Помоги проекту - поделись книгой:
– Рискуешь жизнями людей ради своих интересов, значит? – нагловато спросил Ховал. – Интересно, сколькими ты готов пожертвовать.
-Не смотри на меня так, мне нравится моя должность, нравится бесплатно пить борнийское вино, и питаться одним мясом. Я это заслужил, Ховал, и не просто так в Гардаре пробивался ближе к дворянским мордам, чтобы сейчас вот так просто все спустить. Этот вопрос нужно решить как можно быстрее. -хладнокровно сказал Голан Савыч.
– Не будем вдаваться в детали твоей сущности, глава, ответь, чем озолотишь, коли я избавлю вас от этого демона?
– Так это демон?
– В простонародье можно назвать и так, но я не уверен, дай мне проспаться, и завтра к вечеру я найду решение.
– Договорились! Плата только после результата, я не могу раскидываться монетами, но заплачу пятью серебряниками, если избавишь нас от этой участи, могу заплатить гривнами, коль угодно.
– Хех…ты еще и жадный. -утвердил, Ховал, и направился к выходу.
-Я не жадный, но расчетливый. – нахмурив брови ответил в спину Голан Савыч. – За ночлег, ества и прочий быт не переживай, я все скажу Олину! Можно тебя попросить не распространять то, что сегодня обсуждалось? Я не хочу лишней паники и заговоров в Борне…
Ховал остановился, и уже было набрал воздуха, чтобы сказать все, что о нем думает, но потом просто выдохнул наполненный смыслом воздух.
– Как пожелаешь, глава…
Наконец Ховал вернулся в таверну поднялся в комнатушку, которая находилась на втором этаже, и, скинув на стул плащ с легкими доспехами в кожаной облицовке, упал на кровать, и нога об ногу стянул сапоги. Топоры с пояса положил на стул, что был рядом, и, после долгой дороги, наконец, прикрыл веки.
– Господин Ховал, вы чего-нибудь желаете? Будете мыться? – раздался стук в дверь, и выглянула голова Олина, по поручению Голана Савыча он присматривал за гостем.
– Спасибо тебе, Олин. Завтра, все завтра…– тихо и медленно сказал путник, и хозяин таверны аккуратно прикрыл дверь.
В единственное окно лучи солнца пробились давно, но светить в глаза Ховалу начали только сейчас, он медленно приоткрыл глаза, и присел на кровати. Надев сапоги и спустившись, попросил Олина нагреть таз воды, чтобы помыться, и приготовить понравившуюся ему похлебку из картошки и грибов. Когда вода нагрелась, Олин вынес таз с водой с обратной стороны таверны, где была яма для отходов, спустя недолгое время Ховал спустился в полотенце на поясе и принялся к процедурам.
Вдруг дверь из таверны резко вышиблась, там стояла молодая, красивая девушка с русыми волосами, она опешила, и выпучив глаза выронила тазик с костями, которые остались со вчерашней ночи.
– Извините, господин, я не знала, что вы тут моетесь. – отвернувшись, сказала девушка, и принялась собирать обглоданные косточки на пороге.
– Я не господин, называй меня Ховал, а тебя как зовут? – опустился, и, не отрывая от нее глаз, помог подобрать кости.
– Господин… то есть Ховал, вы не соизволите накинуть полотенце на нижнюю часть своего тела? – все еще отвернувшись, говорила девушка, но теперь на ее щеках появился румянец.
– Я… я прошу прощения, честно говоря, не смог не заметить твоей красоты. – намотав полотенце, откровенно сказал Ховал.
– А как тебя зовут? Ты тут работаешь?
Девушка не переставала краснеть, а начала, вдобавок, постоянно поправлять свои волосы, и прерывисто посматривать на худощаво-мускулистое и покрытое мелкими, но частыми шрамами тело путника.
– Я не привыкла, когда так прямо общаются, меня зовут Лисана, я дочь хозяина таверны.
– Приятно познакомиться, Лисана, Олин мне ничего не сказал про то, что у него есть дочь. А почему у тебя нет на лице этих…ну ты поняла…
–Язв? Потому что я жила в Гардаре, обучалась в женском корпусе, только неделю назад приехала к отцу, а тут такая напасть… а о моем существовании он вообще часто забывает, но осуждать его за это глупо, в таверне всегда много забот, даже в такое время, да и лет ему десятку за полвека, надо помогать.
– В женском корпусе? Я думал оттуда не выпускают так далеко.
– Не выпускают, но Голану Савычу нравятся хмель и ребрышки, которые умеет колдовать отец. – с хитрой улыбкой сказала Лисана. -А у главы много связей в городе.
– Понятно…-улыбнувшись ответил Ховал.
– Я была рада с тобой познакомиться, Ховал, надеюсь, при следующей встрече ты будешь одетым.
Лисана бросила кости из таза в мусорную яму, и вернулась в таверну, но по дороге несколько раз разворачивалась, и кокетливо улыбалась.
Долго не затягивая, Ховал закончил все умывальные процедуры, и поднялся в комнату. Одевшись в легкие одежды, уселся на стул, дотянулся до книги, обмотанной в бежевую ткань, и откинул потрепанные уголки, на обложке виднелась надпись «ЗАВЕТЪ» с большими, выпирающими буквами. Открыв сразу середину книги, и пролистав еще несколько страниц, Ховал погрузился в изучение. В ней были описаны почти все существующие в мире демоны, чудища, проклятия и создания потустороннего мира, которые видимы и невидимы для глаз человека. Книгу передал ему отчим, но откуда появилась эта книга, он не знал, зато отлично знал для чего она, и как ей нужно пользоваться.
Просидев до позднего вечера, прерываясь только один раз на трапезу, Ховала озарило, он резко закрыл книгу, соскочил со стула, надел ремень с чехлами, закинул в них топоры, и, выбив плечом дверь, ринулся на выход. Олин испугался от прыжка через всю лестницу, и что-то кричал ему в дорогу. Добежав до главенской, Ховал замедлился, а у двери вовсе остановился, и прижался ухом. Не услышав ничего абсолютно, начал потихоньку открывать дверь. Первый этаж дома был пуст, камин, стол с графином из-под вина и три стула, остался второй этаж. Ховал взглянул на лестницу, достал правой рукой топор, висевший по ту же сторону, и, аккуратно шагая, на мысках начал подниматься. Из-под двери дул сильный сквозняк, Ховал взял топор посредине топорища, поднял его на уровне своей головы, левой рукой уперся в дверь, и резким толчком распахнул ее.
По центру комнаты стояла кровать, на которой пьяным, на боку, спал Голан Савыч, а за его спиной лежала темноволосая девушка в белом платье, она злобно ухмылялась, и что-то нашептывала ему на ухо.
– Глава! Проснись!
Ховал разбудил Голана Савыча резким криком, после чего тот соскочил с кровати, и прижался спиной к стене, от увиденного он не мог даже кричать, будто и дышать вовсе перестал. В ней виднелось что-то прекрасное и ужасающее одновременно, черты лица были строгие, но при этом изящные, улыбка была широкой и красивой, но злобно опущенные брови делали лицо пугающим, а самым главным, что убеждало Ховала в ее происхождении, это огромные когти на руках и ногах. Девушка медленно привстала с кровати, ветер колыхал ее платье и волосы. Она подошла к открытому окну, и резко сгинула в неизвестном направлении. Ховал посмотрел на запуганного главу Борни.
–Я нашел решение, но нам нужно кое-что обсудить.
– Что, прямо сейчас?
–Ну, я бы не ждал завтрашней новой смерти, ведь завтра очередной первый третейник месяца, глава, а эта девица в белом платье, я думаю, уже догадалась, что мы знаем больше чем надо, поэтому не исключаю фарса с ее стороны.
–Да, хорошо… только с мыслями соберусь…
Они спустились на первый этаж, и уселись за стол. Голан Савыч принялся хлебать вино из графина.
– Рассказывай, кто она, как с ней бороться, и зачем она это де… кхе-кхе! Делает?
–Сначала ты мне ответь на вопросы, и исходя из твоих ответов я смогу ответить на твои. Сколько лет этой деревне?
–Восьмой год пошел, молодая совсем, а что?
–Сколько раз за все это время вы обрядами провожали весну и осень?
– Эм… а какая разница, я не понимаю?
– Просто отвечай на вопросы, глава…– немного разозлившись, надавил Ховал.
– Ни разу, все те, кому не лень ездят с нашей деревни обряд проводить в Гардар, но таких всего человек двадцать от силы…
– Думаю я не ошибся, это Гарена, дух связанный с обрядами умирания и воскрешения сезонов. Она воплотилась из-за того, что вы ее не почитаете, поэтому у вас люди мрут, виноградники завяли, язвы пошли и кошмары снятся, вот какая разница.
–Эм… хорошо, я понял, что мы делали неправильно, теперь то нам что делать?! – в панике спросил Голан Савыч.
–Нужно призвать ее, а потом погубить физическую оболочку, и тогда дух уйдет. Глава, соберите чучело из сена, сухого, найдите платье с зелеными или желтыми цветами, они олицетворяют цветение и увядание, платье наденьте на чучело, и принесите мне ветку вербены. И еще, когда все начнется, никого не должно быть рядом со мной, даже не так, никого не должно быть на улице, вообще.
–Понятно, все будет! – глава высунул голову в окно, и прокричал: – Нифел! Быстрей драпай сюда!
Через несколько мгновений Нифел прибежал в главенскую. Голан Савыч нарезал задач, и подчиненные уже побежали собирать из сена чучело, и искать по домам платье с зелеными и желтыми цветами. В это время Ховал переодевался в свою боевую одежду, а потом, с закрытыми глазами, сидя на кровати, просто ждал.
–Ховал, все готово. – в комнату зашел Олин, и протянул ему вербену.
–А зачем нужна вербена? – полюбопытствовал Олин.
–Чаще всего именно она является ключом к приданию духу физической формы. Не всегда, но чаще всего. – положив вербену за ухо, и поправляя топоры, повторил Ховал.
Напротив таверны стояло средних размеров чучело в очень даже солидном платьице, как и было сказано, на нем были желтые и зеленые оттенки в виде вышитых цветов.
–Теперь, я попрошу вас дать мне факел, и уйти как можно дальше отсюда, скажите людям, чтоб не вздумали выходить из домов до рассвета, ни при каких обстоятельствах, ни при каких, ясно?!. Все, идите.
– Да, нам все ясно! – Голан Савыч многозначительно кивнул, и приказал всем часовым со всех постов деревни обойти с предупреждением все дома. Спустя десять минут Нифел сообщил главе, что все оповещены.
–Все, путник… теперь твой выход, пусть боги тебя сберегут.
Глава развернулся, и быстрым шагом направился в сторону главенской.
Полночь, абсолютная тишина, прохладный ветер, Ховал поднял свой взор на звездное небо, и застыл в умиротворении на минуту, смотря на густой пар, который выходил даже при слабом выдохе. Эдакий простой ритуал помогал ему собраться, сконцентрироваться, и основательно подготовить себя морально к любой неожиданности.
–Наконец, тишина и спокойствие…
Достав из заднего подсумка на поясе соль, он очертил ей достаточно большой круг, в центре которого находилось чучело. Вытащив топор с правого чехла, преподнес его лезвие к левой руке, в которой держал факел, и до крови порезал мягкие ткани ладони, аккуратно, так, чтобы это не принесло неудобств в сражении, а он был уверен, что его не избежать. Убрав топор, вытащил из-за уха веточку вербены, и, промочив ее своей кровью, вставил в неуклюжий кусок сена, который именовался чучелом. Посмотрев на горящее пламя факела, Ховал сделал несколько шагов назад, пренебрежительно бросил его к подножию чучела, и произнес следующее:
Чучело всполыхнуло, будто на него вылили горючего, резко продул сильный, холодный ветер, который распугал ворон, потушил все факела деревни, и вместе с ними чучело. Ховал насторожился, принял боевую стойку, и, вынув оба топора, сосредоточил свое внимание и слух. Стояла мертвая тишина. Запахло серой, Ховал знал, этот запах говорит о присутствии духов, или их скорейшем появлении. Раздался взрыв в середине большого круга, нарисованного солью, недогоревшее чучело разнеслось во все стороны. Спустя несколько мгновений пыль разошлась, на одном колене, прислонив ладони с когтями к земле, воплоти, сидел дух.
–Гарена…-тихо, с опаской произнес Ховал.
Она с ужасающей улыбкой медленно подняла голову на него, и медленно, мерзким голосом прошипела, периодически поворачивая голову в разные стороны по неестесственным диагоналям.
– Предателю всегда нравились людишки, мелочные, жалкие, он думает, что нужно равенство, думает, что средний мир принадлежит вам, и создал таких как ты, нищенок, которые обречены на смерть во имя глупой цели…хе-хе-хе…-коварно и устрашающе прошипел дух.
–Кого ты называешь предателем, дух, и кто эти такие как я? -спокойно спросил Ховал.
–Забавно, ты смертный, даже не знаешь, кем и для чего был создан? Жалкое подобие существования…
–Я думал, что духи не такие болтливые, ты хорошо разбиваешь стереотипы.
–Как ты разговариваешь со мной, смертный? Сейчас ты узнаешь, что я еще хорошо разбиваю.
Резким прыжком Гарена кинулась на Ховала, изворотливым кувырком в сторону ему удалось миновать атаки, они медленно начали двигаться по кругу в расстоянии трех метров друг от друга. Бояться стоило когтей Гарены, звериных, загнутых. Говорить из них уже никто не хотел. Дух снова кинулся, и неуклюжими, но наимощнейшими махами пытался достать до горла Ховала, но он отлично управлял своим телом и топорами, в какой-то момент он поймал кураж, и даже опустив руки ходил на прямых ногах, но не долго. Нырок, уклон назад, снова уклон уже от другой руки, Гарена несильно зацепила его щеку, и сильным прямым ударом ноги ударила в грудь. Ховал отлетел на несколько метров, и, упав, уже видел, как она застыла над ним в прыжке. Сделав несколько перекатов, встал и отдалился, теперь недооценки быть не могло. Началось сражение вплотную, никто не отступал ни на шаг, Ховал постоянно выполнял мельничные движения, нырки, уклоны, размахнувшись по сильнее правой рукой он целил в голову, Гарена уклонилась, и левой рукой хотела разорвать его шею, пока топор несет в сторону инерция, но Ховал в последний момент успел поднести топорище левого топора для защиты, когти с искрами пролетели мимо цели. Враги снова разошлись, и продолжили движение по кругу. Дух снова ринулся в атаку. Сделав выпад с разворотом вправо, Ховал всадил топор по самую бородку ей в живот, и, вытащив его, нанес поражающий удар другим по шее. Голова упала с плеч, и мертвое, безжизненное тело рухнуло на землю, залив все вокруг черной кровью…
Из всех домов медленно, с опаской и оглядкой, повыходили люди.
–Ха-ха-ха, я недооценила тебя, уравнитель, ты заслуживаешь моей хвальбы, но помни, люди неблагодарны и корыстны, я найду себе пристанище в другом месте, и тогда, возможно, мы встретимся снова.
Ужасающий монолог духа раздался над всей деревней, и жители снова позабегали в свои дома, но Ховал знал, что на этом все закончилось. Внезапно топоры в его руках завибрировали, будто карета забилась о кочки неровной дороги, и вспыхнули ярким, голубым светом, и резко потухли, Ховал впервые увидел такое, и, конечно, принял это за колдовство.
Из всех домов выбежали люди, начали спрашивать друг у друга про происходящее косо поглядывая на Ховала. На них не было язв, нарывы кашля пропали, и деревня будто чудом озарилась, деревья начали быстро обрастать листвой, а под ногами появилась ярко-зеленая, шелковистая трава, цвет которой стал отчетливо виднеться под золотистыми лучами восходящего солнца.
–Господин Ховал! Вы в порядке? Ран нет?
–Нет Олин, все в порядке, спасибо.
Медленно подошел Голан Савыч, и с серьезным лицом попросил Олина готовить стол сию же минуту. Олин, кивнув, побежал в таверну.
–Я слышал о чем она с тобой говорила, это сильно интригует, но думаю тебе не очень хочется об этом рассказывать, судя по нашим прошлым беседам. – Улыбнувшись сказал Голан Савыч.
–Если бы я сам знал, о чем она говорит.
–Так я и поверил. Сегодня твой день, Ховал, все за счет деревни, я бы предложил тебе быть начальником стражи в Борне на повышенной ставке, хах! Но сам понимаю, что это ничтожная сделка, я обязан тебе многим, за то, что ты сделал для нас, да и что-то мне подсказывает, что твой путь лежит гораздо дальше… пошли, теперь время праздновать!
Ховал собрался идти, но приостановился, увидев вдали, у входа в деревню, широкоплечего мужчину в черном плаще, и понятно было, что смотрел он прямо на него, хоть лица из-под капюшона видно и не было, незнакомец медленно развернулся, и ушел в сторону темного леса.
– Глава, а что это за крепкий муж был, там, у входа? – с подозрением спросил Ховал.
– Какой муж? Я никого не видел. Вообще важно ли это, когда у нас теперь есть более интересная тема для разговоров?! Ха-ха!
Пир был действительно знатным, особенно для Борни, в таверне сдвинули четыре стола в длину, и сидели самые значимые и известные люди деревни, кузнец, портной, гардарский купец, свистящий на жалейке музыкант, из тех кого знал, и видел Ховал, были Голан Савыч, главный часовой Нифел и Олин, постоянно выбегающий из-за стола за добавкой по чьей-либо просьбе. Все упивались, веселились, не смотря на то, что большинство жителей даже не знало о сути происходящего, но героя этой ночи заботило только сказанное Гареной, и то, что вселилось в его орудие ослепительным светом. Ховал молча сидел почти весь пир, пока не увидел Лисану. Она стояла у лестницы на второй этаж наполовину выглядывая из-за угла, и, соблазнительно улыбнувшись, пошла наверх. Ховал быстро посмотрел по сторонам, сымитировал уставшее состояние, зевая привстал со стула, и незаметно, будто кошка, улизнул к лестнице, а затем поднялся к своей комнате. Медленно отворив скрипучую дверь, он увидел Лисану, она стояла спиной к нему, и, будто заигрывая, соблазнительно расчесывала свои волосы напротив окна.
Поделиться книгой: