— Вот ты где.
Аня встала и вытащила конверт, который боялась выпустить из виду со среды. Димон перехватил его.
— Молодец, — похвалил и обратился к механику, — Михалыч, смотрю, ты решил обзавестись помощником.
— Так давно пора, — распрямился мужчина.
Димон ухмыльнулся и положил на верстак простой белый конверт.
— Твоя оплата, Пуля. Заканчивайте, скоро мясо будет готово.
Аня не осталась на шашлыки. Сказала, что ей пора. Никто не стал расспрашивать подробнее или удерживать, хотя остаться очень хотелось. Её маскарад и так трещал по швам. Она же продолжала за него цепляться, пусть даже ей придётся большую часть времени прятаться за спиной Михалыча. На даче кипела жизнь и появлялось приятное ощущение нужности и общего дела.
До конца мая Аня успела ещё дважды поработать особым курьером, а в последний весенний выходной Пулю попросили забрать посылку из офиса службы доставки. Она везла коробку и в тот момент была счастлива. Ехала, улыбалась и гнала прочь мысли о том, что доверие достается не ей самой, а созданному образу, и прав Михалыч, предупреждая, что она играет с огнём.
Аня заметила издалека, что калитка была по-странному широко распахнута. Она чуть не доехала до неё. Поставила мотоцикл и решила зайти и открыть ворота сама, чтобы никого не беспокоить. Вдруг с участка раздался хриплый лай, переходящий в захлёбывающийся вой. Аня замешкалась на секунду и осторожно заглянула в проём. Между яблонями и парковочной площадкой стоял Ёрш, бледный, пытающийся не шевелиться. В паре метров перед ним, подрагивая и словно припадая на переднюю лапу, скалился средних размеров пёс. Казалось, у животного перемкнуло челюсть, пасть была широко раскрыта, из неё стекала белёсая слюна. При попытке сомкнуть зубы собака издавала скулёж и снова переходила на болезненный лай.
Таких псов у них в деревне пристреливали, не раздумывая. Однажды на охоте дядя Коля резко задвинул Аню к себе за спину и пальнул в неестественно изогнувшуюся и так же хрипло тявкавшую лису.
Краем глаза Аня заметила движение со стороны гаражей, но выяснить, кто оттуда неслышно приближался, не удалось. Пёс дёрнулся, Ёрш шагнул назад. Аня молниеносно вынула свой ножик, сорвала с него кожаный мешочек и метнула его. О точном прицеле не могло быть и речи, но она попала собаке куда-то в бок. Не столько покалечила, сколько отвлекла взвывшее животное. Тут же кто-то бросился вперёд и ударом лопаты вдавил пса в землю. Аня отвернулась, слушая, как затихает бульканье агонии.
— Без обмороков? — ей на спину легла широкая ладонь Михалыча.
— Без, — она повернулась и встретилась с обеспокоенным взглядом серых глаз Егора, который держал черенок той самой лопаты и смотрел на неё в упор. — Я похороню. Дядь Миш, — обратилась к стоявшему рядом мужчине, тихонько её похлопывающему, — с ямой поможете?
Михалыч кивнул.
— В конце улицы пустырь. Давай там.
Она вошла внутрь. Егор преградил ей путь.
— Пёс бешеный был. Не трогай. Кровь плохая.
— Животина не виновата, что заболела, — Аня смотрела поверх его плеча, избегая глаз, иначе сразу почему-то хотелось разреветься. — Помоги лучше в мешок его сгрести.
Она обошла Егора и направилась к гаражу за большими плотными мусорными пакетами и перчатками.
Вернулась с необходимым. Парни уже накрыли труп старой плёнкой и подбили края под него лопатами.
— Дайте нож заберу, — глухо произнесла Аня, натягивая перчатки.
— Нет, — Егор снова встал перед ней. — Я тебе новый подгоню. Про этот забудь.
Останки запаковали в несколько мешков и стянули скотчем. Аня хотела поднять сама, но Егор не подпустил.
— Мясо сначала нарасти, — подхватил свёрток, — ты не Пуля, ты Дробь. На поражение.
Они вышли на улицу и пошли искать Михалыча. Аня старалась держаться чуть позади, но не отставать.
— Где руку набил ножи кидать? — спросил Егор.
— В деревне, в детстве ещё, — прозвучало жалостливо.
— Не кисни. Будет тебе новый, не хуже, — отозвался Егор.
— Спасибо. Только пса жалко.
— Жалко, — согласился Егор, — зато ему без мучений. Все равно бы не выжил.
Аня вздохнула.
— Два-один. Мне на собак везёт. Я их то хороню, то спасаю. Спасаю, правда, пока меньше.
Егор окатил её задумчивым взглядом.
— На людей тоже везёт. Ёрш теперь твой вечный должник.
14. Дротики, конечно, не ножи
Следующую неделю Аня намеренно избегала появляться у ребят, ссылаясь на занятость по учёбе и личные дела, хотя Егор сам написал:
Соблазн был велик, но она удержалась. Выходить на линию броска на всеобщий обзор ей совсем не улыбалось. Внутри неё боролись стремление помчаться туда, страх быть прилюдно разоблачённой…и нежелание увидеть разочарование в серых глазах.
По факту она говорила правду, и дни на самом деле были загружены. Зачёты, экзамены, подготовка, досдача заброшенных «хвостов», последние штрихи и стежки в проектной работе. С Васей, бывало, допоздна засиживались, а утром обе спали до последнего звонка будильника. Аня уже несколько раз пропустила утренние пробежки, обещая себе наверстать дополнительными кругами, как только начнутся настоящие каникулы.
В пятницу Василиса загорелась обязательно присоединиться к празднованию дня рождения Даши с первого этажа. Бывают такие люди, которые умудряются общаться со всеми, находить точки соприкосновения и уделять внимание всем и каждому. Именинница была одной из них. Ане не осталось ни единого шанса пропустить общий сбор всей общаги, да и пожелать всего хорошего этой девчонке хотелось от души. Вася помогала накрыть стол из нехитрых продуктов. Недаром голь на выдумку хитра и, если люди занимаются любимым делом, то и салат из яиц, сыра и чеснока вкуснее, и подача золотистой картошки с запечёнными окорочками, нашпигованными смесью разных доморощенных специй, изысканнее.
Комнату украсили шариками, плакатами с кармашками для пожеланий. По центру расположили два стола и во всех свободных промежутках наставили табуреток и стульев. Ане пришлось продвинуться вглубь, хотя она хотела сидеть поближе к выходу. Застолье не навсегда, а повод подняться и уступить место другим в такой сутолоке найдётся.
К ней подсел Данил. Из-за тесноты плотно прижимался бедром к её ноге, мимолётно приобнимал, передавая тарелки дальше. Они смеялись, перекрикивали музыку. Когда все наелись, столы собрали, организовав на подоконнике барную стойку. Свет притушили. Сразу же образовались танцевальные парочки, народ перемешался в группы по интересам. Данил пригласил Аню потанцевать. Данька неплохой парень, но в кавалеры ей не нужен. Она согласилась, размышляя, что, значит, видно в ней и девчачье, если Даня не на спор за ней бегает, как постоянно не упускала возможность издевательски уточнить Лариска.
Аня поняла, что позволила ему больше, чем стоило, когда его руки загуляли по её талии ненавязчиво, но безостановочно.
— Ань, прокатишь на моте? — он склонился к самому уху и обдал её пивным дыханием.
— Не удержу двоих, — она вывернулась из его стесняемых объятий.
— Я удержусь, — он попытался притянуть её обратно к себе.
— И вместе навернёмся, — она без намеков сняла с себя его руки. — Всё, Дань, я натанцевалась.
В субботу позвонил Димон. Не скинул сообщение, а именно позвонил.
— Привет.
— Привет, — ответила Аня и разволновалась.
— На завтра дальняя доставка. Ты со мной. Встретимся на выезде у леска перед учебным полем. Помнишь место?
— Помню.
Димон не спрашивал. Он ставил перед фактом и не оставлял выбора.
Они отправились в соседний городишко, недалеко, но и не близко, около полутора часов езды. Некоторые деревни и то казались больше. Зато красивая старинная церковь и разрастающийся коттеджный посёлок точно вдохнули в него новую жизнь.
Им пришлось подождать ответный пакет. Получилась накладка, которая не входила в их планы, потому что вернуться предполагалось по светлому времени. Димон с Аней ждали в придорожной кафешке, где сначала выпили чай, потом взяли по бутерброду, а позже и полноценно поужинали.
Конверт прибыл, когда вечер полностью вступил в свои права. Они произвели обмен, вышли к мотоциклам. Димон задумался и что-то мысленно прикидывал. Аня не отвлекала, сбегая взглядом по зазеленевшим полям к отсветам солнечных лучей, по-вечернему мягких, по-летнему густых.
До города оставалось километров сорок, когда появилось сопровождение. Две легковушки начали поджимать и загонять их к впереди идущему грузовичку. Димон указал в сторону леса через небольшое поле. Дождей давно не было. Погода держалась тёплая и сухая. Аня бегло осмотрелась. Пашня давно выровнена. Полезли первые всходы зерновых. Потрясёт, но проехать можно.
Аня держалась совсем близко к обочине. Сошла на неё, сбавив скорость, по диагонали спустилась по низкому откосу и дальше, не останавливаясь, через поле к лесу. Она не оглядывалась, но поняла по тому, как взревел двигатель, что Димон рванул вперёд, уводя машины за собой. На поле им не сунуться, а его аппарат мощный, и она его больше прицепом не держала.
Лес встретил сумраком и частым молодняком. Аня, петляя, проехала немного глубже между деревьями и остановилась. Сердце бешено стучало. Она прислушалась. Тихо. Только издалека доносился приглушённый неразборчивый шум трассы. Она закатила мотоцикл в более густые кусты, завалила его на бок и присела. Затаилась почти на час. Сидеть в ожидании ночи, а потом в темноте до самого утра не было ни малейшего желания. Вопросы и беспокойство нарастали внутри снежным комом. Она оживила телефон, он показал часы и пискнул низким зарядом. Пришлось его выключить. Никаких признаков посторонних не наблюдалось. Как начало ощутимо смеркаться, она подняла мот и пробралась к краю леса. На поле было пусто. По дороге в обоих направлениях мелькали фары. Тенью она катила мотоцикл по кромке леса, скрываясь в его тени и следила за шоссе.
Надо было успеть выйти обратно на твёрдую дорогу, пока ещё тусклый свет позволял ориентироваться. Она завела мотоцикл, тронулась и не успела заметить. Что-то острое и тяжёлое ткнуло её в грудь, и она упала на землю, стукнувшись плечом. Благо скорости никакой, и мотоцикл рухнул в противоположную сторону. Сфокусировала взгляд и увидела, что в полумраке налетела на подломленную толстую ветку дерева, слишком засмотревшись на поле. Отлежалась немного. Поднялась, ныли левое плечо и бедро. В груди жгло. Но она умела договариваться с болью. Терпение — её верный союзник.
Анька поняла, что вручную через поле мотоцикл не вытолкает. Завела, включила фары и, казалось, очень долго преодолевала эту сотню метров. Потом ещё какое-то время ехала вдоль подъёма на асфальт, пока не обнаружила более сглаженный съезд. Видимо, рабочая техника накатала спуск.
Она чувствовала себя разбитой. Очень хотелось вернуться к себе в комнату, лечь и закрыть глаза. И чем-то охлаждающим намазать пострадавшие части тела. Но сначала нужно узнать, как Димон, и сообщить, что с ней почти всё в порядке. На «дачу» добралась уже по ночи.
Аня оставила мотоцикл за оградой, сняла шлем, прижала его под локтем, вошла через калитку и направилась к ярко освещенному дому. На крыльце кто-то курил. Заметил её и метнулся внутрь.
— Егор, Пуля тут!
Она вошла в коридор, и чуть не впечаталась в вышедшего ей навстречу Егора, который отрывисто говорил по телефону:
— Отбой. Возвращайтесь! Он здесь.
Аня подала ему свёрток.
Он принял и отшвырнул конверт куда-то в комнату, вглядываясь в её бледное лицо.
— Жив?
— Нормально, — ответила тихо. — Я ИЖика своего тут оставлю? Пусть Михалыч его осмотрит. Он не любитель у меня по полям скакать.
— Хорошо. Мне нужно…
— Егор, — перебила Аня, — можно завтра? А сейчас мне бы домой. Отдохнуть.
Он кивнул.
— Я отвезу.
Сил спорить не было. Она развернулась к выходу, сделала шаг. Кто-то влетел в дверь и толкнул её в грудь.
— Извини, — она услышала взволнованный голос Димона, а сама сдавленно охнула, выронила шлем и начала оседать. Егор подхватил её сзади под мышки.
— Чёрт, — добавил слово покрепче, — что ж не сказал, что зацепило тебя?
Он присел, опуская Аню себе на колено и осматривая. Чёрная бандана лоб закрывает. Вся влажная от испарины. Лицо белое, в губах ни кровинки. Он сместил одну руку и начал второй куртку расстегивать. Прохладные пальцы накрыли его ладонь, послышался хриплый шёпот.
— Не дрейфь, малой, и не геройствуй. Сейчас подлатаем тебя, — Егор склонился ближе, чтобы разобрать слова.
— Не при всех, — и руку его пытается отвести в сторону.
Он услышал.
— Хорошо.
Аккуратно поднял на руки.
— Димон, найди Евгения.
— Он после смены сегодня. Сам его привезу, — вытащил ключи от машины из кармана Егора. — Держись давай! — обратился к Ане. Она слабо улыбнулась, и он вышел.
Егор крикнул, чтобы никто без разрешения не заходил, и поднялся на второй этаж со своей лёгкой ношей на руках. Ногой дверь в комнату запнул. Положил Пулю на кровать. Снова взял под мышками и подтянул повыше. Аня застонала и отключилась. Левая рука будто обвисла вдоль тела. Егор осторожно расстегнул куртку.
— Это что за хрень? — увидел бинты, под которые уходил кровоподтёк. Разрезал их, откинул в стороны и не сразу понял. Стоял и смотрел на открывшиеся острые розовые соски и словно с каждым вдохом наливающиеся небольшие холмики. На автомате распорол до конца футболку и поясные путы, откинул ошмётки. Провёл пальцем по линии талии.
— Девчонка…
15. Что скажешь?
Егор запустил пятерню в волосы. Резко дёрнул за них.
— Твою мать! — процедил сквозь зубы.
Аня пошевелилась и открыла глаза. Моргнула несколько раз и встретилась со взглядом потемневших грозовых глаз Егора, возвышавшегося над ней. Задержала дыхание, ощутила, что грудь не жжёт, а холодит, взглянула вниз по собственному телу и вновь закрыла глаза. На щеках проступил бледный румянец. Тут же раздался стук в дверь.
— Егор, — послышался голос Михалыча.
— Михалыч, не до тебя пока, — грубо бросил, чуть повернувшись в сторону выхода, Егор.
— Я в курсе, — прозвучало тихо и с нажимом в зазор между дверным полотном и коробкой.
Поделиться книгой: