Лорд и леди Шервуда. Том 1

Епископ от возмущения не нашелся, что возразить Марианне, и лишь бросил на нее откровенно недобрый взгляд, на который она ответила самой безмятежной улыбкой.

– Милая леди Марианна, – к ее плечу склонилась леди Беатрис, – ведь вы хорошо знаете доблестных рыцарей Ноттингемшира? Как вы полагаете, кому будет присуждена победа?

– Все зависит от того, кто возглавит рыцарей, когда они будут сражаться двумя отрядами, – начала Марианна, но ее прервал восторженный возглас Брайана де Бэллона:

– У меня нет никаких сомнений, что победителем станет благородный Гай Гисборн!

Брайан де Бэллон был представлен Гаю будущим тестем незадолго до начала турнира, и всем было очевидно, что очарование Гая в немалой степени подействовало как на самого юношу, так и на его сестру. Они оба, не сговариваясь, радостными криками приветствовали каждую его победу. Сам Брайан де Бэллон накануне, готовясь выступить на турнире, повредил на ратной тренировке руку и теперь к своему глубокому огорчению мог оставаться только зрителем.

– А я, – вмешался сэр Рейнолд, – сделал бы ставку на сэра Роджера, хотя и отдаю должное доблести своего воспитанника.

– Суета сует! – вздохнул епископ, пряча озябшие руки в широкие и подбитые мехом рукава.

– В любом случае, милая Беа, не может быть сомнений в том, кто из дам получит сегодня венец королевы любви и красоты. С копья Роджера Лончема или с копья Гая Гисборна – все равно это будет одна и та же леди, – сладким голосом, в котором еле слышался яд, промурлыкала леди Клод.

– Конечно, нет сомнений! – отозвалась Марианна, сделав вид, что не заметила иронии. – Только невежа посмеет вручить этот венец кому-то, кроме вас, учитывая, что турнир затеян в честь вашей помолвки.

– Ах нет! – рассмеялась леди Клод. – Значит, вы отвлеклись и не слышали герольдов, когда они, оглашая правила турнира, объявили, что венец может быть вручен любой, только не мне! Коль скоро мой дорогой Брайан сегодня не может принести мне этот венец на своем копье, – и она ласково погладила жениха по богато расшитой перевязи, которая поддерживала пострадавшую руку Брайана де Бэллона, – то он и вовсе мне не нужен. Да я оскорбила бы своего будущего супруга, приняв этот венец из других рук!

Брайан де Бэллон поблагодарил невесту учтивым поцелуем, и она весело продолжала болтать, обернувшись к леди Беатрис:

– Судите сами, Беа, кому еще может достаться титул королевы любви и красоты, если мы пришли к согласию, что победителем будет либо ваш дядя, либо сэр Гай! Кому сегодня с таким постоянством оказывает внимание сэр Роджер, уже заметили все. Но вы, наверное, не знаете то, о чем знает в наших краях каждый: сэр Гай – самый преданный рыцарь леди Марианны. Он давно избрал ее своей Прекрасной Дамой и верно служит ей, как паладин Пречистой Деве!

С хорошенького личика леди Беатрис исчезла улыбка, и теперь она поглядывала на Марианну с плохо скрываемой завистью и даже враждебностью. Марианна же помрачнела и задумалась, поглядывая на ристалище уже без всякого интереса.

Когда трубы возвестили окончание одиночных поединков и рыцари удалились в свои шатры, чтобы отдохнуть и приготовиться к сражению двумя отрядами, Марианна сделала знак Клэренс следовать за ней. Девушки незаметно покинули оживленных гостей и, спустившись с помоста по лестнице для слуг, оказались позади галереи. Марианна отдала Клэренс свой издали приметный плащ из белого сукна, подбитый по краям и подолу темными куньими спинками, и завернулась в длинную накидку Клэренс из серой шерсти.

– Жди меня здесь! – шепнула она подруге и затерялась в толпе, окружавшей турнирное поле.

Оставшись никем не узнанной, она без приключений добралась до шатра, над которым развевался флажок с гербом Гая Гисборна. Ратник у входа в шатер загородил ей дорогу, и Марианна сбросил с головы капюшон. Обнаруживая себя, она ничем не рисковала: все знали, что ратники Гая никогда и ни с кем не откровенничают ни о своем лорде, ни о его делах. Пытаться их подкупить значило бы встретить свою погибель. Узнав Марианну, ратник склонил голову в почтительном поклоне и откинул полог шатра.

Гай, раздетый до пояса, низко наклонился над лоханью, а оруженосец поливал водой из кувшина его шею, плечи и спину. При виде Марианны Гай немедленно выпрямился и взял полотенце с плеча оруженосца. Если он и был удивлен ее внезапным появлением в своем шатре, то не подал вида.

– Что ты здесь делаешь? – спросил он, растирая полотенцем шею и грудь, на которой выступали мускулы, не расслабившиеся после долгого напряжения.

Было заметно, что он устал после многочисленных поединков, которые ему пришлось сегодня выдержать, победив во всех до единого.

– Зачем ты пришла? – повторил Гай, небрежно отбросив полотенце, и знаком приказал оруженосцу подать свежую рубашку. Угадав причину молчания Марианны, он ободряюще кивнул ей. – Можешь говорить так, если бы мы были одни.

– Ты говорил, что ты друг мне, и я всегда могу обратиться к тебе за помощью! – сказала Марианна, садясь на маленькое складное кресло, которое ей услужливо придвинул оруженосец.

Гай, зашнуровывая ворот рубашки, бросил на Марианну долгий внимательный взгляд.

– И моя помощь понадобилась тебе так внезапно и незамедлительно, что ты не стала ждать окончания турнира? Что же мне требуется сделать, чтобы помочь тебе?

– Стать победителем турнира, – без малейшего промедления ответила Марианна.

– Всего-то? – и Гай рассмеялся. – Ты хочешь, чтобы я посрамил сэра Роджера, который рвется к победе, стремясь принести тебе на своем копье венец королевы турнира?

– Если и ты так говоришь, значит, он и впрямь хочет осчастливить меня этим золотым безвкусием, утыканным сердечками!

– А ты представь! В твою честь зазвучат трубы, герольды закричат: «Слава леди Марианне, королеве любви и красоты!», сэр Роджер склонит перед тобой голову, чтобы ты увенчала его венцом доблести…

– …и потом он весь ужин будет докучать мне своим обществом, имея на то полное право! Он и так докучал им всю дорогу до Ноттингема. Чего он хочет добиться?!

– Получить великолепный повод сделать тебе предложение руки и сердца, – пожал плечами Гай. – Твоя красота свела его с ума, как ты могла бы уже заметить.

– Красота! А может быть, мое приданое? – желчно спросила Марианна.

– Что ж, твое приданое им тоже было принято в расчет, – рассмеялся Гай. – Тебе пора привыкнуть, что твое очарование отнюдь не заставляет забыть о богатстве твоего отца и твоем родстве с принцем Ллевелином. Но стоит быть справедливым к сэру Роджеру: им прежде всего руководит любовный пыл, которым он горит с первого дня знакомства с тобой.

– Ох, этот пыл пугает меня больше его практических расчетов! – призналась Марианна, мрачно глядя перед собой.

Подойдя к ней, он опустился на одно колено, взял руки Марианны в свои ладони и заглянул ей в глаза.

– Он действительно так неприятен тебе, Златокудрая? – спросил Гай участливым тоном, и оруженосец, невольно прислушивавшийся к разговору, поразился необычайной ласковости, прозвучавшей в голосе его господина, обычно суровом и властном. – Ведь у него честные намерения. Роджер Лончем в большой милости у принца Джона, богат, из весьма могущественной семьи. Если ты согласишься принять его предложение, то брак с ним вознесет тебя почти вровень с супругой принца. Самые знатные лорды и леди Англии почтут за честь служить тебе!

Он замолчал, испытующе глядя на Марианну. Ему хотелось узнать, был ли он прав, когда утвердился во мнении, что для нее ни власть, ни почет, ни богатство не имеют особой ценности. Да, она не отвергала их, принимая как должное, но они ли определяют выбор ее сердца? Если ее задумчивые глаза сейчас загорятся блеском и предвкушением, он будет разочарован, но от души пожелает ей счастья, как и говорил Лончему.

– Я лучше умру, – тихо сказала Марианна, с силой сжав руки Гая. – Когда он на меня смотрит, мне становится не по себе: словно он уже все за меня решил. Осталось лишь выбрать надежный замок, под которым запереть меня от всего света! Правду ли говорят, что его жена умерла от побоев?

– Такие разговоры ходили, но доказательств вины сэра Роджера нет. Возможно, ему приписали ее неожиданную смерть из-за его вспыльчивости и горячего нрава. В противном случае его подверг бы опале собственный брат, который в то время еще был у власти. Если твои сомнения основаны только на этих слухах, можешь смело отбросить их и принять его предложение. В благодарность он бросит весь Лондон к твоим ногам!

– Нет! Пусть оставит себе или прибережет для той, что оценит Лондон у своих ног! – решительно ответила Марианна. – Всякий раз, когда он пытался дотронуться до моей руки, меня передергивало от отвращения и я ничего не могла с собой поделать.

Выслушав ее, Гай едва заметно улыбнулся. Он был доволен тем, что не ошибся в ней.

– Тебе не придется сегодня тяготиться его обществом. Не огорчайся.

Отпустив ее руки, он легко поднялся с колена и помолчал, раздумывая, как помешать планам Лончема, не сделав его при этом врагом.

– Не окажешься ли ты в опасности, если согласишься на мою просьбу? – с тревогой спросила Марианна, проницательно глядя на Гая. – Ведь Лончем может захотеть отомстить тебе?

Гай в ответ пренебрежительно махнул рукой.

– Сражение есть сражение – побеждает сильнейший. Своих планов относительно завоевания тебя с помощью сегодняшнего турнира сэр Роджер мне не поверял, и потому я не связан с ним каким-либо обещанием. Но даже если бы и был связан, то после того как ты сама пришла ко мне с просьбой о помощи, я нарушил бы любое слово, данное ему, не задумываясь.

– А как же честь рыцаря? – не удержалась не поддразнить его Марианна.

– Честь рыцаря меня обязывает, прежде всего, служить моей Прекрасной Даме, – ответил Гай, и по его улыбке нельзя было утверждать, было ли это ответным поддразниванием или за насмешливым тоном скрывалась правда. – Хорошо, мы сразимся с Лончемом в разных отрядах, я одолею его, я все сделаю так, как хочешь ты. Желаешь ли ты, чтобы я принес тебе венец королевы турнира?

– Вовсе нет! – поторопилась ответить Марианна, слегка покраснев под его выжидательным взглядом. – Ты свободен в выборе и не обязан отдавать венец мне.

– Так ведь я свободен в выборе! – подловив ее на слове, усмехнулся Гай и, заметив, что она собирается что-то сказать, предупреждающе вскинул руку: – Не повторяй. Я помню, что ты говорила мне осенью, все до единого слова. Но если я хочу получить венец доблести именно из твоих рук? В конце концов, ведь я согласился исполнить твою просьбу!

Обернувшись к оруженосцу, он подал юноше туго набитый кошелек.

– Гарри, иди немедленно к старшему герольду. Пусть он назовет мое имя, когда будут решать, кто возглавит отряд рыцарей, который выступит в общем сражении против рыцарей под командованием Роджера Лончема. Не мешкай! И если вместо моего имени назовут другое…

Голос Гая мягко затих, но Марианна заметила, как оруженосец вздрогнул и побледнел.

– Милорд, все будет так, как вы пожелали! – ответил юноша и, поклонившись, исчез за пологом шатра.

– А что произойдет, если он не справится с поручением и вместо твоего имени прозвучит другое? – спросила Марианна, проводив взглядом оруженосца, и внимательно посмотрела на Гая.

Она впервые увидела, как кто-то – не Клэренс, а тот, кто был близок к нему, – оказался охвачен непритворным страхом, причиной которому стал всего лишь его изменившийся голос.

– Тогда тебе придется принять почет от Роджера Лончема и потерпеть его общество за ужином, а мне – взять более толкового и расторопного оруженосца! – усмехнулся Гай, от которого не укрылся истинный смысл вопроса Марианны.

– А этот юноша?

– Отправится на конюшню убирать навоз, поскольку лошадей его заботам я поручить уже не осмелюсь, – рассмеялся Гай и ласково положил ладонь на плечо Марианны. – Что тебя так взволновало, Златокудрая? В чем ты меня заподозрила? Неужели в том, что этого юношу постигнет страшная кара, если он не справится с таким простым поручением?

Он с притворным гневом округлил глаза, придав своему лицу самое свирепое выражение.

– Извини меня, Гай! – рассмеялась Марианна, чувствуя невольную вину перед ним за волнение, причину которого она так и не смогла толком понять. – И перестань называть меня Златокудрой – я тебя просила об этом уже не раз! Фрейя рассердится на меня, ведь это одно из ее имен.

– Недаром лорд епископ в сердцах называет тебя язычницей!

Теперь они рассмеялись оба. Возникшее недоразумение рассеялось, и Марианна стала оживленной и веселой, а в темных глазах Гая светились неподдельная нежность и любование девушкой.

– Но ты так и не ответила: хочешь стать королевой турнира? – настойчиво спросил он.

Вспомнив почти детскую обиду леди Беатрис, Марианна предложила иным образом распорядиться злосчастным титулом.

– Будет разумнее, Гай, избрать королевой Беатрис де Бэллон. Тем самым ты смягчишь удар, нанесенный самолюбию Роджера Лончема, завоюешь признательность брата леди Беатрис, который безмерно расстроен тем, что не смог сегодня сам добыть венец для своей невесты, и доставишь большое удовольствие леди Клод.

– А также сэру Рейнолду и лорду епископу, – продолжил в том же тоне Гай. – Браво, принцесса! Упражнения в шахматной игре сделали из тебя великолепного дипломата и тактика. Но как же быть со мной? Ведь тогда я должен буду промаяться весь ужин подле этой пустоголовой малышки!

Он посмотрел на Марианну веселым вопросительным взглядом и, когда она виновато пожала плечами в знак того, что не может придумать, как разрешить это затруднение, не поступившись учтивостью, снова рассмеялся.

– Ладно, за эту жертву я попрошу награду! Ты, кажется, завтра собиралась отправиться по торговым лавкам за покупками? Вот и позволь мне сопровождать тебя!

Марианна лукаво, как лисенок, поморщила нос:

– Если тебе не будет скучно…

– Скучно? С тобой?! – Гай быстро отвел глаза, чтобы Марианну не испугал внезапно полыхнувший в них огонь откровенной страсти. – Расскажешь мне, что ты почерпнула из трудов святого Северина.

– Будем смотреть ткани, украшения и утешаться философией? – расхохоталась Марианна. – Но как скажешь! За свою помощь и жертву ты вправе рассчитывать на любую благодарность с моей стороны!

За стенами шатра запели трубы.

– Тебе пора возвращаться, – заторопился Гай и подал ей руку, помогая подняться, – а мне – облачаться в доспехи. Не тревожься ни о чем: будет все так, как мы условились.

На пороге шатра он задержал ее и поцеловал в лоб, который она подставила ему с чисто королевским достоинством, словно оказывала милость. Он прикоснулся губами к ее лбу с неподдельным благоговением и нехотя отпустил.

Она влекла его. Лончем был неправ, утверждая, что Гая занимает только душа Марианны. Нет, он хотел ее и как мужчина, но скрывая желание, дабы не оскорбить ее девичью невинность, и свой голод он намеревался удовлетворить так, как считал единственно правильным и допустимым – на супружеском ложе. И все же ему очень хотелось сейчас удержать ее, вновь притянуть к себе и, сжав в объятиях, припасть к ее губам и целовать долго и жадно, утверждая свои права на нее. Он так бы и сделал, если бы не понимал, что подобный неосторожный поступок немедленно оттолкнет от него Марианну, уверенную в том, что их связывает исключительно дружеская приязнь.

– Что же ты за чудо, рядом с которым хочется быть постоянно? Просто разговаривать с тобой – это счастье! – не удержавшись, воскликнул Гай, сжигая Марианну полными муки глазами.

Уже поднимая край полога, Марианна остановилась как вкопанная и медленно обернулась.

– Мы ведь друзья с тобой, Гай? Как и условились? – спросила она с тревогой. – Если это не так, то я прошу тебя забыть о моей просьбе и…

Гай крепко ухватил ее за локоть, оборвав на полуслове. Сейчас он стоял перед ней абсолютно спокойный, и никакое волнение не отражалось ни на его лице, ни в глазах.

– Я есть, был и всегда останусь твоим самым преданным другом, – произнес он торжественным тоном, словно приносил присягу. – Что бы ни случилось, знай, что ты всегда и во всем можешь довериться мне и положиться на меня. Не слушай никого, кто бы ни пытался разуверить тебя в моей дружбе. А теперь иди, пока твой отец не обеспокоился твоим долгим отсутствием.

Кивнув ей на прощание, он опустил полог шатра.

– Леди Марианна, я провожу вас!

Марианна подняла глаза и увидела рядом с ратником, охранявшим вход в шатер, Джеффри – командира дружины Гая и его молочного брата.

– Нет, – отказалась она, – я ушла незамеченной и так же должна вернуться. Со мной ничего не случится.

Окинув взглядом плотные ряды зрителей, окруживших турнирное поле, Джеффри хмыкнул, всем видом выражая сомнение в правильности ее решения, но не посмел возразить и склонил голову в учтивом поклоне. Марианна стала торопливо пробираться через толпу. Попав в кольцо молодых и веселых йоменов, не дававших ей пройти и предлагавших досмотреть турнир в их компании, Марианна уже потеряла надежду вернуться на галерею к началу второй части турнира. Но вдруг ее подхватила под локоть сильная рука и рывком выдернула из-за плотно сомкнутых плеч йоменов.

– Молодым девицам опасно бегать без охраны, – услышала она над ухом недобрый насмешливый голос, – к тому же по шатрам рыцарей.

Обернувшись, Марианна увидела перед собой высокого седого старика с колчаном за спиной, в простом наряде и изрядно поношенном плаще. Не успела она ни поблагодарить его за помощь, ни достойно ответить на нелестный и суровый выговор, как старый лучник оставил ее на свободном пятачке позади галереи и затерялся среди простого люда. Она же беспрепятственно добралась до того места, где ее ждала Клэренс, вновь закуталась в свой белый плащ и вернулась к шерифу и остальным гостям.

Тем временем рыцари вернулись на ристалище и выстроились в две линии напротив друг друга. Командиры обоих отрядов коротким галопом объезжали турнирное поле, принимая приветствия зрителей. Встретившись напротив помоста, Гай и Лончем развернули лошадей так, чтобы оказаться лицом к почетным гостям, и одновременно склонили копья.

– Благородные рыцари избрали дам, которым они хотят посвятить свою победу! – провозгласил герольд.

Лончем, не сводивший с Марианны глаз, в которых горело торжество, протянул к ней копье. Она, пожав плечами с королевским безразличием, открепила от волос вуаль и повязала ее на древко копья. Гай склонил наконечник копья к коленям леди Беатрис, и та, вспыхнув от радости, торопливо привязала к копью шелковый шарф. Но Гай едва ли заметил как восторг выбранной им дамы, так и сам ее шарф, развевавшийся на его копье. Его темные глаза, едва различимые в прорези шлема, неотрывно смотрели на Марианну, и она, поймав взгляд Гая, едва заметно улыбнулась в ответ.

****

После окончания рыцарского турнира, торжественного объявления королевы любви и красоты и увенчания победителя венцом доблести поле разровняли. Начались приготовления к состязанию лучников.

Пунцовая от счастья леди Беатрис поправляла золотую корону, вновь и вновь переживая в душе тот момент, когда Гай Гисборн почтительно преклонил перед ней колено и она дрожащими от волнения руками возложила на его голову венец победителя. Марианна то и дело ловила на себе ее сочувственные взгляды. Убежденная всеми событиями в том, что Гай вовсе не питает к Марианне той приязни, о которой так уверенно заявляла леди Клод, леди Беатрис больше не испытывала ревности. Теперь она считала, что Марианна глубоко переживает неудачу Лончема, из-за которой не стала королевой турнира. Счастливая сама, леди Беатрис всем сердцем желала, чтобы были счастливы все вокруг, и от души сочувствовала Марианне.

Тем временем на поле расставили мишени – большие деревянные круги на треножниках, и на ристалище стали сходиться лучники. Их было много: к состязанию допускались все желающие независимо от сословной принадлежности. Каждый из них перед началом стрельбы называл свое имя, стражники, наблюдавшие за мишенями, объявляли о точности выстрелов, а герольд решал, кто из участников допускается к следующему туру, и громко выкрикивал имена.

В этом состязании не было и следа той торжественности, которой отличался турнир рыцарей. До галереи с поля долетали громких смех, одобрительные крики и язвительные шутки, которыми зрители провожали незадачливых стрелков.

Клэренс, стоя за спиной Марианны, дотронулась до ее руки, отвлекая от состязания.

– Взгляни! – почти беззвучно шепнула она, указывая глазами на столик возле кресла шерифа. – Ты видишь, что приготовили в качестве приза для победителя?

Марианна увидела на покрытом алым шелком столике выкованную из серебра стрелу с наконечником и оперением из чистого золота и узнала в ней святыню времен, когда Англия была еще свободна от норманнского владычества. Века приглушили блеск благородного серебра, но будь стрела только что выкована, она не стала бы значить больше в глазах и простых саксов, и саксонской знати.

– Стрела Веланда! Легенда гласит, что он сам ее выковал, и тот, кто владеет этой стрелой, вовек не будет знать поражения! И теперь из-за сакрального атрибута идет спор, словно из-за пригоршни монет! – нахмурившись, тихо воскликнула Марианна, но оказалось, недостаточно тихо.

– Вот как – сакральный атрибут?! – раздался резкий голос епископа. – Я вообще считаю, что этот противный истинной вере символ надо было и впрямь переплавить на монеты, а не делать из него награду, – тут я с вами согласен!