Солнечный дождь из черной дыры

– Шпицы, так же как вы, всегда улыбаются!

– Очень интересно! – оскорбился Сергеев. – Овчарки, между прочим, тоже, бывает, улыбаются, а я, значит, как шпиц! Тогда, если я на шпица похож улыбкой, то вы, милая Юлия, всем остальным. Такая же мелкая, рыжая и рычащая.

Юлька возмущённо отвернулась от него, не удостоив ответом, а Сергеев тихо засмеялся.

* * *

Отчёт принимали комиссионно. Присутствовали учёные и представители заказчика, т. е. из Минобороны. При этом некоторые члены комиссии были предубеждены против Сергеева, как исполнителя проекта. Он слишком молод, выскочка с периферии, и, вообще, для такого проекта да с таким финансированием есть более надёжные исполнители и никуда из Московской области уезжать не надо. Юля волновалась безумно! Она понимала, что Сергееву защищаться придётся одному. Она просто на подхвате, если возникнут вопросы экономического характера. Юля все цифры знала наизусть, столько раз она перепроверяла свою часть отчёта. Она волновалась за Сергеева. Представляла, как он выйдет сейчас перед таким солидным собранием со своей фирменной насмешливой улыбочкой, вытащит из кармана, как фокусник, выпестованные образцы кристаллов и начнёт вдохновенно рассказывать, перемежая речь остроумными вставками и зарисовками. Когда в университете Сергеев выступал с докладами на конференциях, вещал о малопонятных процессах синтеза, нанокерамике, твердотельных лазерах, он увлекался и увлекал коллег. Серьёзные научные вещи перемежались шутливыми примерами. Студенты души в нём не чаяли, он умел интересно и доступно рассказать о сложнейших вещах на грани физики и химии. Юлька думала, что эти люди, элита науки, вряд ли поймут научную увлечённость Сергеева и… могут его обидеть.

Однако представлять результаты работы лаборатории вышел совсем не тот обаятельный шалопай, который полчаса назад флиртовал в приёмной с секретаршей. Сергеев держался уверенно, докладывал коротко, чётко и только по делу. Перед ним были такие же профессионалы и занятые люди, которых интересует только дело. И им было интересно! Его много спрашивали, он отвечал, вежливо спорил, если был не согласен с собеседником.

И Юлька вдруг загордилась, глупо и совершенно безосновательно! Смотрите, люди, какой незаурядный мужчина, только руками не трогайте, потому что с ним я. Вы полюбоваться можете, но уходит от вас он со мной. Юлька даже рассмеялась таким мыслям. Разулыбалась, как дура. Ты же совершенно здраво можешь его оценить. И ты понимаешь, что такие, мягко говоря, не обделённые женским вниманием мужчины априори влюблённые в себя эгоисты. Завести с таким даже сиюминутную интрижку – это себя не уважать. Он знает, что ты хочешь услышать, и говорит это. Через два дня после того как ты падёшь к его ногам, он в лучшем случае не вспомнит, как тебя зовут. А в худшем – будет обсуждать тебя с красоткой Катей. Вот Катя для него самая подходящая пара. Красива, знает цену себе и знает, чего хочет от него. И на такие мелочи, как мужское непостоянство, она просто не будет обращать внимания до тех пор, пока это не сказывается отрицательно на её банковском счёте. Настоящая профессорская жена. В том, что Роман – перспективный учёный и в будущем доктор наук, профессор, не сомневался никто.

Члены комиссии пытали Сергеева часа три все вместе. Потом после заседания он беседовал со своим ненаглядным профессором Витоновым. Освободились Юлька и Роман Александрович ближе к вечеру. На прощанье Юля одарила Ангелину надменным взглядом.

Первым делом Роман потянул Юльку в ближайшее кафе. Сданный отчёт следовало отпраздновать. Они выпили шампанского. Оно как-то быстро ударило в голову, голова закружилась, и стало так радостно, что даже захотелось танцевать. Юлька влюбилась в этот замечательный шумный город за стеклом, в этого вальяжно развалившегося напротив мужчину с насмешливой улыбкой, едва различимой на губах… жёстких, таких мужских. Юлька перевела взгляд на его руку, расслабленно лежавшую на столе. Это была рука не учёного, а, скорее, какого-то механика из гаража. Крупная кисть, жилистая с длинными пальцами и толстыми венами, как жгуты, перекатывающимися под кожей.

– Что вас так заинтересовало в моих руках? – спросил Роман.

Юлька не сразу поняла вопрос, она внимательно разглядывала его, посмотрела в лицо, и её слегка разозлила его насмешливая улыбка.

– Да вот, удивляюсь, как можно такими крупными руками, медвежьими, я бы сказала, работать на вашем уникальном оборудовании и ничего не поломать?

– Медвежьими? – он не разозлился в ответ. – Вы не правы, Юля, это руки хирурга.

– Хм, – преувеличенно саркастично усмехнулась Юлька, – этот хирург оперирует горбатых китов?

Роман вдруг слегка подался вперёд и потянулся к её руке. Удивительно нежно он коснулся кончиков её пальцев. Обвёл контур ноготка на безымянном пальце. Юля не могла отвести глаз от его руки. Она не просто почувствовала лёгкий ожог, а увидела искорку, пробежавшую между соприкоснувшимися пальцами. Его рука скользнула совсем немного выше, и его пальцы вошли меж её пальчиками, образуя замочек. Это простое прикосновение показалось таким интимным, что Юлька очнулась, щёки запылали. Она мельком глянула на Романа, с лица которого вдруг исчезла самодовольная расслабленность, а осталось растерянное удивление.

– Долго мы тут сидеть будем? – грубо спросила Юлька. – Я в Москве первый раз. Я хочу хотя бы Красную площадь успеть посмотреть. Вы можете заниматься своими делами, я сама поеду. Вы мне только объясните, как туда добраться.

– Если моя компания вас, Юля, не сильно раздражает, то я с удовольствием тоже погуляю по площади.

Юлька вскочила из-за стола и направилась к выходу:

– Меня ваша компания не раздражает… сильно!

Однако компания раздражала. Спокойствия не было и следа. Юлька то пререкалась, то смеялась, то стеснялась. Молчание было напряжённым, попытки вести нейтральный разговор глупыми, шутки злыми. За своё бестолковое поведение всю вину она справедливо возлагала на Сергеева. Он её провоцировал, дразнил. Но это раздражение почему-то делало её сильнее, тонизировало, как холодный душ, дарило подъём сил и настроения. На каждый его укол она искала ответ, находила и радовалась, как победитель турнира. Если бы они дрались на шпагах, Сергеев истёк кровью из многочисленных уколов, нанесённых ему Юлькой.

Они гуляли по Красной площади, в Зарядье, по Варварке, мимо палат бояр Романовых, мимо Старого английского двора…

Часов в десять Роман предложил отвезти Юльку в гостиницу, и она напоследок съязвила:

– А вас, Роман Александрович, ваша девушка не заждалась? Вы тут гуляете, а она вас с борщом и котлетами дожидается. Как это вы так с женщинами беспардонно обходитесь?!

– Какая девушка? – уточнил Сергеев.

– Как какая? Или у вас их в Москве несколько! Город большой!

– А поехали к ней в гости! – неожиданно пригласил Роман. – У неё борща на гостей хватит. Она у меня домовитая.

Юлька от неожиданности не успела остановить Сергеева, а он потянул её за руку в метро.

* * *

Дверь открыла женщина за пятьдесят, высокая, стройная, с такими же смешинками в глазах, как у Романа Александровича.

– Ромка, ну где ты бродишь?! Заходите скорее, – она совсем не удивилась присутствию Юльки, как будто ждала её тоже. – Мы с отцом уже хотели спать ложиться. Я уже бигуди достала, чтобы крутить, стояла бы тут сейчас в бигудях!

– Ты не крутишь бигуди, – улыбнулся Роман.

– Откуда ты знаешь, ты месяцами у нас не появляешься! – рассмеялась она и без паузы крикнула куда-то вглубь коридора, – Саша, Ромка пришёл с гостьей, надевай фрак!

Обалдевшая от приёма Юлька прошла в гостиную.

– Ух ты! Огонёк какой! Как наш Стас! – вместо приветствия воскликнул здоровенный мужик, вышедший на шум.

Юлька поняла, в кого Роман Александрович вымахал такой длинный. Только его отец был, как говорится, в теле, не полный-толстый, а огромный.

– Ромка, ну знакомь нас, – потребовала хозяйка.

– Это Юлия, – представил Роман, чуть помедлил и добавил, – Вадимовна Чечёткина. Мы вместе работаем. Отчитывались сегодня вместе.

– Юля, – поправила его Юлька.

– А это мои и Стаса родители – Мария Николаевна и Александр Фёдорович.

– Вы же голодные, – спохватилась Мария Николаевна.

– Нет-нет! Спасибо, – тут же отказалась Юля.

– Ещё какие голодные, – перебил её Роман. – Мы часов пять по Москве бродили.

– Так у меня всё готово!

– Я вам помогу, можно? – вызвалась Юлька.

– Конечно, пойдём на кухню, – позвала Мария Николаевна.

Уютная кухня была родственницей кухни в квартире Стаса. Мария Николаевна быстро разогрела в духовке мясо с картошкой, Юльке доверила резать помидоры и огурцы для салата.

– Мария Николаевна, вы извините меня, пожалуйста, за поздний визит. Мне следовало хотя бы чего-нибудь к чаю купить. Но я, правду сказать, не знала, куда иду, – Юлька чувствовала смущение.

– Что вы, Юля, какие пустяки! Не хватало ночью бегать круглосуточные магазины искать, вместо того, чтобы с нами лишний час провести. А гостям мы всегда рады. Мы как в Москву перебрались, теперь чаще с родными и друзьями видеться стали. Просто так мало кто в гости поедет, а тут кто в командировку, кто по ещё каким делам. Вот из квартиры ещё запах морского прибоя и тихоокеанской сельди не выветрился. Мой троюродный брат из Владивостока приезжал. Это же радость какая! Мы с ним двадцать лет не виделись. Иначе мы бы с Александром Фёдоровичем тут совсем закисли бы.

Разговаривая, она споро и быстро продолжала накрывать на стол, нарезала колбасу, сыр. А Юлька постоянно отвлекалась на разговор.

– В этой квартире всегда гостей много было, – продолжала Мария Николаевна. – Это моих родителей квартира. Дом старый, квартира большая, здесь даже какое-то время коммуналка была. Потом её как-то быстро расселили. Мой папа видным инженером был, поэтому нас, так сказать, расширили. Я здесь родилась и жила с родителями. Когда с Александром Фёдоровичем познакомилась, замуж вышла, мы с ним из Москвы уехали. Он у меня такой деятельный всегда был. Ураган! На одном месте не мог долго сидеть. Поэтому и профессия у него – геолог. Где мы только не жили. Всю Сибирь исколесили. Ромке довелось страну посмотреть. А как Стасик у нас появился, мы на юге осели. Захотелось солнца, фруктов. Стас, кстати, терпеть не может, когда его Стасиком зовут, не солидно. Не говорит, но я-то вижу, как в глазах молния сверкнёт. А мне так хочется ласково его называть.

– Тяжело вам одной с тремя мужчинами было? – спросила Юлька.

– Нет, они у меня самостоятельные. Мальчишки! К столу! Всё готово, – крикнула Мария Николаевна.

На кухню ввалились мужчины. И вполне приличного размера кухня сразу стала тесной. Александр Фёдорович уместно смотрелся бы где-нибудь на пике Эльбруса. Под стать ему и жена. На соседнем пике поменьше она быстро организовала бы сытный суп с тушёнкой и чай с малиной, чтобы покоритель Эльбруса ангину не подхватил. Юлька улыбнулась своим мыслям, и у неё засосало под ложечкой от голода.

* * *

– Я как королева всегда жила под заботой таких кавалеров, – продолжала рассказывать про своих мальчиков Мария Николаевна. – Стасик – это же просто воплощение материнской мечты, а не ребёнок. Он такой спокойный, здравомыслящий, ни разу слова грубого от него не слышала, обязательный, всегда у него порядок в комнате, в вещах. Оценки прекрасные. Учителя его любили. Я в школу только за похвальными грамотами ходила. Вы не поверите, из-за чего я переживала, пока он рос! Я волновалась, что он максималист! Я боялась, что он в жизни будет слишком требователен к себе. И он действительно такой. Так что все седые волосы на моей голове – это заслуга вот этого шалопая.

Она, шутя, отвесила мягкий подзатыльник Юлькиному начальнику.

– Вот за ним глаз да глаз нужен был. Ромке, видимо, гены деда достались. Как он нас не взорвал, до сих пор удивляюсь. Всё время что-то придумывал, изобретал.

Мария Николаевна вспомнила собаку-инвалида с колесом вместо ноги. Бедное животное сбила машина. Ромка приволок собаку домой, заднюю ногу ей пришлось ампутировать. К врачу её возил, научился уколы колоть, в общем – выходил. А потом смастерил ей колесо вместо ноги. Собака прожила у Сергеевых всю свою собачью жизнь, прекрасно бегала на трёх ногах, а по праздникам носила ненавистное ей колесо. Потом вспомнили взорванный пятиклассником Сергеевым стол в учительской. Классная на всю жизнь запомнила неудавшийся фейерверк, подготовленный в честь её дня рождения любимыми учениками. Автором взрывной смеси, конечно, был Ромка Сергеев. Александр Фёдорович возражал, говорил, что жена помнит только проколы, а победы в олимпиадах по физике, химии и математике забывает. А он помнит! И как мальчишки ему в гараже всегда помогали, а как на байдарках сплавлялись…

Юлька смеялась и чувствовала, будто давно знает Сергеевых. Время бежало незаметно, и очнулась она очень поздно.

– Мне же в гостиницу пора! Простите, что я так загостилась!

– Какая гостиница, – успокоила её Мария Николаевна. – У нас места достаточно, мы вас никуда не отпустим.

Юльку устроили в гостевой спальне, так они называли обычно пустующую комнату. Роман Александрович улёгся в гостиной, в которую выходила дверь Юлькиной комнаты. Когда все уснули, Юлька случайно в приоткрытую дверь подслушала разговор матери с Романом.

Мария Николаевна пришла к сыну и уселась с краю к нему на диван.

– Ромка, мне понравилась эта девочка. Она показалась мне очень искренней.

Роман заворочался, заворчал, а потом вполне чётко сказал:

– Мам, ты неправильно всё поняла. Она девушка Стаса. Он её любит.

Мать немного помолчала.

– Тогда ты должен уступить, – грустно сказала она. – Ты старше, сильнее, Стасику так много досталось в жизни…

– Да я ни на что не претендую, мам, – нетерпеливо перебил её Роман. – Просто маленькая девочка, нигде никогда не была. Я её выгулял по Москве. Не хватало ещё, чтобы она потерялась в незнакомом городе, а я бы её искал.

– Бедный мой мальчик, – не обратила внимание на ворчанье сына Мария Николаевна, – я же вижу, как ты на неё смотришь.

Она вздохнула и ушла к себе. Юлька села в кровати, сердце вдруг забилось сильно-сильно. Чтобы на корню задушить появившееся ожидание чего-то волшебного, Юлька стала вспоминать, как Сергеев смотрит на Катю, как она сидела у него на коленях. Этого Мария Николаевна не видела! Теперь Юлька не могла спать от злости. Нашёлся добродетель, выгулял маленькую дурочку по Москве! Заснула Юлька только с первыми лучами солнца.

* * *

В аэропорту Юлю встречал Стас на Юлькиной машине. Он забрал машину с парковки университета, сгонял её в сервис. Юлька, не привыкшая к заботе, была ему благодарна. Радость встречи, благодарность за заботу, приятные новые впечатления от путешествия… Всё это привело Юльку в небольшое состояние эйфории, счастья, которого было так мало в её жизни.

– Чего это ты такая довольная? – с подозрением спросил её Стас, после того, как она при встрече бросилась ему на шею и расцеловала в обе щёки. Было заметно, что ему приятна её радость.

К ним подошёл Роман. Братья тепло поздоровались.

– Поедешь с нами? – пригласил его Стас.

– Спасибо, я машину здесь на парковке оставляю всегда, ты же знаешь. Так что ты вполне мог бы не ехать в аэропорт. Я довёз бы Юлию домой. Хотя, я же понимаю, влюблённым каждая минута рядом дорога, – со странным сарказмом в голосе закончил Сергеев и попрощался.

– Чего это он? – удивилась Юлька.

– Он к тебе клеился? – Стас внимательно присмотрелся к Юльке.

– Нет, – быстрее, чем следовало, ответила Юлька. – Он же думает, что я твоя девушка! Кстати, Стас, а почему ты ему не расскажешь, что ты мой брат?

Стас промолчал и ответил, только когда они сели в машину и тронулись с места.

– Понимаешь, я хочу тебя уберечь от Романа. Он мой брат, и я очень хорошо его знаю. Он совсем не способен на глубокие чувства. Это не его вина, просто он такой, какой есть. Я его очень люблю, но тебя люблю тоже. И мне будет больно, если он разобьёт тебе сердце. Поверь, я знаю, о чём говорю. Он не пропускает ни одной юбки, ни одной мало-мальски симпатичной мордашки. Он обаятелен, и все эти дурочки легко в него влюбляются. А потом рыдают. Все барышни в вашей лаборатории побывали в его постели. Он сам мне об этом рассказывал. Поэтому они к тебе так агрессивно настроены. Ты свежая кровь. Но пока он думает, что ты моя девушка, он будет держать дистанцию. Хотя, я вижу, что даже это его не остановило и он приставал к тебе, – с горечью сказал Стас.

– Нет, нет, он совсем не приставал. Он был такой, как всегда. И он мне совсем не симпатичен, как мужчина. Ты напрасно волнуешься, – поспешила успокоить Стаса Юлька.

– И потом, – продолжил он и усмехнулся, – Роман – болтун, он никогда не мог хранить тайны. Они из него сыплются, как из решета. Если он узнает, что ты моя сестра, об этом через пятнадцать минут будут знать родители. А я пока не готов нанести им такую рану. Тем более, пока это только домыслы Веры Борисовны.

– Да никакие это не домыслы! – тут же возмутилась Юлька.

– Ладно-ладно, – прервал её возлияния Стас.

Юлькина радость быстро улеглась. Она вернулась домой.

Глава 4. Матушка, практическая магия и жених

Юля уехала в командировку на три дня. И три дня не приезжал Стасик. Сегодня вечером возвращается Юля. Стасик её встретит в аэропорту, привезёт домой, и Юлька уговорит его остаться. Вере как будто выписали путёвку в новую жизнь. Она очень давно не получала удовольствия от домашних забот. Сегодня рано утром она съездила на рынок, купила свежего мяса, овощей, фруктов. Выбирала всё самое свежее, самое вкусное, самое красивое. Скупилась так, что домой пришлось возвращаться на такси. На кухне всё пеклось, жарилось и варилось, когда Вера выскочила из дома в ближайший поселковый магазин докупить кое-чего из забытого утром. Выскочила, как была, в домашнем костюме. Из магазина по просёлочной дороге Вера почти бежала, беспокоясь о брошенной без присмотра печке. Приближающуюся сзади машину она услышала издалека и прижалась ближе к обочине, чтобы не мешать автомобилю. Неожиданно машина резко затормозила рядом с Верой, распахнулись задняя и передняя двери, и оттуда выскочили два крепких парня. Вера даже ойкнуть не успела, как её затолкали в машину и медленно поехали дальше.

Вера испугалась, грубые мужские руки больно сдавили руки и плечи. Она собралась было закричать, но увидела перед собой доброе лицо Матушки.

– Верочка, птичка моя, ну что ж ты меня совсем забросила, ни разу не пришла? Ведь уже не неделя, гораздо больше времени прошло, – тихим ласковым голосом спросила Матушка и грустно улыбнулась. – Меня сестры спрашивают, где наша Верочка, где солнышко наше ясное? Неужели она забыла про своих несчастных сестёр, которые столько для неё сделали, так её любят, скучают? Поезжай, говорят, Матушка, узнай, всё ли хорошо у нашей птички?

Вера оглянулась на того, кто так бесцеремонно затолкал её в машину и с удивлением, сменившимся ужасом, узнала Толика. Только лицо у него было совсем другое, губы плотно сжаты, глаза вдруг обрели смысл, и взгляд стал тяжёлым и мрачным. Она поскорее отвернулась от него. Водитель и второй мордоворот сидели с ничего не выражающими лицами: прикажут – отпустят Веру, прикажут – закопают.

– Всё хорошо, Матушка! Вы напрасно беспокоились обо мне. Я на днях собиралась к вам забежать, – скороговоркой ответила Вера. – Я просто очень занята была. У меня же сынок нашёлся!

– Сынок? – на лице Матушки промелькнуло нечто похожее на удивление.

Она отвернулась от Веры, уставилась в окно и спросила ничего не выражающим голосом:

– И как он нашёлся?

– Его моя дочь домой привела, сама не зная, кто это! Они на работе познакомились. Вот такое чудо произошло…

И вдруг Вера устыдилась, встретив осуждающий взгляд Матушки.

– Чудо, говоришь?

Ведь Матушка знала, как она лишилась сына. Раньше для Веры это было горем, а сейчас стало стыдом. На ней, на Вере, грех так и остался. Имеет ли она право так легко и счастливо радоваться, зная, что позволила сделать со своим ребёнком когда-то давно? Матушка будто читала мысли Веры и смотрела на неё даже с какой-то брезгливостью.