Молдер сложил руки на груди:

— Если он замыслил убийство Сорнуэла, Китса и Нолета, то почему бы ему не подставить уборщика? Это был бы очень неглупый замысел.

Скалли порылась среди бумаг:

— Да, но ты посмотри… — Она протянула напарнику фотографию. — Это же настоящий сандвич из человеческой плоти и металла!

Молдер взял фотографию.

Картина аварии была впечатляющей. Видимо, машина врезалась в железобетонный столб на сумасшедшей скорости: по обломкам даже нельзя было понять, на какой марке катался погибший.

Молдер вернул фотографию Скалли:

— А может, он все это подстроил… Во всяком случае, такая версия вполне объясняет продолжение работы с файлом через шесть месяцев после смерти Грейбла. Надо будет еще раз проверить, что есть по этой аварии в полицейском архиве.

Скалли пожала плечами и вновь углубилась в бумаги.

— Согласно полученным документам, Артур Грейбл родился в Сиэтле, — сказала она через некоторое время. — Отец его был крупным банкиром, мать активно участвовала в различных благотворительных организациях. Единственный ребенок в семье. Докторат по физике, постдокторат по аэродинамике. Руководитель — Генри Мэйт. Учился блестяще. Родители умерли. Отец пять лет назад, мать в позапрошлом году.

Молдер перелистал досье Фуллера:

— Роланд тоже из Сиэтла. Почти всю свою жизнь провел в приюте для аутетиков «Наследие». В решении суда о его родителях нет никаких упоминаний. Нет сведений и о его жизни до трехлетнего возраста. Именно тогда он попал в психиатрическую лечебницу.

— Бедняга! — Скалли принялась изучать очередной документ. — Это ж сколько лет он живет такой жизнью? Там не указана дата его рождения?

Молдер глянул на первый лист истории болезни:

— Указана. Пятнадцатое июля тысяча девятьсот пятьдесят второго года.

— Значит, его упрятали в лечебницу в пятьдесят пятом. Тридцать девять лет… — Она вдруг замерла, стремительно перелистала несколько бумаг и подняла на партнера расширившиеся глаза. — Слушай-ка, у Артура Грейбла указан тот же самый день рождения.

Приют «Наследие»

Роланд рисовал самолет.

Самолет получался большим и красивым. На таком самолете можно улететь далеко-далеко, туда, где все люди как миссис Стоуди или Трейси. Туда, где не снятся истошные сны. Туда, где не задают вопросов, от которых становится плохо… Крылья тоже получились большие и красивые. Надо только наклеить на них по две звездочки. И на хвост одну…

Роланд открыл коробочку, достал звездочку, наклеил. Снова полюбовался самолетом. Трейси понравится. Вот бы ему, Роланду, такие крылья. И улететь…

— Трейси! Тебе не жалко, что ты не умеешь летать?

Сидящая напротив Трейси подняла голову:

— А я умею. Во сне. Во сне люди могут вытворять все что угодно… — Глаза Трейси сделались большими и красивыми. Будто крылья самолета. — Как-то раз мне приснилось, будто мы с тобой настоящие муж и жена. И живем в таком большом-большом доме, где люди ездят на лифтах… — Трейси отложила фломастер и улыбнулась. — Роланд, а тебе что-нибудь снится во сне?

— До свиданья, Роланд! — говорит мама. — Мы будем часто видеться…

Задрожала рука, и звездочка приклеилась мимо крыла. Самолет сразу перестал быть красивым. Роланд отвернулся от него и от Трейси.

Трейси встала, подошла, наклонилась и заглянула ему прямо в глаза.

— Ну мне-то ты можешь сказать, Роланд. — Она положила руку ему на плечо. И вдруг спросила: — А кто такой Артур?

Боль сжала Роланду виски. Он вскочил, оттолкнул Трейси. И услышал чей-то крик.

Как страшно!.. Рука сама собой размахивается и бьет Трейси. Прямо в лицо. Трейси падает на пол; спиной вниз. Роланд бросается на нее, прижимает к полу. Трейси кричит и в страхе закрывает глаза. Теперь обе руки Роланда — и тоже сами собой — сжимают шею Трейси. Трейси хрипит. А рядом лежит голова доктора Китса и смотрит.

— Дьявол! Отпустите меня!

Какой истошный сон! Ну почему мне всегда снятся одни только истошные сны?

Откуда-то прилетает жуткий холод. Забирается к Роланду в сердце.

Нет, он вовсе не прилетел. Он был тут, во мне, с самого начала. Это из-за него снятся истошные сны. Надо бежать. Иначе смерть!.. Кто так громко кричит? Неужели это я кричу? Неужели это не сон?..

— До свиданья, Роланд! — говорит мама. — Мы будем часто видеться…

Нет, мама! Останься со мной! Я не хочу уезжать от тебя!

Когда Роланд пришел в себя, справа от него была ванна, а слева раковина, и он сидел на полу.

— Роланд, — донесся из-за двери перепуганный голос Трейси. — В чем дело? Почему ты убежал? И зачем тут заперся? Открой, Роланд! Тебе плохо?

«Ну что ей надо?! — подумал Роланд. — Ведь я ударил ее! Я ударил Трейси! Неужели это был я?!. Да, мне плохо! Как же мне плохо от всех вас! И зачем вы все задаете вопросы, от которых мне снятся истошные сны?»

— Уходи!

— Роланд, прости! — Трейси заскреблась в дверь. — Прости меня, Роланд!

Руки сжимают ее шею, и Трейси умирает. Как доктор Сорнуэл и доктор Китс… Как доктор Грейбл…

— До свиданья, Роланд! — говорит мама. — Мы будем часто видеться…

— Уходи, Трейси! — закричал Роланд. — Я не хочу делать тебе больно! Уходи!.. Уходи-и-и!!!

И тогда Трейси принялась громко плакать.

Жилой городок Вашингтонского технологического института

27 апреля 1994

Фрэнк Нолет покинул лабораторию, едва полицейские записали его показания. Впрочем, ему сегодня и нечего там было делать. Из тупика, в который полгода назад попала работа, был только один путь. Уравнение, неизвестно кем написанное на доске в тот вечер, когда убили Сорнуэла…

А то, что старого хрыча убили, теперь — после смерти Арни Китса — стало ясно, как дважды два. Такие разные люди не могут покончить жизнь самоубийством. В течение тридцати часов, друг за другом, столь необычными способами…

Всю первую половину дня Нолета занимал вопрос: кто отправил их к праотцам? Если бы Артур был жив, Фрэнк голову бы дал на отсечение, что это его рук дело. Только Грейбл был способен на подобные выходки… Но он мертв!

В виновность уборщика Фрэнк не верил ни минуты. Не с его умом и талантами!.. Просто при первом убийстве кто-то мастерски подставил безмозглого. И это был человек, прекрасно знавший лабораторию и распорядок дня. Таким мог оказаться либо Китс, либо кто-то из лаборантов. А поскольку Китса убили, остается второе. То есть Китс мог, конечно, убить Сорнуэла, но главная инициатива все равно должна исходить от кого-то еще. Иначе концы с концами не сходятся! Есть, правда, еще один вариант, совсем нереальный. Если Китс по какой-то причине решил угробить всю работу… Но тогда вслед за старым хрычом он убрал бы меня, а потом уже сунул голову в жидкий азот!.. Впрочем, ладно, этим пусть занимаются ФБР и полиция. А у меня есть заботы и поважнее!

На дисплее светилось то самое уравнение — результат размышлений неизвестного автора.

Интуиция говорила Нолету, что это предпоследний и решающий шаг к окончательному успеху. Остается сделать последний, и можно подставлять прическу под лавровый венок. Одна беда — ногам Фрэнка Нолета, похоже, сей шаг был не по силам. То ли обувь малого размера, то ли по колено в болоте увяз… Да, Фрэнки, не вышел из тебя гений, хоть тресни! И Арт это прекрасно понимал. Сколько высокомерия ты терпел от него в последние годы! Сорнуэлу и Китсу все же было попроще — они принимали Артура таким, какой он есть. Но ты-то, Фрэнки, помнил, кто подавал больше надежд в студенческие годы (неважно, что в основе твоих успехов всегда лежала интуиция). И ни у кого не было причин убить Арта больше, чем у тебя. Только ты бы на это никогда не пошел. Потому что без Грейбла ты ноль! И это Арт тоже прекрасно понимал…

Нолет помотал головой.

Дьявол, да что же это! Мысли все время возвращаются к Арту… А думать надо об уравнении. Или хотя бы о том, что следующей жертвой неизвестного убийцы должен стать ты… И как бы парадоксально это ни звучало, спасти тебя может только успешное окончание работы: Тогда убивать тебя станет бессмысленно. А чтобы закончить работу, надо разобраться с этим уравнением. А чтобы разобраться с ним, надо оживить Артура Грейбла…

Зазвенел входной звонок.

Нолет вздрогнул. Похоже, таинственный убийца пожаловал в гости к своей последней жертве…

Нолет достал из ящика стола пистолет. Потом мысленно обругал себя и включил телекамеру наблюдения за коридором.

Возле двери стояли мужчина и женщина, которые ничем не могли ему угрожать. Агенты ФБР…

Когда они позвонили в двери комнаты, которую занимал Фрэнк Нолет, хозяин открыл не сразу. Признаки жизни за дверью обнаружились лишь после того, как Молдер в третий раз нажал кнопку звонка.

Впрочем, Нолет открыл тотчас, едва гости назвали себя.

— Простите, заработался! — Хозяин, проведя гостей в комнату, тут же сел за письменный стол, на котором стоял персональный компьютер. — А ведь ждал вашего прихода. С кем же вам еще разговаривать, если теперь от всей нашей команды остался в живых один я? — Нолет нажал несколько клавиш и виновато развел руками. — Я не смог сегодня работать в лаборатории.

«Еще бы, — подумала Скалли. — Всякий нормальный человек бы не смог… Да вот только не очень похож ты на смертельно перепуганного хлюпика. Скорее уж на коммивояжера, который — кровь из носу! — должен сбыть лопухам залежалый товар… У смертельно перепуганного не может быть такого оценивающего взгляда: проглотят или нет. Проглотим, не волнуйся! Или сделаем вид, что проглотили…»

— Где вы были сегодня ночью?

— Значит, Арни убили ночью. — Нолет вздохнул. — Раз Китс работал, значит, я был дома. Если кто-то из нас решил остаться на ночь в лаборатории, другие ему не мешают. Я спал. Это вряд ли кто может подтвердить, но я спал. И я не убивал Берта и Арни.

— Это вы здесь, крайний слева во втором ряду?

Скалли оглянулась.

Молдер рассматривал фотографию, висящую на стене. Скалли подошла к напарнику. И тоже сразу узнала Нолета. Да, должно быть, немало девичьих сердец разбил в молодости этот тип! Ишь, красуется! Так и просится на обложку шикарного журнала!.. Она вдруг почувствовала отчетливую неприязнь по отношению к хозяину.

— Я, — в голосе Нолета прозвучало легкое самодоволвство. Он встал из-за стола, приблизился и немного полюбовался своей молодой физиономией. — А вот это мой профессор, преподаватель по квантовой физике.

Профессор был как профессор. Обычные регалии — борода лопатой, непременные очки, рассеянный взгляд устремлен куда-то поверх объектива…

— Однажды он завалил меня на экзамене, — продолжал красавчик. — Ему не понравилась одна из моих идей, та, которую я потом опубликовал в журнале «Нэйчер». — Нолет усмехнулся, и усмешка эта показалась Скалли неприятной. Короче, чтобы свести с ним счеты, как-то раз мы разобрали его машину. Он на ней почти не ездил… А потом снова собрали ее в профессорском кабинете и оставили с работающим двигателем.

Молдер рассмеялся:

— Классические развлечения яйцеголовых…

— Идея принадлежала Артуру Грейблу, — сказал Нолет, и Скалли показалось, что он вложил в эту фразу какой-то дополнительный смысл.

Она снова посмотрела на фотографию, пытаясь вычислить Грейбла. Вот он, тот же, что и на фотографии в присланных документах, — бородач почище собственного профессора. И вообще смахивает на обезьяну, вся голова покрыта жгуче-черной буйной порослью. Эдакий хиппи с ехидством в глазах…

— В кресле он сидит? Грейбл?

— Да. — Нолет снял очки и глянул на Скалли.

Даже близорукие глаза не придавали его лицу душевности. Ишь, смотрит, словно змея на лягушку! Нет, такой вполне мог ухлопать всех своих компаньонов…

— Грейбл часто подшучивал над людьми? — спросил Молдер.

Нолет перевел змеиный взгляд на него:

— Помимо прочих своих талантов, он был гениальным зачинщиком всяких пакостей. Вы даже не представляете, на что он был способен!

Молдер хохотнул:

— К примеру, прикинуться человеком с ай-кью семьдесят? А по ночам работать в лаборатории на компьютере?

— Ну, для этого Артур прежде всего должен быть живым.

И вновь Скалли показалось, что красавчик вложил во фразу какой-то иной смысл. Словно пытался подтолкнуть агентов ФБР к некоему, нужному ему выводу…

— У вас случайно нет отдельной фотографии Грейбла? — спросил Молдер. Последних лет?..

— Случайно есть! — Нолет порылся в ящике стола и протянул найденное. — Арт подарил мне ее год назад. Мы ведь были друзья со студенческих времен.

Скалли глянула на фотографию. Год назад доктор Грейбл был таким же, как в молодости, — волосатая обезьяна с ехидным взглядом.

Молдер перевернул бумажный прямоугольник. На обороте было написано: «Фрэнки от Арта с уверенностью в скором будущем».

— Он и не догадывался, какое будущее его ждет! — Нолет вздохнул.

— А он не мог сымитировать свою смерть? — спросила Скалли.

— Нет.

— Судя по отчетам полиции, авария, в которой погиб Грейбл, кажется достаточно странной, — сказал Молдер. — Сухая дорога, свободная автострада…

— Арт всегда и во всем любил быструю езду. Вот и не удержался на повороте.

«А ведь ты, красавчик, завидуешь своему приятелю», — подумала вдруг Скалли.

— Труп не поступал в окружной морг, — продолжал Молдер, — не было похорон. Вам не кажется все это странным?

— Если вы считаете, что Артур Грейбл убил Сорнуэла и Китса и следующим буду я, — Нолет усмехнулся, — то это не лезет ни в какие ворота.

— Почему вы так в этом уверены? — Скалли все силы приложила, чтобы неприязнь не отразилась на ее тоне.

Ей показалось, что красавчик глянул на нее с благодарностью. Как будто она помогла ему в чем-то крайне важном. К примеру, сбыть лопухам залежалый товар…

— Артур Грейбл мертв, — сказал он, сделав ударение на последнем слове. Для того чтобы убедиться в этом, вам достаточно обратиться в фонд «Авалон».

И Скалли поняла, что многозначность слов этого типа была всего лишь плодом ее личного воображения. Просто он тоже ломал голову над тем, кто убил его соратников. И похоже, у него имелись кое-какие мысли. Но выложит он их только в том случае, если ему будет выгодно.

Фонд «Авалон»

Вашингтонский технологический институт

Колсон, штат Вашингтон

27 апреля 1994