Ужасные тайны старого особняка

– Хлопцы, тогда бы они не стали класть доски на прежнее место и забрасывать обоями.

Это прозвучало убедительно.

– Но чем мы поднимем доски? Тут нужна топор, стамеска или ещё что-то в этом роде.

Муравский сказал Никите:

– Сегодня уже шибко сильно поздно, скоро вечер, однако. Нужно завтра прийти с инструментами и шибко хорошо всё посмотреть.

Все с ним охотно согласились. И я тоже, хотя подумал, что можно было бы успеть всё сделать и сегодня. Но понятно, почему боится вечера Муравский, он же один из нас некрещённый. А начнёт смеркаться, так с темнотой может объявиться страшная нечисть…

Сказочные сокровища Особняка

Ночью я проснулся в каком-то совершенно необычном состоянии. Из окна светила полная луна, она хорошо освещала комнату.

Во мне бурлили неведомые силы, хотелось сделать что-то небывалое.

Я быстро оделся. Осторожно, на цыпочках, чтобы никого не разбудить, направился к двери. Рядом с ней в уголке увидел гвоздодёр. Наверное, приходил дядя Костя, сослуживец папы, и оставил его.

«Ого! Он-то мне и нужен! – обрадовался я. – Будет чем вскрыть пол с тайником в Особняке!»

Вышел из квартиры, спустился по лестнице вниз и направился в Аршинный переулок с гвоздодёром в руках.

Россыпи ярких жемчужных созвездий на совершенно чёрном небосводе не могли соперничать с затмевающим их светом полной луны. От меня отходила тёмная тень, которая находилась впереди меня и, как мне казалось, одобряла мои действия, потому я не чувствовал себя одиноким.

Дом с совершенно тёмными окнами выглядел неприятно грозным, по телу пробежала дрожь, но внутреннее чувство не дало мне остановиться, подбодрило: иди, ничего не бойся. Тень махнула рукой, показав вперёд.

Бросил взгляд на огромный дуб во дворе, тот виделся мне богатырём, расставившим в стороны руки-ветви для моей защиты: только скажи, сразу приду на помощь.

Робость прошла, я потянул скрипучую дверь и смело шагнул в подъезд.

Тут меня ждало открытие: он оказался чистым и неплохо освещённым. Непонятно откуда лившийся свет позволял всё видеть не хуже, чем на улице при полной луне.

В первой же комнате я увидел огромный сундук из дерева, потускневшего от времени. Он был высотой мне почти до пояса, не меньше в ширину, длиной метра полтора.

– Ого-го! – покачал я головой. – Откуда он тут взялся? Что в нём?

Немедленно гвоздодёром сорвал замок вместе с петлёй.

Поднял тяжёлую крышку, отбросил назад и ахнул, увидев, что он доверху наполнен монетами. Самыми разными – от маленькой копейки до десяти рублей.

Тут же принялся набивать карманы именно последними, пренебрегая более мелкими. Мысленно я прикидывал, сколько всего смогу накупить потом на них. Было очень радостно.

Когда места в карманах уже не было, я направился в соседнюю комнату. Почти на каждом шагу из карманов сыпались на пол звонкие монеты. Останавливался, старательно поднимал.

В следующей комнате тоже находился сундук. Он выглядел немного красивее, светлее. Размеры его были чуть меньше первого, но по высоте почти такой же.

Было немного жаль ломать гвоздодёром петли с замком, но пришлось. Уж слишком сильно тянуло посмотреть содержимое.

В нём оказались тугие пачки денег в банковской упаковке.

Обрадованный этим, я тут же освободил карманы, выбрасывая монеты прямо на пол, а взамен их принялся рассовывать по ним пачки пятитысячных рублей. Немало уместилось их и за пазуху. Вспомнил о родителях, вот они обрадуются, когда увидят, сколько денег я им принёс!..

Но домой я не пошёл, а по коридору прошёл в соседнюю квартиру. Здесь по углам стояли два мешка. Гвоздодёр мне уже не понадобился, положил его на пол и быстро распутал на них крепкие бечёвки, аккуратно завязанные бантиками.

В первом мешке увидел увесистые слитки серебристого металла. Сразу понял: «Это серебро!»

Во втором мешке находились точно такие же слитки, но только жёлтого цвета. «Золото!»

В минуту освободился от денежных пачек. В карманы брюк уместилось лишь по одному тяжелому слитку. Этого было мало. Я снял с себя рубашку, принялся укладывать в неё золото. Положил пару десятков, попробовал приподнять, но едва сумел оторвать от пола. С трудом взвалил себе на спину, сделал шаг, но тут же ткань рубашки затрещала, и золотые слитки посыпались на пол. Я совершил поистине козлиный прыжок в сторону, чтобы они не попали мне на ноги, иначе могли бы поломать кости.

Сбоку раздались смешки. Я посмотрел на дверной проём, а в нём стояли тёмные фигуры. Увидел страшные лица, с торчащими изо рта клыками. Они ухмылялись, видя мою неудачу.

В комнату стала протискивать уродливая старуха, одетая в драную дерюгу. Вместо волос у неё было истинное безобразие, словно воронье гнездо: во все стороны торчали грязные лохмы. Она хрипло заухала, явно беря меня на испуг:

– Чувствую русский дух! Вкусненькое мясо! Сегодня я им поужинаю!

– Подавишься, старая карга! – закричал я, хватая золотые слитки с пола.

Первым же броском метко попал в её косматую голову. Старуха ахнула, схватила за голову и жалобно заскулила. Но в комнату начали протискиваться другие чудища.

Я попятился, бросая в них золото.

Сам не заметил, как оказался в коридоре, а затем и в самой маленькой комнате, где мы днём обнаружили тайник.

У меня оставался последний золотой слиток. Собрался, что было сил метнул его в козлоногого чудища. Отступил назад, при последнем шаге моя нога угодила в пустоту, и я стал заваливаться навзничь. Повернув голову, заметил, что пол на месте тайника разобран, и я падаю в подвал, который почти доверху засыпан какими-то стекляшками.

При ударе о них боли не почувствовал, погрузился весь с головой. Испугался, что задохнусь в камнях, но потом обнаружил, что могу дышать.

Было тихо. Значит, следом за мной нечисть сюда не сунулась.

С усилием стал продвигаться в сторону, преодолевая массу стекляшек. Через пару минут оказался у стены. Шаря по ней, обнаружил, что мне повезло, тут имелась какая-то дверца. На петлях нащупал висячий замок. Подёргал его, дужка освободилась. Принялся оттягивать дверцу, прикладывая все силы, не сразу, но мне это удалось. В щель стекляшки начали сыпаться наружу и передо мной стало освобождаться пространство. Смог дышать совсем легко. И дверка пошла легче…

И вот уже я сумел протиснуться в щель.

Огляделся, я находился снаружи у дома Особняка. Из дверцы наружу продолжал литься поток стекляшек, они засыпали меня почти до колен. Под лунным светом они красиво искрились всеми цветами радуги.

Вдруг я понял, что это вовсе не стекляшки, а драгоценные камни – алмазы, рубины, сапфиры, бирюза, александриты, смарагды, яшма, сердолик, нефрит, опалы, янтарь, чаровит, жемчуг и прочие.

«Да это же лучше всех денег и золота!» – обрадовался я.

Принялся рассовывать по карманам пригоршнями драгоценные камни.

Делал это торопясь, спеша, но услышал укоризненный шелест листвы грустных ив: «эх, жадина ты, жадина…» И берёзы проявили с ними солидарность, качая ветками. Даже многовековой дуб глядел сурово, словно собирался учинить мне разнос.

Я поумерил свой пыл, принялся выбирать самые большие и красивые камни.

Тут со скрежетом через щель вывалился огромных размеров тёмно-вишнёвый рубин, размером с мою голову.

«Всё, больше мне ничего не надо!» – с этой мыслью я поднял огромный переливающийся всеми оттенками красного и рубинового цветов огромный кристалл, как вдруг меня схватила огромная когтистая лапа из прохода в стене и потянула внутрь подвала.

От страха я закричал, отчаянно упираясь, но чудище неумолимо подтягивало меня к себе. Я уже не думал о драгоценностях, а бился за свою жизнь, крича и сопротивляясь изо всех сил…

Меня потрясли за плечо и кто-то голосом Сеньки спросил:

– Ты что плачешь? Сон страшный приснился?

Я заморгал глазами, внезапно осознав, что нахожусь в постели, а все сокровища Особняка – это лишь сон. Облегчённо вздохнул. Сеньке же сказал:

– Да, снилась всякая чепуха.

– А мне вчера Кощей снился! Тоже страшно было!..

– Иди, спи, – оборвал я брата. – Завтра расскажешь про своего Кощея. Уже очень поздно.

– Он вовсе не мой, он из леса прискакал на чёрном коне, – ответил Сенька, но послушно вернулся к своей кровати. – ЫЯ его почти не испугался, только чуть-чуть…

Я был доволен, что он меня спас от страшной волосатой лапы, но вместе с тем испытывал досаду, что не смог захватить тот огромный рубин и принести его домой.

Удивлялся, как это я сразу не понял, что вижу сон, ведь здание было совсем не такое, как в реальности: заметно выше, имело кривые стены, странной формы крышу и окна. Моя тень мне знаки подавала. Но так во сне бывает, всё реальным кажется. Пока не проснёшься, этого не осознаёшь.

Кирпичная стена

Я никому про свой сон рассказывать не стал, а идти в Особняк мне хотелось ещё меньше прежнего. Но пришлось, увы.

После школы, я дольше обычного засиделся за гречневой кашей, ел её неторопливо, разговаривая с мамой. Потом не спеша пил компот. Но отвертеться от похода не удалось. Прибежал Никита. Пришлось выйти к нему и сказать, что собираюсь, почти готов. Соврал:

– Не знаю, что взять, чтобы приподнять крышку. Ищу, но никак не найду.

– А я нашёл! – похвастался Никита и показал мне монтировку. Совсем такую же, с какой я направился в Дом во сне. Едва удержался от желания рассказать свой страшный сон.

– Сейчас выйду, – сказал я.

Никита спустился во двор. Я принялся собираться, но ко мне привязался Сенька, ему тоже захотелось на улицу.

Я наотрез отказал ему:

– Отстань от меня, мой хвостик!

Он пожаловался маме:

– Алёшка не хочет брать меня на улицу!

Вышла из кухни мама:

– Возьми с собой ребёнка, пусть тоже погуляет. Одного пускать его нельзя, а я занята. Ты старший брат, должен заботиться о младшем.

Поневоле пришлось согласиться – «бремя старшего брата», что с этим поделаешь. Спор с мамой мог мне дорого обойтись, лучше не спорить. Вспомнил подходящую к данному моменту пословицу: «Чем язык скупее на слова, тем твоя целее голова».

– Одевайся быстрее, настырный ребёнок, – со вздохом сказал я Сеньке.

Пришлось ждать, пока он натянул свои тёмно-синие бриджи с красными лампасами, рубашку-косоворотку. Затем мама пригладила ему непослушные вихри на затылке и проводила нас.

Мне пришла мысль, оправдаться перед нашими: мол, мама велела погулять с братом, пусть идут в Особняк без меня.

Но мои надежды не оправдались, уловка не сработала. «Добавка» ко мне в виде Сеньки их не обрадовала, но Алёнка сказала:

– Его взять можно, он же крещёный. Это сразу видно, ведь он носит косоворотку.

В этом можно было не сомневаться, ибо был виден крестик на шее Сеньки. В прошлом году его окрестили. Потому и рубашку специально купил, в ней крестик не вываливается наружу.

Гурьбой двинулись в Аршинный переулок. Все мы были одеты по-обычному, только Алёнка вырядилась, словно в настоящий поход. На ней был джинсовый комбинезон со многими карманами. Даже ниже колен сбоку имелись небольшие продолговатые карманчики. Она походила на туриста или рабочего.

Когда мы подходили к Особняку, то я обратил внимание на колышущиеся верхушки деревьев сирени. Странно, внизу ветра не было, значит, он дул лишь сверху, на уровне крыш.

Дверь Дома оказалась закрытой, в петли для висячего замка кто-то просунул палку, она держала створки. Мы её вынули, после чего прошли внутрь. По засыпанному мусором и грязью коридору прошли к маленькой комнате.

Здесь наш ждал сюрприз: тайник был вскрыт, его деревянная крышка валялась в стороне, открыв тёмный провал подвала.

– Тут уже кто-то побывал до нас, однако! – воскликнул Муравский. – Мы шибко сильно опоздали!

Никита сокрушённо помотал головой:

– Эх, нужно було вчера его открывать.

– Неужели? Забыл, что вчера нечем было открывать? – напомнила Алёнка.

Заглянув вниз, мы увидели грубо сколоченную лестницу. Сделана она была просто и грубо: к двум длинным деревянным брусам приколотили огромными гвоздями поперечные доски шириной в ладонь. Верх её как раз доставал до массивной балки перекрытия пола.

– Зачем её принесли? – спросил Димка.

– Не иначе как для того, чтобы спуститься вниз, – ответил на его вопрос Сенька.

Мы рассмеялись.

– Цэ и без тебя понятно, – сказал Никита. – Лестница эта зовсим не для того, чтобы залезть на потолок, а дабы спуститься в подвал. Дякую, хлопец, объяснил, а без тебя бы мы этого не зрозумили.

– Они искали клад! – воскликнула Алёнка. – Интересно, нашли?

– Нужно посмотреть, однако, – решил Муравский и первый спустился в подвал.

За ним последовали Димка, Никита, Алёнка и я с Сенькой.

Подвал оказался маленьким, мы едва разместились в нём. Его освещал квадрат солнечного света, который отбрасывало вниз стекло двери в маленькую комнату. Нам в этом повезло и после того, как наши глаза привыкли к контрасту света и тьмы, стали хорошо всё видеть. В самом тёмном углу земля была перекопана и рядом валялась старая лопата с новой ручкой из бруса, похожего на те, которые были использованы для изготовления лестницы. Низ его был обструган и вогнан в штык лопаты.

– Видите, здесь был клад. Его выкопали, – уверенно произнесла Алёнка.

– Мы шибко сильно опоздали, однако, – с сожалением сказал Муравский. – Теперь искать бесполезно, однако.