Помоги проекту - поделись книгой:
За ветки, лениво раскачиваясь, цепляются сонные вороны.
На столбе у двери хижины сверкает глупыми глазами филин, озабоченно вертя головой в разные стороны, едва заслышав чуть заметный шорох не спрятавшейся на ночлег мышки.
Образуя круг, на поляне стоят четыре неумело вытесанных из дерева статуи с кривыми лицами и широкими скалящимися ртами. Они безмолвно наблюдают за лежащим младенцем, безжизненно раскинувшим свои ручки и ножки по плоскому камню, стоящему посреди поляны.
Чуть дальше него на тонком настиле из веток лежит мёртвая женщина из пещеры. Маска спокойствия и благоденствия накрыла её красивое обескровленное лицо и белокурые волосы густыми прядями прикрыли обнажённые плечи и шею.
Невесть откуда с победным криком вылетел большой чёрный ворон, сделал круг над будущей жертвой, опустился на землю у камня, трижды каркнул, деловито задрав голову, и ущипнул младенца за пухлый пальчик.
Дверь хижины со скрипом открылась, и из неё вышел Старик с трепыхающейся в руках белой курицей, кудахтящей во всё своё куриное горло. Её крылья, стремясь вырваться из рук мучителя, бьют по земле, поднимая клубы пыли, покрывающей её белые перья, а жёлтые круглые глаза с ненавистью косят на ноги несущего её человека.
Увидев Старика, ворон с криком взлетает вверх и продолжает кружить в небе тёмным пятном, пока совсем не превращается в маленькую исчезающую точку.
Старик подходит к камню, поднимает за ноги над младенцем курицу вниз головой и заносит над ней большой нож:
– О великие боги земли, неба и тёмного мира! Дайте жизни безвинному младенцу!– голос его твёрдый и уверенный, движения быстры и точны.
Старик быстро отсекает голову курице над младенцем.
Кровь алыми пятнами брызжет на ребёнка, расползаясь тонкими струйками по его крохотному тельцу.
Старик швыряет обезглавленную жертву на землю и она, несколько раз перевернувшись в сухой пыли, подскакивает на ноги и несётся по кругу, разбрызгивая кровью до тех пор, пока силы не оставляют её и она серой птицей, раскинув в стороны крылья, не распластается по земле.
Старик поднимает голову.
Бледную луну закрывают быстро надвигающиеся тёмные тучи. Зигзагом вылетает яркая молния и бьёт в землю рядом с камнем, рожая мелкие язычки разгорающегося пламени, бегущие по сухой траве.
Испуганное вороньё, мирно дремавшее на своём посту, с криком разлетается в разные стороны и прячется в дальних ветках густых деревьев.
Младенец вздыхает и издаёт пронзительный крик.
Старик не шевелится.
Пламя медленно разгорается. Ветер начинает мелким вихрем кружиться вокруг кострища, раздувая и поднимая его.
Огонь, огибая камень с младенцем, поднимается вверх, принимая образ змея. Младенец смеётся и тянет к нему слабые ручонки, пытаясь поймать языки пламени. Но змей словно играет с ним, плавно извиваясь и кружась в диком танце.
Внезапно струя мощной воды падает с неба прямо на огненного танцовщика.
Ребёнок жмурится, смешно трясёт головой и машет ручонками.
И тут же вода падает на землю, превращаясь в большую лужу, которая, распавшись на прозрачные капельки, плавно поднимается к небу. Но её соперник не сдаётся и маленькие язычки когда- то большого пламени, тянутся друг к другу и растут, растут, растут, принимая, казалось бы, утерянный образ.
Миллиарды капель воды, как волшебная мозаика, складываются в причудливую форму, среди которой уже отчётливо видны круглые глаза, плоская голова с извивающимся тонким язычком, тысячи переливающихся чешуек.
Ещё мгновение, и две змеи, огненно-рыжая и прозрачно голубая сплетаются в причудливом танце,стараясь не уступить в мастерстве сопернице, изгибаются и раскачиваются друг перед другом.
Спустившийся с верхушек деревьев ветер лениво ползёт по земле, собирает остатки травы и пылинки и, пробуждённый мощным толчком, идущим из самых недр, вихрем взлетает в небо, разбивая дуэт двух стихий.
Чёрной змеёй он проносится над поляной и зависает над младенцем, протягивая к нему тонкий раздвоенный язык.
И в тоже мгновение огонь и вода переплетают его и, рассыпаясь на искры, капли и песчинки, падают на ребёнка, но, не достигнув цели, исчезают в воздухе так, будто ничего и не было.
Тучи рассеиваются.
Нет следов ни пожара, ни воды.
Младенец весело дрыгает ручками и ножками.
Старик подходит к погребальному кострищу, бросает горсть тёмного порошка на дрова и они вспыхивают, поглощая лежащую на них женщину.
Взяв ребёнка на руки, мужчина высоко поднимает его в сторону костра:
– Посмотри на свою мать, малышка, пока боги не забрали её.
Обойдя капище, он смотрит на звёздное небо и, дождавшись, когда языки пламени сотрут в чёрный порошок мёртвое тело, уходит с ребёнком в хижину.
Через некоторое время укутанный в большую волчью шкуру, накинутую мордой на лицо, Старик выходит, словно задумавшись, и оглядывается в сторону двери.
Неожиданный треск ломающихся веток заставляет его моментально перевести взгляд в сторону деревьев и увидеть убегающую невысокую фигуру.
Старик резко выбрасывает руки в сторону бегущего, закатывает глаза и начинает шептать, притягивая тощими руками невидимую верёвку так, что вены на них вздуваются и начинают быстро пульсировать
Из – за деревьев на поляне показывается сопротивляющийся невидимой силе тоненький мальчик в длинной белой рубахе с испуганными глазами. Он так отчаянно упирается ногами, что непомерно большие лапти врезаются в сырую землю, покрытую мягким мхом.
И чем ближе Старик придвигает его к себе, тем больше и больше расширяются тёмные зрачки мальчика с отражающимися в них языками пламени.
Ещё чуть-чуть и он падет на колени прямо у ног нависшего над ним Старика и зажмуривает глаза.
–Что ты здесь делаешь? Подглядываешь? – голос Старика такой тихий, что, кажется, он вовсе и не злится.
Мальчик открывает глаза и жалостливо так, словно взывая к милости, смотрит на него.
–Нет! Нет! Я коровку ищу. Потерялась она. Вот батька и послал искать,– голос подростка дрожит в слабой надежде на пощаду.
Старик неподвижно обводит поляну и лес взглядом.
– Коровку, говоришь?
Паренёк падает лицом в землю и начинает биться головой о ноги Старика.
Тот делает шаг назад и ещё раз оглядывается вокруг.
–Пустите меня, дяденька! Я никому не скажу!
– Верно, не скажешь.
Голос Старика так спокоен, что мальчик поднимает голову от земли и с надеждой смотрит на него.
Но тот крепко берёт его костлявой рукой за плечо, легко, словно поднимает пушинку с земли, ставит на ноги перед собой и, наклоняясь к уху, тихо шепчет.
Паренёк неуверенно дёргается, пытаясь освободится, но рука Старика крепка, как сталь и тверда, как камень.
–Пустите меня, дяденька, богами кляну-у-у-у…
Но слова зависают в воздухе, растворяясь и образуя зловещую тишину, утопающую в мрачных вершинах ночного леса.
Старик отталкивает мальчика от себя.
–Ну, ступай, ищи свою коровку.
Пытаясь что-то сказать, подросток беззвучно открывает рот, хватая воздух немыми губами, но вместо слов слышаться только беспомощные шлепки пересохших губ и он со всей силы зажимает их руками.
Глаза в ужасе смотрят на удовлетворённого своим злодеянием Старика.
–Ну, что же ты, иди, иди.
И, улыбаясь, словно ничего не произошло, Старик машет рукой на мальчика и он, сначала пятясь, а потом бегом, с обезумившим взглядом, бежит к лесу, подальше от этого ужасного места, падает, встаёт, снова бежит и скоро скрывается за мохнатыми ветками деревьев.
Прислушиваясь к удаляющемуся топоту детских ног и треску сломанных веток, Старик отворачивается.
–Теперь-то точно никому не скажешь. Никогда.
Глава 2
Далеко на востоке, далеко за Мёртвой пустошью, раскинулись бескрайние степи. Сотни лет живёт там свободный от обязательств к внешнему миру кочевой народ – тургары. Низкорослые, плотного телосложения, с белыми лицами и раскосыми голубыми глазами, вьющимися длинными рыжими или чёрными волосами они взяли себе всё лучшее от своих предков: дикость и смелость, отвагу и страсть. И горит в их сердцах не погасающий вот уже много лет огонь войны. Изгнанные когда – то с восточных земель из-за неприязни новой веры, они так и не смогли потушить его и всё ещё надеялись вернуть утраченную власть. И только ужас перед выжженной на многие километры землёй останавливал их от длительного перехода. Да и зачем? С годами, обленившись от военного безделия, тургары забыли свою природную сущность и обратились к спокойной жизни в степи. Постепенно отары их овец становились больше и больше, а табуны лошадей исчислялись тысячами.
Разбросанные по степи кланы, иногда насчитывающие до нескольких сотен человек, выбирали себе вождя-каюма на пожизненное правление, со смертью которого ему на смену выбирался наиболее умный и сильный представитель клана, достойно показавший себя в ведении хозяйства, переговорах с соседями и торговле. И кровные узы в этих выборах не играли никакой роли. А сыновья каюмов, выращенные в строгости и по всем правилам суровой жизни кочевников, не пользовались никакими благами при правлении отцов и поэтому воспринимали как должное отсутствие у них каких либо прав на правление.
Так и Теймур, ловкий десятилетний паренёк с вьющимися рыжими волосами и узкими удлинёнными голубыми глазами, нисколько не задумывался, резво скача на вороном скакуне по степи о том, что когда то может стать правителем.
Но пришедший в степь чужестранец с кожей необычного красного цвета изменил не только его жизнь, но и всю сущность кочевых племён на многие сотни лет вперёд.
Шаман, а именно так прозвали пришельца, знающий толк в лекарстве и звёздах, быстро стал доверенным лицом тогдашнего правителя – отца Теймура и учителем его сына.
Сблизившись с подростком, Шаман рассказывал упоённо слушающему его парнишке истории о сгинувших племенах и великих битвах, о прославленных воинах и мудрых правителях.
– Мой отец тоже мудрый правитель!– однажды гордо заявил он и смущённо замолчал, видя ухмылку Шамана.
–Конечно, твой отец мудрый правитель, – согласно кивнул тот и, наклонившись к своему ученику немного ниже, загадочно добавил:
–Но можно ли назвать его великим?
Паренёк потупил глаза и тихо и неуверенно, словно стыдясь, ответил:
–Нет, наверное, нет.
–Что? Я не услышал твой ответ!– выпрямившись, громко произнёс учитель.
–Наверное, нет, – более уверенно, но всё ещё тихо повторил мальчик.
–Посмотри на меня, – приказал Шаман, – главное, что должен уметь правитель, это быть уверенным в своих действиях и ответах. Так что ты там ответил?
–Но я не правитель. И никогда не стану им, – отрицательно покачал головой Теймур.
–Не важно, что ты думаешь об этом. Гораздо важнее то, хочешь ли ты этого или нет! – отрезал Шаман и сурово посмотрел на мальчика:
–Я так и не услышал ответа на мой вопрос. Так можно ли назвать твоего отца великим?
–Нет, – уверенно ответил Теймур и смело посмотрел на учителя.
И столько недетской уверенности было в этом взгляде и твёрдости в голосе, что впервые за месяцы обучения Шаман понял, что перед ним – будущий великий правитель степей, именно тот, чьё повзрослевшее лицо преследовало его в кровавых кошмарах.
–Запомни, не важно, кто ты сейчас. Важнее всего то, на что ты готов ради того, что бы стать тем, кем ты хочешь.
С этого дня закончилось детство маленького Теймура.
И началось взросление будущего правителя.
Занятия стали более продолжительными.
На несколько дней, без еды и воды уходил Шаман со своим учеником далеко в степь. Туда, где не увидят глаза непосвящённых тайные учения забытых предков. Туда, где человек сможет почувствовать единение с таинством природы. Туда, где душа может покинуть бранное тело, вознестись в глубины космоса, а потом, обретя непостижимую лёгкость, вернутся в отдохнувшую телесную оболочку.
Но не только тайные знания приобретал Теймур.
Его мускулы приобретали округлые формы и стальную силу, суставы стали более гибкими и податливыми, движения чёткими и точными.
Теперь мальчик мог спокойно справиться в бою с любым молодым парнем старше него. Его стрела не знала промаха, а тело не знало поражения.
Что бы отточить бойцовские и командные навыки Шаман поручил своему ученику подобрать десяток мальчишек примерно его возраста:
– Научившись управлять десятью, сможешь управлять и тысячью, – сказал он.
И небольшая толпа беззаботных пареньков под чутким руководством учителя стала превращаться в хорошо организованный, сильный и смелый отряд воинов.
Наверное, по началу, каждый из них хотел быть ловчее и сильнее Теймура. Но, то ли тот действительно был крепче всех от природы, то ли мудрый наставник применял к нему свои тайные знания, но никто и никогда не мог победить маленького сына каюма. И вскоре весь отряд признал его своим командиром и стал беспрекословно подчиняться его приказам.
Видя, как ловко его сын стреляет в цель на скаку или побеждает в кулачном бою, стареющий каюм больше и больше благодарил богов, пославших ему такого наставника, как этот странный, не известно откуда пришедший чужестранец.
Мог ли он знать тогда, что тот укрепляет не только физическую оболочку, но и подавляет человеческие эмоции своего ученика?
Действительно, многие представители клана стали замечать, что с каждым годом сердце взрослеющего Теймура становится более чёрствым, а душу наполняют тщеславие. И даже повзрослевшая рыжеволосая Хайна стала бояться ставшего таким чужим друга детства.
– Ты стал каким-то другим, – сказала она, увидев, как пятнадцатилетний подросток размозжил камнем голову слабеющему от старости псу.
–Ты из-за него?– удивился паренёк, кивнув на мёртвую собаку, валяющуюся в расползающейся по земле луже крови. – Всё равно она бы сдохла. Не сегодня, так завтра.
Поделиться книгой: