалась низкой, а потому любой горячий напиток по-настоящему бодрил. Особенно, когда это был крепкий черный чай. Отстранив чашку от своих губ, Аларис вновь посмотрел на Кингу.

— Как продвигается заселение особняка?

— Все необходимые элементы декора уже куплены. Гостевые комнаты, залы приема, а также все главные коридоры отремонтированы.

— Значит, вся южная часть здания уже почти готова? Что насчет комнат прислуги и служебных помещений?

— На данный момент выполнена почти половина работы. Планируемая дата окончания ремонта – через семь-восемь дней.

— Хорошо. — Поставив чашку на блюдце, Аларис вновь взял в руки перо. — Что насчет новенькой?

— Осваивается, — ответила Кинга, выдержав недолгую паузу. — Я поручила ее обучение Квин.

На губах парня появилась ироничная улыбка. Склонившись к столу, Аларис поставил на него локти.

— Это же ее первая ученица? Я даровал ей имя…

— Вайлет.

— Вайлет, — спокойно повторил Аларис и, подперев лицо ладонью, задумчиво перевел взгляд куда-то в сторону. Улыбка продолжала сиять на его губах, выдавая приподнятое настроение.

«Когда я переродился, осознал, что оказался в мире меча и магии, только вот люди в этом месте магией не владели. Из-за моей родословной я мог с уверенностью сказать, что во мне не было ни единой толики манны, но было кое-что другое. Будто пытаясь уравновесить этот мир, неизвестное божество даровало эльфам — древнюю магию, драконам — контроль стихий, дворфам – таланты к созданию нового, а людям — развитые органы чувств или ментальные способности. Помимо этих рас существовали, конечно же, и другие, однако обширный континент был поделен именно между этими народами».

Сделав глубокий вздох, Аларис выпрямился, взял в свою левую руку перо и, опустив взгляд на бумаги, продолжил писать. Перед ним лежало всего несколько стопок с готовыми документами, с чистыми листами для написания писем и указаний, а также заранее подготовленные, но не подписанные договоры.

«Однако способности, как и магия, даровались не всем. Лишь некоторые избранные могли похвастаться теми навыками, которые были дарованы им еще с рождения. Тех, у кого были эти навыки, называли дарованиями, и я был одним из них».

Неожиданно прозвучал стук в дверь. Аларис приподнял взгляд и спокойно посмотрел на вошедшего. Им оказалась светловолосая девушка в наряде горничной с невероятно короткой юбкой. Вытянутые вверх острые ушки, а также необычный платиновый цвет волос выдавали ее принадлежность к иной расе.

— Доброе утро, юный господин!

— Во-первых, — прозвучал строгий голос Кинги, — нужно дождаться разрешения и только после этого войти.

Девушка виновато улыбнулась и, сделав несколько шагов вперед, беззаботно поклонилась своему господину.

— Простите-простите, так спешила, что вылетело из головы.

— Во-вторых, Квин, — продолжила Кинга столь же строго, оборачиваясь к своей младшей подчиненной, — ты не могла надеть юбку еще короче?

Голубоглазая эльфийка удивленно наклонила голову и, вытянув указательный палец, задумчиво приложила его к щеке.

— Куда короче-то?

В дверях показалась еще одна фигура. Худощавая девушка с длинными волосами цвета спелой клубники нерешительно стояла на пороге, наблюдая за всей этой картиной. Взор ее плавно переместился на парня, сидевшего за столом. Их взгляды встретились.

Кинга вздохнула. Посмотрев сначала на свою подчиненную, а следом и на новенькую, она разочарованно произнесла: «Уже жалею, что доверила тебе чье-то обучение».

Аккуратно положив перо на подставку, Аларис поднялся из-за стола. Его действия моментально привлекли внимание и заставили всех замолчать.

— Квин, — парень медленно направился на выход, — ты хотела сказать, что наш гость уже прибыл?

— Именно так. — Девушка-эльфийка радостно улыбнулась и, повернувшись боком, освободила дорогу к двери.

Новенькая, носившая имя Вайлет, сделала шаг назад, а затем также повернулась боком и отошла в сторону. Путь вперед оказался свободен.

— Хорошо, — тихо произнес Аларис и, подойдя к девушке, зафиксировал на ней свой взгляд. Лишь на секунду обратив на нее внимание, Аларис пришел к выводу, что Вайлет стала выглядеть намного лучше по сравнению с тем, что было раньше. Это его успокоило.

Следом за господином комнату покинула и Кинга. Верная горничная кивнула своим подопечным на стол хозяина, как бы намекая на то, что на нем стоит прибраться, после чего ушла окончательно. Быстро и, на удивление, незаметно нагнав господина, она продолжила идти с ним шаг в шаг.

«Мир, в котором я оказался, можно было также назвать особенным потому, что кровные узы здесь не значили практически ничего. Ярче всего это выражалось на примере дворян. Будь ты хоть первым сыном, хоть последним, но для того, чтобы получить свой титул, ты был просто обязан проявить себя. Даже императорский титул, передававшийся в моем родном мире по наследству, здесь получали лишь те, кто были того достойны. Конечно, другой вопрос был в том, кто находился ближе к действующему императору и, следовательно, мог получить звание достойного намного проще, однако основной сути это не меняло: если ты желал остаться в своем сословии ты был вынужден работать».

Тихие шаги, разносящиеся эхом по коридору, и легкий стук каблуков, отдававшийся следом, были единственными источниками звуков в этом месте. Вскоре пара добралась до нужной гостевой комнаты и, дождавшись пока слуги оповестят гостя о прибытие господина, они спокойно вошли.

«Как известно, чем успешнее ты, тем больше у тебя врагов. Условия этого мира располагали к тому, что ты должен был постоянно бороться за поддержания своего статуса, а иначе тебя могли легко утянуть на дно».