Николай Романецкий

Истошные сны

Лаборатория по исследованию реактивных двигателей «Мэйхан»

Вашингтонский технологический институт

Колсон, штат Вашингтон

25 апреля 1994

Роланд подошел к двери в работорию, прислонил швабру к стене. Потом достал из кармана карточку, провел ею через замок и нажал три клавиши.

Замок недовольно пискнул. Дверь осталась закрытой.

Роланд проделал все с начала и вновь услышал недовольный писк.

— Дай-ка я!

Роланд обернулся. Перед ним стоял доктор Китс.

— Сначала надо номер набрать, а потом уж вставлять карточку! Какой у тебя номер, Роланд?

— Три и пятнадцать.

Доктор Китс нажал клавиши, отобрал у Роланда карточку и провел ею через замок.

На этот раз писк оказался радостным, а дверь тут же уползла в сторону.

— Видишь, как все просто! — Доктор Китс отдал Роланду карточку и прошел в лабораторию.

Там громко кричала машина, которую докторы называют Ародинамической Трубой.

Роланд взял швабру и вздохнул.

Опять доктор Китс подумал, что уборщик забыл, как открыть замок. А Роланду просто нравилось нажимать кнопки с циферками. Он всякий раз представлял себе, как циферки убегают внутрь — сначала три единички, потом одна, а потом еще пять, вереницей, взявшись за руки, и, подобно Роланду, нажимают там, в замке, маленькие круглые кнопки. Как на пульте управления Космическим Кораблем. В результате Корабль начинает ездить, а дверь открывается…

В работории доктор Китс подошел к доске с формулами, взял кусок мела и замер, не обращая внимания на крик Ародинамической Трубы. Труба кричала необычно, почти плакала, ей что-то не нравилось.

На табло, висевшем над компьютером, слева от точки, горело число тринадцать, а справа быстро-быстро мелькали в окошках циферки.

За криком машины доктор Нолет и доктор Сорнуэл не слышали, как вошли Роланд с доктором Китсом, а вот Роланд слышал голоса хорошо.

— Эффективность? — громко спросил доктор Нолет, заглядывая через окно в аэродинамическую трубу.

— Девяносто четыре процента, — отозвался сидящий перед компьютером доктор Сорнуэл.

— Мало!.. С мощностью что?

— А ты как думаешь?!. По-прежнему скачет!

— Да подними ты напор! — Доктор Нолет подбежал к доктору Сорнуэлу и схватил его за плечо. — Я сказал, подними напор! И дополнительно увеличь угол атаки!

— Ни в коем случае! Отпусти! — Доктор Сорнуэл сбросил с плеча руку доктора Нолета.

— Не бойся, все будет в порядке!

— Лопасти могут не выдержать… Увеличивать угол атаки больше нельзя! Мы угробим турбину!

— Брось! Мы уже добились результата. Почти…

Доктор Сорнуэл мотнул головой и стремительно заскакал пальцами по клавиатуре.

Роланд зажмурился от восхищения. Вот если бы и у него получалась быстрота!.. Но сперва надо развить мышечную ловкость. Так говорит миссис Стоуди и велит клеить звездочки.

Циферки побежали от клавиатуры в компьютер, принялись нажимать маленькие круглые кнопки. Как на пульте управления Космическим Кораблем…

Крик Ародинамической Трубы изменился, начал затихать.

— А если наши уравнения не верны?! — сказал в наступившей тишине доктор Сорнуэл.

Тишина пробудила от раздумий стоящего у доски доктора Китса. Он обернулся:

— Что случилось?

— Ничего. — Доктор Нолет снял очки. — Вот этот тип решил перекрыть эксперименту кислород.

— Ты в своем уме, Берт! — Кусок мела в руке доктора Китса рассыпался на крошки. — Четыре года работы!..

Доктор Сорнуэл медленно развернулся на кресле, тоже снял очки, достал носовой платок и вытер блестящий от пота лоб:

— Четыре года работы пока что привели к нулевому результату!

— И приведут к нему снова, — закричал доктор Нолет, — если мы не добьемся результата прежде, чем нам действительно перекроют кислород. Причем перекроют извне. — Он подскочил к вешалке, сорвал с нее плащ и бросился к двери.

Доктор Нолет всегда не замечал уборщика, и потому Роланд с ним не попрощался.

— Между прочим, Франки прав. — Доктор Китс ссыпал в урну меловые крошки, вытер руки мокрой губкой, лежащей возле доски. — Эксперимент можно было продолжить.

Доктор Сорнуэл поджал губы:

— Если людям суждено перепрыгнуть через пятнадцать «махов»,[1] то мне бы тоже хотелось, чтобы первыми оказались мы… Но я не собираюсь ставить под угрозу всю нашу работу только потому, что ты не способен прочесть собственное имя в распечатке.

— Распечатка!.. — доктор Китс фыркнул. — Между прочим, тут пахнет большими деньгами, Берт!

Доктор Сорнуэл убрал в карман носовой платок:

— Ну что ж, если ты хочешь, чтобы мы их непременно получили, ради Бога! Бери на себя ответственность. Я готов заниматься расчетами. Но на кнопку будешь нажимать ты.

Доктор Китс махнул рукой, снял белый халат и повесил его на вешалку.

— Спокойной ночи, доктор Китс, — сказал Роланд, потому что доктор был добрым человеком.

Тот кивнул, надел плащ и скрылся за дверью. Доктор Сорнуэл посмотрел ему вслед, пожал плечами и повернулся к компьютеру. Щелкнула клавиатура. Дверь в Ародинамическую Трубу открылась. Доктор Сорнуэл встал и скрылся за дверью. Сквозь окно Роланд видел, как он там рассматривает свою Турбину.

Теперь можно было браться за уборку. Роланд оглядел работорию и порадовался: докторы намусорили немного. Наверное, больше спорили и ругались, чем работали.

Из Ародинамической Трубы доносился голос доктора Сорнуэла, время от времени говорящего самому себе грубые слова. Роланд наклонился, чтобы переставить на другое место урну и отшвабрить меловые крошки.

И тут ему показалось, что в работории появился еще кто-то. Роланд поднял голову. Но увидеть никого не успел, потому что его не стало.

Бертрам Сорнуэл рвал и метал. «Эти два молокососа все дело готовы загубить ради показухи. Вынь да положь им мгновенный результат! Я бы и сам не прочь его добиться, да только результат от одного хотения не появляется. Иногда требуется еще и терпение… Кислород, видите ли, им перекроют! Будет цела турбина — не перекроют, слишком много средств уже вбухано. А вот если угробим ее, тогда точно конец! На новую никто денег не даст. И главная идея будет похоронена всерьез и надолго. Во всяком случае, мне уже воскрешать ее не придется. А идея верна, печенкой чую. И все последние неудачи объясняются исключительно нашим недомыслием…»

Сорнуэл чертыхнулся вслух.

«Недомыслие — извечный попутчик любой исследовательской работы, иначе бы люди давно уже летали между звездами… Всякое исследование — это процесс, это не бетонная автострада, а проселок с грязью и ухабами, и по нему не пройдешь, не замочив ног и не набив шишек. Иногда на такую дорогу уходит целая жизнь, а не четыре года…»

Сорнуэл снова чертыхнулся.

«Четыре года работы им много, видите ли!.. Что для вас четыре года? У вас еще полжизни впереди. А вот я уже не имею права на ошибку! Меня спишут со счетов в первую очередь!.. И Грейбл был такой же торопыга, но у того хоть котелок варил. Все проблемы последних двух лет, если быть честным перед самим собой, были решены благодаря этому парню. Такому мудрый человек простит все и бесконечный апломб, и откровенное неуважение к старшим. Кстати, именно он первым высказал мысль об увеличении угла атаки. Вот только теоретически обосновать не успел. Грейбл почти всегда оказывался прав… Так может, и в самом деле стоит рискнуть с углом атаки?»

Сорнуэл подошел к турбине.

«Ну что же тебе еще надо, железяка дохлая? — подумал он. — Каким образом можно добавить еще одну целую две десятых маха и не разрушить тебя?»

Сзади щелкнуло, и в спину Сорнуэлу толкнулся легкий ветерок.

«Черт возьми, что за шутки? Кто включил программу?»

Сорнуэл борсился к двери. Она оказалась закрытой. А нагнетающая турбина между тем активно набирала обороты.

И Сорнуэл понял, что попал в смертельный капкан.

Лаборатория по исследованию реактивных двигателей «Мэйхан»

Вашингтонский технологический институт

Колсон, штат Вашингтон

26 апреля 1994

Утро

Когда охранник открыл шлагбаум и они въехали на территорию Вашингтонского технологического института, Скалли вложила документы, с которыми знакомилась, в папку и поправила новый, купленный вчера шейный платок. Платок ей понравился сразу — на темно-синем фоне серебристые звезды. Словно вечернее небо…

— Ну, как прошла свадьба? — спросил Молдер, высматривая в рядах машин, заполонивших парковочную площадку, свободное место.

— Которая ее часть? — Скалли зевнула. — Когда отключился жених?.. Или когда невеста начала приставать к барабанщику?

Молдер понимающе усмехнулся и, обнаружив в разноцветных рядах подходящую каверну, припарковался. Все с той же усмешкой взглянул на Скалли.

— Ну хоть букет-то твой невесте понравился?

— Понравился! — отрезала Скалли. — Теперь мне понятно, почему ты не мог рассказать о предстоящем деле по телефону!

Они преодолели еще одну пару охранников — уже на входе в здание, узнали у них, где находится лаборатория «Мэйхан», и отправились в путешествие по бесконечным коридорам и небольшим холлам первого этажа. Коридоры и холлы были пусты — ученая братия в поте лица отрабатывала свои немалые зарплаты.

— Оказывается, проект, о котором говорили, будто он умер, — жив, здоров и нам того желает. — Молдер бросил взгляд на табличку возле очередной закрытой двери с кодовым замком и проследовал дальше.

— Ты имеешь в виду проект «Икар»?

— Да, он самый. — Молдер ознакомился со следующей табличкой. — Новое поколение турбореактивных двигателей, способных вдвое увеличить скорость истечения при половинном расходе топлива. По крайней мере, так это выглядит в теории.

— И этот… — Скалли заглянула в папку, — этот Бертрам Сорнуэл был тем самым ученым, что занимался здесь разработкой подобных двигателей.

— Да! Одним из.

— И как близко они подошли к успеху?

— Как близко они подошли, к успеху, не знаю, но Сорнуэл — это второй человек в их команде, умерший за последние шесть месяцев не на больничной койке.

— Понятно, — сказала Скалли. — Непонятно только, почему ты решил, что эти смерти входят в круг наших интересов. Вот если бы их застрелили маленькие зеленые человечки с летающих тарелок…

Молдер шутку оценил. Он остановился, отобрал у Скалли папку с бумагами и сказал задумчиво:

— Есть что-то необъяснимое в случившемся, Скалли, но кто сказал, что необъяснимое остается таким навечно!

Напарники свернули за угол и сразу обнаружили дверь с нужным номером. Молдер нажал кнопку звонка. Мгновение — и дверь отползла в сторону.

Полицейских за нею уже не было. На незваных гостей удивленно смотрел молодой высокий мулат в белом халате. Еще один обладатель белого халата — а также короткой седой бородки и круглых очков в золоченой оправе — застыл перед школьной доской, исписанной длинными и сложными уравнениями. Из открытой двери в задней стене лаборатории доносились голоса. Помимо двери, стену украшало большое прямоугольное (примерно два метра на полтора) окно, глядящее не на улицу, а в соседнее помещение.

— Нам нужен доктор Китс. — Молдер сунул под нос мулату служебное удостоверение.

Тот кивнул в сторону халата, застывшего у доски.

— Доктор Китс?

Созерцатель уравнений пробудился:

— Да.

— Мы из ФБР. — Молдер показал удостоверение. — Я агент Молдер, а это агент Скалли. Насколько нам известно, именно вы нашли сегодня утром доктора Сорнуэла.

Китс кивнул:

— Точнее то, что от него осталось… Прошу сюда!

Он направился к открытой двери в соседнее помещение. Скалли и Молдер последовали за ним.

Помещение выглядело странно — без мебели, школьных досок и компьютеров. Стена слева была забрана металлической решеткой, сквозь которую проглядывали внутренности некоего гигантского механизма.

У стены справа обнаружились еще двое в белых халатах и один тип в сером костюме. Троица с интересом разглядывала лопасти турбины, закрепленной в цилиндрической нише. Впрочем, они тут же переключили свое внимание на гостей. Однако интерес сменился явной досадой…

— Вот здесь я Сорнуэла и нашел, — сказал Китс. — Это аэродинамическая труба. Кровь уже отмыли.

— А как он сюда попал? — спросила Скалли.

— Не знаю. — Китс снял очки и глянул на Скалли подслеповатыми глазами. Дверь в трубу открывается только снаружи. Через компьютер, — в голосе его зазвучало раздражение. — Здесь утром побывала полиция. Сколько можно рассказывать об одном и том же!

Скалли решила проигнорировать его нежелание говорить:

— А мог это быть несчастный случай?

— Вряд ли! — Китс протер очки носовым платком и вернул их на нос. — Только если Берт решил испытать работу трубы на собственном теле.