Грег Иган 3-АДИКА

– Я тебя приглашаю и все в таком духе, – сказала она дожидавшемуся внизу Матису. Сагреда не была уверена, что это сработает; Люси, в свою очередь, пригласила, служанка, но ни одна из них от этого не становилась хозяйкой дома. Матис, однако же, поднялся без каких-либо видимых осложнений, заодно прихватив с собой лампу.

Сагреда стояла у основания трубы, вглядываясь в освещенный лампой подвал. Она проигнорировала совет Люси насчет корсета, однако слова девочки не были пустым ехидством: проход и правда оказался довольно тесным. Она вытянула руки перед собой, чтобы иметь возможность опереться на плечи, не прибавляя в поясе, после чего принялась неуклюже взбираться вверх по трубе.

На полпути ей пришлось остановиться. Сагреда попыталась снова, с удвоенной силой, но все было тщетно; ее плечи и колени пробуксовывали на шерстяном одеяле, и их лихорадочные движения ничуть не помогали ей двигаться вверх.

Матис встал на четвереньки у верхнего конца трубы и заглянул внутрь. – Хватайся за одеяло, – шепотом сказал он. Он подтолкнул ткань в сторону Сагреды, дав ей возможность ухватиться за образовавшуюся складку. Затем он взял в руки верхний край одеяла и начал распрямлять колени, поднимая Сагреду вверх.

Когда ее руки поднялись над верхом трубы, она жестом попросила Матиса остановиться и, подтянувшись, преодолела остаток пути своими силами. – Что ж, это было просто очаровательно, – произнесла она, жадно хватая ртом воздух. Поднявшись на ноги, она осмотрела себя и свою команду; в таком виде они вряд ли годились для встречи с королевской знатью, однако самые пахучие следы своего вторжения им, похоже, удалось оставить где-то на полпути между одеялом и выброшенными галошами.

Матис затолкал одеяло внутрь трубы, после чего они с Люси поставили решетку на прежнее место, закрепив ее настоящими нарезными болтами. По плану они не должны были возвращаться тем же путем и собирались покинуть дом через парадную дверь.

Отвернувшись от уборной, Сагреда обвела взглядом весь остальной подвал. В середине комнаты располагалась лестница, по которой можно было попасть наверх; в противоположной стене имелась дверь с небольшим зарешеченным окном – вход в другую комнату на том же этаже.

Матис взял в руки лампу и пригасил пламя по пути к лестнице. В тусклом свете огня Сагреда заметила какое-то движение позади решетки в соседней комнате. Раздался звон металла о камень, за которым последовал тихий, измученный выдох.

Она забрала у Матиса лампу и подошла к двери. Даже если там и были свидетели, грабители уже выдали свое присутствие, но Сагреде, тем не менее, нужно было точно знать, чем именно они рискуют. Она подняла лампу на уровень окна и вгляделась внутрь.

К стенам и полу камеры было приковано не меньше дюжины фрагментов тел. Некоторые напоминали разрезанных по вертикали людей, которых они встретили в канализации; у других разрезы располагались иначе. Часть из них были грубо сшиты в единое целое и по виду напоминали галлюцинаторные кошмары в стиле Босха – составные тела из двух туловищ с общей парой ног или головами, прикрепленными на месте конечностей. Те, у кого были глаза, поворачивались к свету, а ребра, если таковые имелись, начинали двигаться то вверх, то вниз, однако подобия криков, которые пытались издать эти несчастные существа, были сродни звуку промокших картонных коробок, смявшихся под весом чьей-то ноги.

Сагреда вернулась назад и знаком намекнула остальным, чтобы они продолжали подниматься по лестнице.

Когда компания добралась до первого этажа, Люси взяла лампу и повела их по длинному коридору. На стенах через равные промежутки висели масляные портреты; некоторые казались по-настоящему чопорными, другие выделялись готической невменяемостью, но нужного ей оттенка синего не было ни на одном из них.

Через некоторое время они оказались в гостиной. – Посветите вверх, – прошептала Сагреда. – Фортепиано, шкафы и полки, диваны и небольшие столики почти не привлекли ее внимания. Они были всего лишь досадными помехами, которые отбрасывали тени, скрывавшие настоящие сокровища этой комнаты. Стены гостиной были увешаны картинами: сценами из греческих мифов, сценами из Библии, сценами противоборствующих армий… и сценами морских баталий.

От увиденного Сагреда испытала такую смесь экстаза с толикой недоверия, что на секунду-другую у нее закружилась голова; ей казалось немыслимым, что спустя столько времени ее поиски, наконец-то, увенчались успехом; все это наверняка было жестоким обманом, ведь именно из него был создан окружающий их мир. Но затем это ощущение прошло, и Сагреда проследовала к картине, которая привлекла ее внимание. Корабли пылали, но море выглядело спокойным. Никаких серо-зеленых, взбитых штормами, вод – только безмятежный океан синевы.

Сначала она подумывала просто соскрести немного краски в качестве образца, но потом поняла, что разумнее будет захватить с собой картину целиком, чтобы иметь в распоряжении как можно большую палитру цветов, вместо того, чтобы ограничиваться парой фрагментов, которые при более ярком освещении могли оказаться ошибочными. Она сняла картину со стены и обернула ее тканью.

Затем она поклонилась их проводнику. – Мисс Люси, не будете ли вы так любезны провести нас к выходу?

Где-то в дома грузно захлопнулась дверь. Люси погасила светильник. Комната, впрочем, оставалась в полной темноте лишь несколько секунд, прежде, чем в дальнем конце коридора показался свет газовых ламп.

Сагреда услышала шелест одежды – вероятно, кто-то снимал пальто – вслед за которым раздался женский голос. – Они вели себя со мной так грубо! Поверить не могу! Если я хочу, чтобы меня называли леди Годвин, значит меня и должны звать леди Годвин.

– Таков исторический факт: она взяла себе фамилию мужа, – ответил мужчина.

– Да, но только потому, что у нее не было выбора! Думаешь, если бы она была частью вампирской аристократии, то стала бы прогибаться под такие традиции?

– Ммм, ты уверена, что она бы предпочла стать какой бы то ни было аристократкой, учитывая ее политические убеждения?

– В британской палате лордов же есть социалисты, верно? – возразила женщина.

– Ты это чуешь? – немного помолчав, спросил мужчина.

– Чую что?

– Ты правда не чувствуешь этот запах? Наверное, эта твоя штука засорилась.

– Ты о чем вообще?

Мужчина досадливо вздохнул. – Ну, знаешь… тот баллончик спереди шлема, сразу под защитными очками. Вокруг него есть сетка, но отверстия, мне кажется, иногда забиваются. Попробуй щелкнуть по нему пальцем.

Оба клиента затихли. Люси заметила взгляд Сагреды посреди теней гостиной и жестом велела спрятаться позади книжного шкафа. Сагреда послушалась без лишних раздумий, положившись на опыт своей сообщницы.

– Ладно… да, теперь я его чувствую, – сообщила женщина. – Мерзость какая! Думаешь, один из наши экспериментов выбрался из подвала?

– Может быть, – ответил мужчина. – Но запах, похоже, идет из зала.

До Сагреды донесся звук приближающихся шагов. Она напряглась, жалея, что не видит, где сейчас находится Матис. Пара обычных домовладельцев не создала бы особых затруднений – особенно если речь шла о клиентах, которых Матис мог устранить без зазрения совести – но фраза «вампирская аристократия» пришлась ей не по душе.

– Подожди! – прокричал мужчина. Шаги остановились, после чего он ворчливо произнес: «Ну да, ну да: горячие русские цыпочки жаждут встречи с супружеской парой широких взглядов, чтобы оказать ей помощь в удовлетворении своих фантазий. Сколько раз они будут показывать мне эту хрень, прежде чем поймут, что я не собираюсь переходить по ссылке?»

– Не будь ты таким жадным, мог бы просто отключить рекламу, – с упреком заметила женщина.

– Жадным? Пять долларов в месяц – это настоящий грабеж!

– Тогда хватит жаловаться. Ты сам на это согласился.

– И на что у них только деньги уходят? – возразил мужчина. – Книги, которые они используют в качестве первоисточника, – это либо общественное достояние, либо пиратские копии. Программы для конструирования миров имеют открытый исходный код. Карты мозга, которыми они пользуются доя создания компов, взяты из журналов со свободным доступом. Получается, я должен выкладывать по пять долларов в месяц, чтобы покрыть стоимость аренды серверов?

– Ну… тогда строй глазки своим русским цыпочкам, лорд Скрудж, а я пока выясню, откуда взялась эта вонь.

Сагреда расслышала лишь звук поскрипывающих половиц, так что женщина, судя по всему, решила подкрасться на цыпочках. В своем укрытии, не дававшем ей увидеть ни Матиса, ни Люси, она чувствовала себя трусихой, которая просто прячется вместо того, чтобы со всех ног броситься к двери и загородить ее широкой капитанской талией. Однако факт оставался фактом: крадущаяся по коридору скромная любительница безвкусного чтива, которая, встреться они в одном автобусе, не осмелилась бы даже шикнуть на плотский эквивалент Сагреды, здесь была наделена силой вырвать им всем глотки, а после – благодаря полному отсутствию эмпатии – могла просто снять свои защитные очки и уснуть сном младенца.

Женщина снова подала голос, на этот раз аккурат из дверного проема. – Он точно тянется отсюда! – сообщила она своему партнеру голосом, напоминающим сценический шепот. Возможно, ее «эксперименты» были настолько тупоголовыми, что не догадались бы о ее присутствии даже по этим словам. Либо ей просто не было до этого дела. Сильно ли она была заинтересована в этой игре при тратах пять баксов в месяц? В худшем случае она может просто заказать пиццу.

Раздался звук столкнувшихся тел, и женщина в ужасе – если не от боли – закричала. Выйдя из своего укрытия, Сагреда увидела Матиса, который стоял перед леди Годвин, обхватив ее руками и раз за разом впивался клыками в ее сонную артерию, попеременно наполняя рот кровью и сплевывая ее на пол. Его жертва была сильна и отчаянно сопротивлялась, но на стороне Матиса был эффект неожиданности, и несмотря на разницу в возрасте и вампирском престиже, его атака постепенно отнимала у женщины силы.

Сагреда подбежала к камину и вытащила из него длинную металлическую кочергу. Когда она подошла ближе, оба вампира с яростью взглянули на нее, как пара дерущихся котов, которые скорее расцарапают друг друга, чем стерпят вмешательство человека. Но она пришла сюда вовсе не для того, чтобы играть роль миротворца для домашних животных.

Сагреда что есть силы вонзила кочергу между ребер Годвин; писательница, взявшая на себя роль сомнительного вивисектора, завизжала и, выкашляв черную струйку крови, запачкавшей ее атласный вечерний наряд, рухнула на пол. Сагреде стало дурно; даже если VR-обвязка защитит ее жертву от любых неприятных ощущений, увиденное явно выставляло их обеих не в лучшем свете.

Матис бросил свою мертвую добычу и ухватился за Сагреду, будто в гневе решил наказать ее за обманный маневр, лишивший его животного наслаждения схваткой. Сагреда не поддалась. – Убери от меня свои херовы руки! – рявкнула она.

– Что здесь происходит? – раздраженно спросил лорд Шелли. Матис повернулся, чтобы вступить с ним в схватку, но на этот раз атака из засады не удалась; более старший мужчина схватил его за грудки и отшвырнул в сторону; закон сохранения импульса на него, похоже не действовал: бросив Матиса в угол комнаты, Шелли не почувствовал и намека на отдачу.

Пока он с ужасом разглядывал тело убитой жены, Сагреда медленно ретировалась. Напоминать этому придурку, что происходящее не более, чем игра, было совершенно бессмысленно – ее бы просто удалили.

Поэт-вурдалак взглянул на капитана и с криком отчаяния распахнул свою клыкастую пасть.

– Сюда, о сильные, и головы склоните?[3]– угодливо подсказала Сагреда.

В этот самый момент Люси решила рвануть к двери. В ответ Шелли развернулся, ухватил ее за тонкую руку и, наклонившись, вонзил в нее свои клыки – по-видимому, побоявшись наносить удар в привычное место из-за ее чесночного ожерелья. Сагреда прыгнула вперед и со всей силы, на которую был способен смертный капитан, врезала ему кулаком по краю рта; к ее собственному изумлению, удар хватило, чтобы оторвать челюсти вампира от плоти Люси. Девочка кричала от боли и ужаса; Сагреда, стараясь действовать как можно быстрее и сильнее, продолжала избивать Шелли своей массивной правой рукой, нанося удары в то же самое место повыше подбородка; она слышала, как трещат и дробятся кости, но не знала наверняка, касалось ли это лишь ее собственных кулаков.

– Отойди в сторону, любовь моя, – спокойно прошептал ей на ухо Матис.

Она послушалась. Шелли поднял глаза, но среагировать не успел. Матис вогнал кочергу ему в грудь до самого позвоночника.

Шелли обмяк, и Люси с таким же безжизненным видом рухнула на землю рядом с ним. Матис снял свое пальто и, оторвав один рукав, обмотал его вокруг запястья девочки на манер жгута.

– Что ты делаешь? – спросила Сагреда. – Это слишком туго, ты же не… – Она подавила накативший из отвращения всхлип. – Не отрезай ей руку!

– Я и не собираюсь, – пообещал Матис, – но чтобы вывести яд, нам нужно действовать быстро. А я этого сделать не могу, иначе станет только хуже.

Сагреда пристально посмотрела ему в глаза. – Что?

– Я буду давить; тебе придется отсасывать кровь из раны и сплевывать.

– Ты уверен, что это сработает?

– Скорее, иначе она либо лишится руки, либо сама обратится в вампира.

Сагреда, не теряя времени, снова зажгла лампу, чтобы лучше видеть, после чего опустилась на колени и взялась за дело. Когда последняя капля крови была высосана или выплюнута на ковер, и рука Люси приобрела мертвенно-белый цвет, Матис ослабил жгут. Плоть порозовела, и раны от укусов на запястье снова начали кровоточить.

– Не останавливай кровь сразу, пусть с ней выйдет еще немного яда, – настоял Матис.

– Откуда ты все это знаешь?

– Просто догадка, – признался он. – Я кое-что слышал от других вампиров, но не знаю, все ли понял правильно.

Сагреда сидела на запачканном кровью полу, прижимая к груди голову Люси. Игровой движок не отслеживал распространение яда, используя хитроумные жидкостнодинамические модели сердечно-сосудистой системы; в действительности он делал лишь грубую прикидку последствий, к которым могли привести их действия с учетом идиотских правил игры, а затем просто бросал свои алгоритмические кости.

Ими двигала любовь и мечта, но игра, тем не менее, могла поступать так, как ей заблагорассудится.

Глава 8

Вскоре после заката зевающий Матис вышел из капитанской спальни с осоловелым взглядом. – Тебе удалось поспать? – спросил он Сагреду.

– Пару часов, в районе полудня, – ответила она. – Но теперь все готово. – Сагреда указала на мозаику. – Тебе надо только ее проверить.

– Хорошо. – Пытаясь отогнать от себя остатки сна, Матис несколько раз шлепнул себя по лицу. – Как твоя рука?

– Все еще сломана. Но скоро, я надеюсь, она мне уже не потребуется.

Матис выдавил из себя оптимистичный кивок. – А Люси?

– На вид стабильна, – ответила Сагреда. – Пульс регулярный, жара нет.

Матис расположился в ближайшем кресле и развернулся лицом к Сагреде. – Игра не станет мириться с тем, что пара самых знаменитых персонажей были просто так вырезаны из сюжета. Однако СлизьНет не будет перезагружать всю «Полночь», пока город кишит клиентами, для которых важна целостность игры. Так что лично я вижу здесь два варианта. Во-первых, они могут поскрести по сусекам и применить какой-нибудь некромантский фокус, вернув супругов Шелли к жизни при помощи открытого акта воскрешения, который бы вогнал в краску даже Сигурни Уивер. Во-вторых, они могут сделать вид, что случившееся прошлой ночью на самом деле никогда не происходило и просто удалить свидетелей.

– Мы с тобой можем покинуть это место, как только ты проверишь мозаику, – сказала Сагреда. Она мельком взглянула на диван, где неподвижно лежала Люси. – Но я не знаю, согласится ли она составить нам компанию.

– Все, что нам остается – это рассказать ей правду, – заметил Матис.

– Если говорить по правде, то мы и сами не знаем, готовы ли к этому прыжку. – Сагреда потерла здоровую сторону своей раздробленной руки; на ощущение боли это не повлияло, но хотя бы помогло от нее отвлечься.

– Верно. Но что ты предлагаешь? Отправиться в круиз по еще двадцати мирам, надеясь обнаружить в них новые подсказки?

– Если в «3-адике» исполняются любые желания, почему оттуда никто не возвращается? – спросила она.

– Может быть, там настолько хорошо, что никто не хочет уходить?

– Даже на пару дней, чтобы рассказать об этом мире остальным?

– Не знаю, – признался Матис.

– Что такое «3-адика»? – спросила Люси. Ее глаза были открыты, а сама она демонстрировала все признаки человека, находящегося в полном сознании.

Сагреда принесла кувшин с водой. – Давно ты проснулась? – спросила она, передавая девочке стакан.

– Давненько. – Люси выпила воду одним большим глотком, после чего вышла, чтобы воспользоваться ночным горшком. Вернувшись, она сказала: «Я ведь помогла вам закончить мандалу, не так ли? Так что вы просто обязаны раскрыть мне природу ее сил».

К этому вопросу Сагреда готовилась целый день. – Она перенесет нас в мир, где расстояния между числами не такие, как здесь.

Люси нахмурилась, но ее лицо выражало, скорее, интригу, чем снисхождение.

– Смотри, все числа можно расположить на прямой линии, – объяснила Сагреда. – Как номера домов на одной улице. Тогда расстояние между двумя домами совпадет с разностью их номеров: номер двенадцать окажется на два дома дальше, чем десятый… в большинстве случаев. – В чем бы ни заключалась историческая правда, эта версия викторианского Лондона, похоже, так и не определилась, следует ли придерживаться последовательной нумерации домов на обеих сторонах улицы, или же перейти на более привычное основателями Сагреды правило «чет-нечет».

– То есть вы отправляетесь в мир, где дома стоят как попало? – предположила Люси.

– Пожалуй, хотя это и не объясняет всей сути. – Сагреда подошла к письменному столу, взяла лист бумаги и принялась вырисовывать небрежные чернильные овалы. – В «3-адике» числа похожи на яйца в воробьином гнезде. Ноль, единица и двойка занимают одно и то же гнездо, и расстояние между любыми двумя из них равно единице.

– Между единицей и двойкой один шаг, – сказала Люси. – И между нулем и двойкой… тоже?

– Именно, – подтвердила Сагреда. – Правила арифметики не меняются: два минус ноль по-прежнему равно двум, а не единице. Однако законы геометрии становятся другими, и расстояние уже не совпадает с разностью чисел.

– Но где же тройка? – спросила Люси. – Где семьдесят три?

– Каждое из нарисованных мной яиц, – ответила Сагреда, – само по себе является миниатюрным гнездом. Яйцо под номером 0 – это гнездо из чисел ноль, три и шесть. Яйцо под номером 1 – гнездо из чисел один, четыре, семь. Яйцо под номером 2 – гнездо из чисел два, пять, восемь. – Она вписала новые числа внутрь овалов.

– То, что вы написали, я вижу прекрасно, – признала Люси, – но я не понимаю, какой в этом смысл.

– Чем меньше гнездо, в котором находится пара чисел, тем они ближе друг к другу, – объяснила Сагреда. – Расстояние между нулем и единицей равно единице, потому что именно таков размер минимального гнезда, в котором находятся оба этих числа. Но если мы возьмем, к примеру, ноль и тройку, которые расположены в более мелком гнезде, расстояние между ними окажется меньше. Если говорить точнее, то оно будет равно одной трети – так же, как и расстояние между пятеркой и восьмеркой, или четверкой и семеркой.

– И дальше вы просто повторяете этот абсурд снова и снова? – спросила Люси.

Сагреда улыбнулась. – Именно. Каким бы большим ни было число, чтобы досчитать до него, ты просто заменяешь яйца на все более мелкие гнезда, по три штуки в каждом.

Какое-то время Люси сидела, размышляя над услышанным, но что-то, очевидно, не давало ей покоя. – Вы говорите, что расстояние между нулем и тройкой равно одной трети, – наконец, сказала она. – Но где же среди этих гнезд находится сама одна треть? Я могу пройти треть расстояния между двумя домами и понимаю, что это означает на Бейкер-стрит, но как увязать это с воробьиными яйцами?

– Одну треть нужно искать снаружи первого гнезда. – Сагреда добавила еще два яйца – такого же размера, как и первое, – а затем заключила все три в еще больший овал. – Если ты добавишь одну треть к любому числу из первого гнезда, то окажешься во втором. Добавишь две трети – и попадешь в третье. Любые два числа, оказавшиеся в разных частях этого нового, большого гнезда, будут находиться на расстоянии в три единицы, потому что именно такой размер имеет окружающее их гнездо. И прежде чем ты спросишь, где находится одна девятая: на бумаге для нее не хватит места, но суть этой закономерности ты уже наверняка поняла.

Люси впитала ее слова, но вопросы на этом не закончились. – А как быть с одной второй?

Сагреда утомилась; ей пришлось сделать паузу и подумать. – Она находится внутри гнезда, с которого начался мой рисунок – где-то на единичном расстоянии от нуля.

– Но где именно? – не унималась Люси. – Разве для нее есть место? Мне понятно, что любое число, до которого я могу досчитать, можно выразить и при помощи этих яиц…, но как втиснуть туда еще одно?