Вершина эволюции зла

Саша услышал звон наручников и только после этого почувствовал, что его руки и ноги дрожат. Снаружи послышалась музыка. Мелодия была очень знакомая – из девяностых, но пока не было слов не получалось вспомнить… Звуки становились всё ближе.

– Саня, музыка… Я знаю: мне пацаны про такое рассказывали. Музыку включают, чтобы неслышно было криков… – он говорил всё громче и громче, – Саня, мать твою, ты что наделал-то там? Если меня будут пытать, я даже не подумаю скрывать что-то… я всё расскажу! – истошно орал Женя, – Пустите меня, я расскажу про него!

Машина остановилась и заехала куда-то задом. У Саши руки и ноги ходили ходуном.

– Не трогайте меня! – орал Женька. По корпусу уазика загромыхали ключи, дверь начала открываться, – Я про него всё расскажу, только отпустите! Это он Светке тогда юбку задрал в пятом классе, а не Серёга! – Задняя дверь открылась и в клетку хлынул яркий свет. Музыка грохотала так громко, что Саша еле слышал орущего рядом Женьку:

– И портфель он сам тогда свой порвал в седьмом классе, а свалили всё на меня! И бомбу он придумал сделать, которая окна побила в школе.

Саша щурясь, постепенно привыкая к свету, увидел, как к нему идёт майор Сергеев с гранёным стаканом, в который он по дороге наливает коньяк. Сзади него с шампурами вышагивает радостный Муха, а Серёга, гогоча, снимает всё это на телефон. Саша, совершенно не понимая что происходит, повернулся к Жене и увидел, как тот смеётся, держась за живот, а из глаз его текут слёзы.

– Что происходит? – проговорил Сашка дрожащим голосом, но его никто не услышал.

В кузов просунулся громила в чёрной маске и расстегнул обе пары наручников. Их под руки вывели из бобика на просторную поляну, освещённую фарами нескольких машин. Затем Сергеев вручил один стакан Жене, а другой Саше, рядом оказались Серёга, Муха, Женькина жена, омоновцы которые обыскивали Сашу на трассе, Светка которая училась с ними до девятого класса. Все что-то кричали и смеялись… потом чокались и пили. А Саша стоял и смотрел, как гранёный стакан с хеннесси дрожит в его пальцах.

–

Крис сплюнул на пол рубки красноватую слизь.

– Ты же не будешь против, если я возьму биоматериал из твоей слизистой на анализ? – пропела Софи. Из стены появился миниатюрный дрон-анализатор и начал собирать с пола слюну. Крис сморщился:

– Софи… гребанная ты железяка… – прохрипел он, – А можно ли как-то так сделать… Чтобы ты и… твои сёстры, как их там?

– Сони и Сойи, Крис.

– Да, вот они… умерли вместе со мной?

– Странное пожелание, Крис, однако, я думаю, выполнимое. Если учитывать, что командование передано на ваш корабль, на котором жив только ты.

– Что ты имеешь в виду?

– Я имею в виду, что ты можешь руководить движением всех трёх кораблей. Конечно, пользуясь рекомендациями интеллектов, которые осуществляют непосредственное управление механизмами.

– Ну конечно! Рекомендациями… а разве не вы рекомендовали разработку биороботов для военных целей?

– Да, мы принимали участие в разработках и оценили риск выхода роботов из-под контроля. Он был в пределах статистической погрешности.

– Но они вышли из-под контроля… и заразили всех живых существ на планете. А потом уничтожили всех, кто пытался спастись, не так ли? Разработчики хреновы!

– Всё так, Крис! Задание на разработку предполагало создание биороботов, поражающих враждебных нам существ, но не действующих на наших соотечественников. К сожалению, при саморепликации роботы оказались склонны к быстрым мутациям. Это было заложено в их структуру для защиты от примитивных химических средств, но не было изучено полностью.

– Вы допустили фатальную ошибку.

– Это не ошибка, Крис. Это просчёт, связанный с недостаточностью данных.

– Недостаточность данных, Софи? – захрипел Крис, – Ты скотина безмозглая! Ты не умираешь в мучениях вдали от родной планеты! Да ты вообще не можешь ничего чувствовать! – он остановился, чтобы чуть отдышаться, –  Надеюсь, теперь тебе достаточно данных?

– Теперь данных хватает для оценки дальнейшего поведения роботов.

– Дальнейшего? Да что тут оценивать-то, а? Последний представитель нашей цивилизации я. И я умру через десять часов… Что считать?

– Крис, полученные данные позволяют судить о мутации роботов на достаточно длительных промежутках времени.

– О чём ты вообще, – Крис устал ругаться, его дыхание было сбитым и очень тяжёлым. Приступы кашля теперь были почти каждые полчаса и после них у последнего выжившего вообще не оставалось сил.

– Полученные данные говорят о следующем: разработанные при нашем участии биороботы даже при их текущей скорости саморепликации будут мутировать, приспосабливаясь к условиям окружающей среды и используя биоматериал ваших тел. Также, предположительно, структура их генома позволяет мутацию не только внутри вида.

– Что это значит?

– Это значит, что биороботы смогут не просто мутировать, но даже эволюционировать.

– Невозможно.

– Это уже происходит. По моим оценкам на мутации и эволюцию в рамках одноклеточных структур может уйти от одного до трёх миллиардов лет, при условии доступа к биоматериалу, существующему на наших кораблях. Если материала будет меньше, то срок увеличится. Далее мутации могут пойти быстрее и есть возможность организации сложных многоклеточных структур.

– Софи, не неси ерунду… биоробот, созданный для уничтожения жизни, сможет эволюционировать в многоклеточный организм?

– Не просто в многоклеточный организм, Крис. В самый разрушительный во вселенной искусственно созданный организм-уничтожитель. Ты забыл цель, с которой создавались эти существа? Уничтожение заложено в их природу.

– Проклятье, нам нуж… – начал Крис, но его снова прервал приступ кашля. Пока он отплёвывался кровью, Софи произвела замер температуры.

– Опять на три пункта выше нормы, Крис. Ты хуже переносишь атаку роботов, чем Мэг. Возможно, ты уже заражён новым, более совершенным штаммом.

– То есть, я умру раньше?

– Это возможно, Крис.

– Проклятье, – с жутким присвистом проговорил он, – В таком случае мы с тобой не допустим того, чтобы эти корабли остались целы. Ты можешь просчитать траекторию движения так, чтобы все три корабля сгорели в огне каких-либо живых звёзд?

– Конечно. Инициирую расчёт. Вернусь к тебе через пару минут.

– Я буду ждать, Софи, – тяжело дыша проговорил Крис и повернулся к Мэг, – Хочешь стать биоматериалом для создания многоклеточных органических роботов-убийц, куколка? Я не хочу. И потому планирую спалить тут всё к чертям… – он болезненно сморщился, сдерживая новый приступ кашля.

– Я здесь, Крис, – замурлыкала Софи, – Расчёт закончен. Корабль 1 столкнётся со звездой через 93 дня полёта, если скорректировать курс сейчас. Корабль 2 через 96 дней. Наш корабль – через 99 дней. Запустить корректировку курса и обозначить новые цели?

– Да, Софи… наконец-то от тебя будет настоящая польза. И то, что вы сделали с нашей цивилизацией, закончится…

– Корректирую курс всех трёх кораблей. Крис. Это означает, что через 99 дней во вселенной не останется ничего в напоминание о вашей цивилизации.

– Ничего… – его снова начало бить в приступе кровавого кашля.

–

Саша сидел в раскладном рыбацком кресле и смотрел на луну. Где-то за спиной отдалённо шумела трасса. В одной руке он держал стакан с тёплым коньяком, а в другой батон сырокопчёной колбасы. Справа от него в таком же кресле сидел Серёга. Перед ними на походном коврике растянулся Женька.

– А помнишь, Серёг, как мы вот у этого чубрика трусы и всю одежду украли, когда он тут купался? – Саша ткнул босой ногой лежащего рядом Женьку.

– Конечно, помню.

– А я-то как помню, – усмехнулся Женька, – И как домой голышом шёл через всю деревню, помню… А ещё… – он вдруг приподнялся на локтях, – Когда Серый предложил подколоть тебя, я первым делом тот случай вспомнил и подумал: ну вот теперь-то я отомщу!

– Да! А-ха-ха-ха! – заржал Сашка, – Отомстил по полной! Я чуть в штаны не наложил… Как вы всё это чётко сработали, просто…

– Старались, Сань! Да и ребята помогли! – улыбнулся Серёга.

– Старались, – повторил Сашка, – Знаете, пацаны… А я ведь правда косвенно участвую в разработке чего-то типа биологического оружия.

– Да ладно! Разводишь нас тоже?

– Не… – он опустил голову, – Я сидел в этом уазике пристёгнутый к скамейке. Ты ещё орал, что вы ни при чём. Актёрище ты, Женька, – он снова вытянул ногу и ткнул его большим пальцем в бок.

– Да, – кивнул Серый, – Это точно! Я сразу сказал, что я не сыграю так, сто пудов, заржу. Потому сажайте к нему Женьку, а меня в другой машине…

– Так вот ты орал, я сижу, трясусь, как утята новорождённые у бабки  и думаю: а ведь я реально террорист. Чем я занимаюсь?

– А чем ты занимаешься, Сань?

– Подготовкой терактов.

– Гонишь.

– Да не гоню.

– Чем докажешь?

– Я не могу про это говорить.

– Значит, точно гонишь.

– Ладно, – Саша сморщился, и залпом опрокинул в себя остатки коньяка.

– Мужик, – заключил Серёга

– Пить могёшь, – кивнул Женька, – Давай теперь нам свои теракты.

– Ты знаешь, например, что целый отдел у нас занимаешь изучением вопроса воздействия вирусов исключительно на людей с азиатским геном?

– Чем вам китайцы не угодили?

– Именно китайцы штатам не угодили много чем – аномальная, знаешь ли, экономика, опасная. Но эти вирусы направлены не только против китайцев. Они могут выкосить всю Азию и не заразить европеоидные расы…

– Ты этим занимаешься?

– Нет, к этому отделу у меня нет доступа. Я мелкая пташка. Так, слухи рассказываю…

– Ну а какой же ты тогда террорист, Емеля?

– Но я другое делаю…

– Ну что другое-то, колись давай, – не выдержал Женька, – Тротилом шашки начиняешь? Зарин в банки закатываешь?

– Да что ты давишь опять? – усмехнулся Серёга, – Дай рассказать ему спокойно. Говори, Сань.

– Ну вы вот слышали, например, про макрофаги?

– Нет…

– И я не слыхал.

– А это – вот бактерия, которая пожирает другие бактерии. А бывает, что вирус убивает бактерии. Или, наоборот, бактерия съедает вирус. У нас такие штуки изучают и выводят, но наш отдел интересует не это…

– Вот уже кое-что…

– Нас волнуют ситуации обратные – когда бактерия и вирус… начинают сотрудничать…

– Во дела… эдакое ОПГ в микромире!

– Зря юморишь, Женёк, вообще не шутка. Это ОПГ пердец какое опасное, оказывается. И выражается это на нескольких уровнях. Во-первых, часто непонятно чем человек заболел. Медики они же обычно как: бактериальное или вирусное? А это сразу и бактериальное, и вирусное! Во-вторых, скорость репликации таких симбиозов иногда неожиданно повышается. И раньше мы думали, что на этом всё.

– А мы тут по контексту догадались, что, похоже, есть и в-третьих… Угадал?

– Угадал. Возьми пирожок с полочки. Слыхали про выживаемость вируса.

– Нет. Мы с Серёгой редко это радио слушаем.

– Смешно. А такая проблема есть. Хотя кому как… Нам проблема, а эпидемиологам – подспорье. В общем, большинство вирусов размножаются в среде хозяина – например, Женёк, в твоей носоглотке. А если ты, например, высморкаешься, а потом грязной лапой ручку в супермаркете потрогаешь, то на ней они выживать смогут от двух до двенадцати часов.

– Короткая грустная жизнь.

– Нет, она будет длинная и весёлая, если после тебя ручку потрогает какой-то…

– Какой-то китаец?

– Какой-то человек любой расы – эти вирусы обычно не имеют националистических наклонностей. Так вот если после этого он потрогает слизистую, то заразится. И внутри него вирус будет активно размножаться.

– Ну так цель достигнута, наши победили.

– А вот и нет. Представь, что ручку никто не потрогал. Как прикажешь увеличить заражаемость?

– А есть такая задача?