Судьба солдата

– Да, Владимир Павлович. Я всю свою жизнь мечтал стать военным. В школе занимался спортом, неплохо бегал, стрелял, боксировал.

Хозяин дома улыбнулся, то ли он вспомнил что-то из своего детства, то ли его развеселил его ответ.

– Водку пьешь, курсант? – неожиданно спросил он его и потянулся к бутылке, которая стояла на инкрустированном журнальном столике. Взяв ее в руку, он стал разливать водку по рюмкам.

– Сложно становится работать, растут требования, военный заказчик свирепствует, требует отличного качества выпускаемой продукции, – словно оправдываясь перед ним, произнес хозяин.

– Извините меня, Владимир Павлович, но я водку не пью.

– Молодец, Саша! Но, думаю, что все это временно. Направят после окончания училища в Афганистан, там и запьешь, и закуришь. Я раньше тоже не употреблял, а сейчас каждый вечер перед ужином радую себя рюмочкой коньяка или водки.

Крылов промолчал, так как не знал, стоит ли ему возражать по этому вопросу.

– А как у тебя дела с Катей? Серьезно или так, по-солдатски?

– В каком это смысле, по-солдатски?

– Да так, погулял и бросил. Пойми меня правильно, Александр, она у меня единственная дочь и я бы хотел, чтобы она была счастлива в этой жизни. У тебя есть девушка там, в Рязани? Ты парень видный, настоящий военный, а девушкам такие ребята нравятся.

Он не успел ответить на его вопрос, в зал вошли Катя и ее мама.

– Познакомься, мама, это Александр, – представила она его матери. – Он будущий офицер, десантник, как говорят, крылатая пехота.

– Галина Павловна, – представилась женщина и направилась к большому красивому серванту, в котором переливались всеми цветами радуги хрустальные рюмки и фужеры.

Она быстро стала сервировать стол. Вскоре на столе появились закуска, коньяк, дорогое французское вино. Когда все уселись за стол, хозяин поднялся и предложил выпить за знакомство. Крылов пригубил налитую рюмку и поставил ее на стол.

– Давай, Александр, пей до дна, – произнес Владимир Павлович. – Не уважать тост хозяина дома просто нельзя.

Крылов выпил рюмку водки и поставил ее на стол. Через мгновение он почувствовал, как обжигающая горло жидкость, медленно спустилась по пищеводу в желудок. Он взял дольку лимона и положил ее в рот.

– Дочка говорит, что ты скоро отбываешь в училище? Это правда?

– Да. Восьмого августа я должен быть там.

– Хочешь, я сделаю тебе справку, что ты заболел? Погуляешь еще недели две в Казани.

Хозяин пристально посмотрел на него, ожидая, как он отреагирует на его предложение.

– Спасибо, Владимир Павлович, – ответил Крылов, – думаю, что в этом нет никакой необходимости. С детства не привык обманывать.

– Это почему же? Какой обман? Все будет нормально: и справка, и соответствующий диагноз. Мало ли что могло произойти у тебя на каникулах?

– Вы знаете, Владимир Павлович, не надо. Поэтому, спасибо Вам за предложение, но мне такая справка не нужна.

Отказ Крылова смутил его, а может, даже обидел. Однако, на лице его продолжала сиять всё та же дружелюбная улыбка.

– Все правильно, молодой человек. Это я так, проверил тебя на всякий случай, чего ты стоишь. А ты, молодец, не поддался соблазну.

Все сидящие за столом натянуто заулыбались. Посидев около часа, Крылов стал собираться. Заметив это, Катя встала из-за стола и направилась вслед за ним. Александр простился с ее родителями и вышел в коридор. Катя последовала за ним. На лестнице она обняла его за шею и поцеловала в губы.

– Ты знаешь, Крылов, я очень тебя люблю, – тихо шептала она. – Я буду скучать без тебя. Я буду тебе писать каждый день, даже не каждый день, а каждые полдня – утром и вечером!

– А я, буду ждать твоих писем, Катя. Я тоже люблю тебя и буду любить до конца своей жизни.

Он крепко прижал ее к груди. Запах волос кружил ему голову. В какой-то миг он понял, что не может оторваться от ее разгоряченного тела. Через рубашку он чувствовал, как затвердели ее соски и словно два металлических наперстка уперлись в его грудь. На верхней площадке раздались мужские голоса. Катя оттолкнула его от себя.

– Не нужно форсировать события, Крылов, – тихо произнесла она. – У нас все это впереди.

– Извини, Катя. Я не хотел тебя обидеть.

Взявшись за руки, они вышли во двор.

* * *

Машина резко дернулась и остановилась. Пересекая дорогу, шла колонна наших войск. Танки, БТР и боевые машины пехоты, поднимая пыль, шли в голове колонны. Крылов пристально вглядывался в запыленные лица солдат, стараясь угадать, о чем могли сейчас думать эти молодые здоровые ребята. Наверняка, каждый второй думал о доме, мечтал лишь об одном, чтобы целым и здоровым вернуться с этой, никому не нужной войны.

Пропустив мимо себя колонну, ЗИЛ медленно двинулся вперед, петляя по узким улицам Кандагара. Незаметно стало темнеть. Городской шум стал затихать.

– Ты что, быстрей ехать не можешь? Плетешься, словно старый ишак, – произнес Крылов. – Тебе только на катафалке работать, вот там особо спешить не нужно.

– Да я и так стараюсь, – ответил водитель и, нажав на педаль газа, заставил машину увеличить скорость.

Вскоре показались огни базы. Выйдя из машины, Крылов приказал дежурному по отряду собрать всех бойцов на плацу. Он прошел в свою комнату и, положив автомат на койку, направился в туалет. Смыв с себя дорожную пыль, офицер вернулся к себе, сел за стол. Расстелив карту, он начал внимательно изучать намеченный им маршрут движения группы.

– Товарищ старший лейтенант! Личный состав отряда построен на плацу. Дежурный по отряду, – рядовой Артемьев.

Поправив на себе куртку, Крылов вышел на плац. Послышалась команда лейтенанта Белоусова, который временно исполнял обязанности заместителя командира отряда. Строй замер по «стойке смирно». Крылов прошел вдоль строя, вглядываясь, в знакомые лица своих бойцов. Вот его глаза встретились с глазами Быстрова – бойца из Подмосковья, затем с открытым взглядом казаха Кунаева, который был родом из Казахстана. Со всеми ими он уже не раз бывал на «дороге», плутал в «зеленке» и был уверен в них, как в самом себе.

– Бойцы! Перед нашим отрядом поставлена новая сложная задача. Мы должны десантироваться на границе с Пакистаном, это почти в двухстах километрах отсюда. Задача трудная и опасная. Со мной пойдут опытные и проверенные бойцы. Всем, чей срок службы составляет меньше шести месяцев, выйти из строя.

Из строя вышли шесть человек и вопросительно посмотрели на него.

– А теперь, пусть выйдут из строя те, кто готовится к осенней демобилизации.

Из строя вышло еще пять человек.

– Вот и хорошо. Все вы остаетесь здесь, в расположении старшины базы. Остальным готовиться к выходу. Вылет группы в двадцать два часа, то есть через пять часов. А сейчас, всем разойтись.

Распустив бойцов из строя, он направился к себе, где снова начал изучать предстоящий маршрут движения отряда. Раздался легкий стук в дверь. Он оторвался от карты и посмотрел на дверь.

– Заходите, – громко произнес он.

Дверь открылась, и в кабинет вошел Быстров. За его спиной, переминаясь с ноги на ногу, стоял Горохов.

– Товарищ старший лейтенант, разрешите обратиться, – произнес Быстров, приложив руку к панаме.

– Что у вас?

– Товарищ старший лейтенант, разрешите мне и Горохову идти в рейд.

– Вы что? Я же сказал, что «дембеля» и молодые в рейд не идут. Хватит, вы уже отвоевали, пусть теперь повоюют другие.

– Товарищ старший лейтенант, – заныл Быстров. – Мы же сами хотим идти, мы же с Гороховым, как добровольцы. Я могу быть и пулеметчиком, снайпером, сапером.

Крылов посмотрел на них, не зная, какое принять решение. Немного подумав, он ответил:

– Хорошо, Быстров. Так и быть, готовьтесь.

Они радостно заулыбались и, развернувшись, направились к двери. Не прошло минуты, как в дверь снова постучали.

– Ну, что еще нужно? – раздраженно произнес Крылов, думая, что это снова вернулись Быстров и Горохов.

В кабинет вошел лейтенант Белоусов и, настороженно глядя на командира, подошел к столу.

– Может, пригласишь присесть? – произнес он.

– Присаживайся. Какие-то проблемы, лейтенант?

– Пока никаких. Скажи командир, какова задача группы? – поинтересовался он. – Почему уходим в ночь?

Крылов отложил в сторону карандаш и взглянул на офицера.

– Необходимо спасти сбитых вертолетчиков, – ответил Крылов. – Там находятся два наших экипажа. В общем, задача как всегда – иди туда, не зная куда.

– Ты что-то не договариваешь, командир. Может, ты мне не веришь?

– Об этом не может быть и речи, Белоусов. Если бы я тебе не верил, то давно бы отчислил тебя из отряда. Однако, ты прав, дело вовсе не в летчиках, как ты догадался, а совершенно в другой фигуре, которая оказалась на борту сбитого вертолета. Нам предстоит найти и доставить живым полковника Главного политического управления Советской Армии Грачева, если, конечно, он жив. По данным штаба дивизии, им интересуется не только наше командование, но и спецслужбы Пакистана и США.

– Неужели, это такая важная фигура для Пакистана и ЦРУ?

– Конечно, нет. Но они считают его почему-то сотрудником Генерального штаба, а не политуправления и тоже предпринимают все попытки выйти на него и взять его живым.

– Вон оно что. Выходит, этот полковник дорогого стоит, если наше командование на его спасение бросает нашу группу.

– Скажу тебе только одному. Не знаю, насколько это соответствует действительности, но ходят слухи, что он является родственником начальника Главного политуправления нашей армии Епишева. Вот и делай сам вывод. Поэтому командование и подняло такой большой шум вокруг его фигуры.

– Ты что, знаешь его, Крылов? – спросил он его. – Я же вижу, что вы с ним знакомы? Чего темнишь, командир?

– Ты прав. Я хорошо знаю этого человека.

– Откуда? – удивившись, произнес он. – А командование об этом знает?

– Нет. Я никому кроме тебя об этом не говорил. К чему все это. А сейчас иди, я хочу побыть один. Нужно привести в порядок свои мысли и подготовиться к рейду.

Белоусов вышел из кабинета, оставив его одного.

* * *

В середине июня следующего года Крылов с отличием окончил военное училище и приехал в Казань. Он шел по знакомому ему двору, сверкая золотыми погонами, он ловил взгляды жильцов, которые с интересом рассматривали его в открытые окна дома.

– Здравствуй, мама! Вот я и дома! – радостно произнес он, переступая порог квартиры.

Мать – женщина преклонного возраста, вытерла руки о передник и обняла сына.

– Проходи, Саша, проходи, – то и дело шептала она. – Я все глаза проглядела, как только получила твою телеграмму. – Раздевайся, я сейчас быстро накрою на стол.

Он прошел в комнату и стал переодеваться.

– Куда тебя направили служить, сынок?

– В Витебск, мама. Это – Белоруссия. Так что, вот немного отдохну и поеду. Сейчас поем и поеду к Кате, соскучился по ней.

Мать промолчала, видимо поняла, что время не вылечило ее сына.

– Ты знаешь, Саша, ко мне всю зиму забегала Ольга. Ты помнишь ее? Она живет в соседнем подъезде. Все интересовалась тобой, спрашивала как ты, когда приедешь?

– Не помню, я ее, мама. Когда, я уезжал в Рязань, она, наверное, еще в классики играла.

– Ты бы посмотрел сейчас на нее – настоящая красавица. Все при ней.

– Мама, ты, что решила меня женить на ней? Да брось ты это дело. Может, она и красавица, но я люблю другого человека.

– Дело твое, сынок, я свое уже отжила. Пойми, я тебе плохого не пожелаю…

– Хватит мама! Давай, закроем эту тему.

Умывшись, он сел за стол. Он ел и никак не мог оторваться от еды. Теперь он хорошо понял, что весь год ему не хватало этой пищи.

– Все, мама, больше не могу, – произнес он, поднимаясь из-за стола.

Он надел белую рубашку, причесался и, повертевшись у зеркала еще с минуту, направился к выходу. Мать все это время сидела на диване и смотрела на него.

«Как вырос, – думала она. – Весь в отца – те же глаза, цвет волос, фигура, такой же упрямый как он».

– Пока, мама, – произнес сын и вышел из квартиры.

Выходя из подъезда, он столкнулся с девушкой. У нее были густые русые волосы, сплетенные в косу. Лицо этой симпатичной девушки показалось ему знакомым.

– Здравствуйте, Оля. Я надеюсь, не ошибся?

– Здравствуй, Саша. Вот вы и приехали. Вы бы только знали, как вас ждала ваша мама.

– Я знаю, Оля. Она мне уже все рассказала и о себе, и о вас. Спасибо, вам, что помогали ей скоротать эту зиму. Вы проходите…

Он посторонился, пропуская ее в коридор. Он заметил, как вспыхнуло лицо девушки, как ярко загорелись ее серые большие глаза.

– А вы, что уже уходите, Саша?