Печать Хаоса

Двое избранников Кровавого Бога угрожающе посмотрели друг на друга.

- Хорошо, что ты прибыл. Этого хотели боги, - сказал Судобаал. - Они послали мне видение. Жалкая Империя верит в победу и в безопасность своих земель, ведь Асавар Кул пал. Но они ошибаются.

- Они никогда не будут в безопасности, - отозвался Улкжар. - Они это знают и выбрали для себя удел слабых и боязливых. Мы будем господствовать и на их землях до тех пор, пока господствуем на море.

- Это, конечно, так, но ты не понял меня. Империя считает, что настало время зализывать раны. Едва ли. Помоги нам, и вместе мы сокрушим их, дабы завершить начатое Асаваром Кулом.

- Кул был первым среди Избранных. Никто в этом не сомневается. Все служители истинных богов присягнули ему - курганцы, норскийцы и хунги. После его гибели племена рассеялись и бьются друг с другом за первенство, на которое толком никто не может всерьез претендовать. Среди норскийцев мне нет равных, но даже я не могу объединить свой народ. У курганцев дела обстоят так же, да?

- Именно.

- Много могущественных вождей, но ни одного, кто мог бы их возглавить. О тебе, Хрот, я слышал. Но ни ты, ни я на такое не способны. Мы можем всю жизнь побеждать в поединках, но этого мало. Всегда найдется кто-нибудь, кто решит, что он сильнее нас. Битвы не прекратятся никогда. Асавар Кул пришел на наши земли, и лишь я осмелился бросить ему вызов. Все знали, кто он, и никто не решился. Такие воины рождаются раз в десять поколений.

- Верно, - хитро промолвил Судобаал. - Но я знаю, где его меч.

Норскиец фыркнул.

- Он потерян. Любой, кто сможет носить этот клинок и покорит заточенных в нем демонов, станет любимцем богов. Никто из норскийцев на такое не решится. Но меч, повторяю, потерян.

- Да и в других племенах мало найдется таких храбрецов, - заметил Судобаал, - но тайны его нахождения больше не существует - мне открылось, где он покоится.

Улкжар нахмурился. Если колдун не лжет, тогда у него великое будущее. Улкжар во что бы то ни стало станет первым.

- Мои шаманы не менее могущественны, чем ты, но они его не видят. Как же ты можешь утверждать, что нашел его?

- Довольно! - рявкнул Хрот. - Хватит разговоров. Нам нужны твои корабли, норскиец.

Улкжар хладнокровно смерил его взглядом.

- О тебе говорят по всей моей земле, избранный, но и обо мне тоже. Твоя сила растет, подобно солнцу на заре, но моя достигла расцвета. Тебе не сравниться со мной.

Хрот тихо зарычал и крепче сжал топор.

- Ты же знаешь, что это так. Кровавый Бог видит нашу мощь, но не смей ничего у меня требовать, щенок. Превосходство на моей стороне.

Пока он говорил, в глазах Хрота разгорался опасный огонек. Не обращая на это ни малейшего внимания, Улкжар расправил плечи. Глаза Кровавого Бога наблюдали за этим странным поединком, как и глаза многих тысяч воинов. Улкжар был предводителем уже двадцать лет и знал, какую силу может пробудить вождь в своих подданных, но понимал и то, что без постоянной работы это не подействует. Под взглядом своих воинов он неизменно сохранял выдержку и излучал безграничную мощь - в противном случае оставалось ожидать удара в спину, ведь всегда найдется еще какой-нибудь претендент на власть. О нет, он покажет, что сильнее этого Хрота, покажет на глазах у обоих племен, а может, даже спровоцирует его на бой и победит, и тогда люди Хрота перейдут под его власть.

- Я отрублю тебе голову, грязный норскиец, - буркнул Хрот.

- Что, правда?

Улкжар чувствовал себя спокойным и расслабленным. Сколько раз подобное уже случалось? Он уже давно потерял счет поверженным соперникам. Еще один ничего не изменит. Да, он силен, но тем слаще будет победа. Пора разделаться с ним, отобрать его армию и заставить колдуна открыть, где покоится меч Асавара Кула. Тогда он, Улкжар, будет непобедим. Снова начнется война. О да, боги щедры к нему.

- Я рассеку тебя на части, курганец, и напою твоей кровью демона, что правит моим кораблем. Я отберу твою армию. Начнется новая эра кровопролитий, и ты не доживешь до нее, - невозмутимо сказал он, вытаскивая мечи.

- Замолчи. Пусть твои клинки говорят за тебя.

- Как хочешь, щенок.

Судобаал с улыбкой следил за тем, как начинается бой. Его не интересовало, кто победит, а то, что подобное случится, старый чародей знал уже давно - с тех пор, как встречался в своих сновидческих странствиях с норскийскими шаманами. Он ни на миг не усомнился, что Улкжар спровоцирует Хрота. Такой гордый и успешный воин по доброй воле не подчинится никому, тем более курганцу. Хрота убьют - и ладно. Улкжар был непрост, но Судобаал понимал, что сумеет манипулировать им. Хрот же был чересчур упрямым. И потом, по сравнению с ним норскиец хитер и знает, как покорить своих последователей. Но упрямство Хрота было его сильной стороной, он не умел отступать и шагал к цели, не останавливаясь. Значит, если его все-таки убьют, это будет к лучшему.

Судобаал подумал, вдруг он все-таки недооценил Хрота - действительно ли им будет трудно управлять и сила его продолжит расти? На самом деле влиять на сторонника Кхорна становилось все труднее и труднее. Колдун прогнал эту мысль и продолжил следить за поединком.

Когда-то один старый мудрый полководец сказал, что битва меча и топора никогда не бывает долгой. Два воина начали обмениваться ударами, и Судобаал осознал правоту этих слов.

Улкжар был быстрее в движениях и мог дотянуться дальше, но Хрот, хотя и пониже ростом, оказался физически сильнее. Норскиец бился с холодной яростью, Хрот пылал от гнева, наполняя им каждый удар, словно тот должен был стать последним. Улкжар двигался с грацией горного льва, отражая атаки и нанося молниеносные контрудары, словно и впрямь собирался измотать противника и разрубить его на куски, прежде чем тот успеет нанести решающий удар.

Видение озарило мозг Судобаала, и он упал на колени, схватившись за виски. Два воина продолжали биться, не обращая на него ни малейшего внимания. Видение сопровождалось жгучей болью. Ему виделось поле, усеянное трупами. Рушащиеся стены некогда могучего имперского города. Смеющийся демон, вырывающий глаза у мертвеца. Он видел Улкжара и Хрота, сражающихся спина к спине. И кого-то в черной мантии. Это он сам.

Еще там была какая-то фигура, пылающая так, что глазам больно, с обжигающим боевым топором. Сквозь гущу битвы пронеслась черная стрела, направляясь прямо в призрачное подобие Судобаала. Он закричал, но двойник не услышал предупреждения. Он снова закричал - напрасно. Стрела была уже в нескольких футах от затылка своей жертвы, и тут призрак Улкжара выступил вперед, преграждая ей путь.

Видение прекратилось. Кровь текла из носа и ушей Судобаала. Он понял, что все это значило: что бы ни произошло сейчас у него на глазах, Улкжар должен жить, иначе умрет он сам.

Улкжар вонзил один из мечей в бок Хрота, пробив броню и войдя в тело. Пытаясь воспользоваться моментом, он замахнулся другим мечом, целясь в горло кьязака. Это решение оказалось ошибочным, и он попытался отступить, но было уже слишком поздно. Хрот опустился на колено, когда норскиец подался вперед, и топором в воздухе описал угрожающую дугу. Другой меч Улкжара застрял у Хрота в боку, и отражать удар было уже нечем. Выходит, Хрот намеренно допустил, чтобы его ранили.

Топор врезался в живот Улкжара с такой силой, что и лошадь можно было бы рассечь надвое. Лезвие прошло через железо и плоть и ударило в позвоночник, словно в камень. Топор дрогнул: крепкие, как сталь, кости оказались неодолимым препятствием. Норскиец осел на песок, обливаясь кровью.

Две тысячи его подданных замерли. С другой стороны побережья шесть тысяч голосов снова и снова выкрикивали имя Хрота. Все они знали, кто такой Улкжар, и победа их предводителя над ним явно была знаком божественной благосклонности.

Хрот с горящими глазами ринулся прикончить поверженного, но тот уже поднимался на ноги, его раны затягивались. Норскиец, хоть и безоружный, выпрямился и невозмутимо смотрел на победителя.

- Воистину, тебя избрал Кровавый Бог, - сказал он, с поднятой головой ожидая смертельного удара.

Судобаал, шатаясь, подошел и встал между ними. Глаза Хрота полыхнули.

- Прочь с дороги, колдун. Его череп принадлежит мне.

- Его череп принадлежит богам Хаоса, и боги Хаоса требуют сохранить ему жизнь. - Судобаал утер сочащуюся из носа кровь. - У него есть своя миссия.

- Что за бред? - вопросил Улкжар. - Ты превзошел меня, Хрот Кровавый. Заканчивай. Окажи мне эту честь.

- Остановись, кьязак. Не гневи богов. И меня, кстати, тоже.

Хрот боролся с собой. Он хотел отбросить колдуна в сторону и добить Улкжара по праву победителя.

Он резко отвернулся и услышал, как Улкжар его проклинает. Сходя с ума от ярости, он приблизился к стоящим тут же братьям своего противника. Они побледнели и схватились за мечи, но напрасно - мгновение спустя их тела упали на песок в кровавую лужу.

Тяжело дыша, Хрот направлялся к ошеломленным норскийским воинам.

- Вы, подданные Улкжара, теперь под моей властью. Ваша жизнь и ваша смерть - в моих руках. Эй ты! Приведи ко мне по одному человеку с каждого корабля.

Бородатый гигант поспешил исполнить приказ. Вскоре перед Хротом стояли в ряд пятьдесят воинов. Никто не смел встретиться с ним взглядом. Он подошел к крайнему в шеренге.

- На колени!

Тот подчинился, и Хрот без всяких церемоний перерубил ему шею. Следующий. Тот уже приготовился, но Хрот отошел от него и вернулся к Улкжару.

- Улкжар, Охотник за Головами, ты погиб. Твой череп принадлежит мне, и я заберу его. - Он прикусил большой палец острыми зубами и прижал его ко лбу противника. Обожженная плоть зашипела, но тот не дрогнул. Хрот убрал руку, но не отвел глаза. - Ты помечен. Твой череп будет моим.

Хрот с ненавистью посмотрел на Судобаала. Тот выдержал взгляд, но промолчал. Хрот вернулся обратно к стоящему на коленях скелингу и обезглавил его, потом поднял голову за волосы, отбросил к той, что отрубил прежде, и подошел к следующей жертве.

- На колени!

Два часа спустя корабли северян отчалили в ледяное черное море. Взошла бледная луна Манслиб. Хрот стоял на палубе самого большого корабля, скрестив руки на груди. Судобаал и Улкжар стояли рядом. Большая часть обеих армий осталась на берегу ждать их возвращения. Хрот смотрел, как земля исчезает во тьме. На берегу пылал погребальный костер, в центре которого возвышалась груда из пятидесяти голов, и пламя отражалось в их широко распахнутых глазах.

Глава 9

Стефан фон Кессель стоял в своей палатке, раздетый до пояса, перед столиком, на котором находились небольшое зеркало и таз с теплой водой, и осматривал рану в боку. Хирурги сделали все возможное, но кровь никак не останавливалась. «По крайней мере, рана не загноилась»,- подумал он. На его груди и животе и так уже хватало рубцов, зато ни одного на спине: это он отметил не без гордости.

Окунув лезвие в теплую воду, фон Кессель начал бриться. Шрамы на лице затрудняли и замедляли процесс. Они уродовали его, и старый Альбрехт как-то вообще усомнился в целесообразности бритья - борода многое скрыла бы. Фон Кессель тогда ответил, что скрывать ему нечего, и вот теперь он думал, так ли это на самом деле.

Каждый раз, глядя в зеркало, он вспоминал о позоре своего деда. Позоре, который придется нести до смертного одра, но он-то хотя бы был жив, а вот можно ли то же самое сказать о его отце? Мать Стефана умерла родами, отец был ослеплен и изгнан за предательство своего отца. Охотники на ведьм обожгли ему лицо и дали тридцать дней, чтобы покинуть Империю навсегда. Если бы по окончании этого срока его обнаружили на имперских территориях, то казнили бы как предателя.

У Стефана не было ни братьев, ни сестер. Он был последний в роду. Милосердный выборщик Грубер, призванный народом Остермарка, не позволил убить Стефана и его отца. Он страстно спорил об этом с охотником на ведьм, который хотел выжечь на корню весь род предыдущего выборщика. Грубер позаботился о Стефане и вырастил его в своем доме. Каждые два года из Вуртбада прибывал охотник на ведьм, он осматривал Стефана, пытаясь найти на его теле следы порчи, и подолгу говорил с ним, проверяя состояние его рассудка. Фон Кесселя спасала лишь его вера в Сигмара.

Прогнав мысли об этом, Стефан закончил бриться и вытер лицо. Он быстро оделся, облачился в доспех, погасил фонарь и покинул палатку. Было уже темно, и лагерь освещали бесчисленные факелы. Капитан направился к шатру Рейксмаршала Тренкенхоффа. Двое рыцарей из легендарного Рейкландгарда несли стражу. При его приближении они кивнули. Стефан подождал снаружи, пока маршал не выйдет, и отдал ему честь.

- Хорошо, значит, встретимся с этими эльфами, - сказал Рейксмаршал, и они пошли по лагерю в сторону руин замка на холме. - Помните, это важные союзники Империи. Они горды и высокомерны, но, повторяю, это очень ценные союзники. Вы же знаете, что без их помощи в Великой Войне нас ждало бы полное поражение. Вы резки и прямодушны, фон Кессель. - Лицо Стефана запылало, он почувствовал себя как в школьные годы. - Я это ценю, но, кроме того, вы легко поддаетесь гневу и часто говорите не думая. Сегодня так поступать нельзя. Эльфы - не люди: у них совершенно другие ценности. Их легко оскорбить, а сейчас мы не можем ставить под угрозу наш союз. Так что, смотрите, что вы делаете, и, ради Сигмара, не говорите необдуманно, - сказал он, приближаясь к воротам. - А лучше вообще поменьше говорите, капитан.

У ворот стояли двое эльфов. Замок освещался, но не оранжевым светом факелов. Рядом с воротами висели изящные фонари, без огня излучающие холодный голубой свет. Мост был опущен, решетка поднята. Стефан пристально смотрел на эльфов, которых никогда раньше не видел так близко.

Они были высокие и стройные, выше, чем он, но намного более хрупкого телосложения. Казалось, хороший удар может раздробить их тонкие кости. У них были длинные изящные руки и ноги, высокоскулые лица с тонкими чертами и миндалевидными зоркими глазами. Чешуйчатая броня эльфов опускалась почти до земли, их головы защищали высокие серебряные шлемы. В левой руке каждый держал большой продолговатый щит, украшенный изображением зеленого дракона в бурных волнах, в правой - длинное копье с белым древком. Металл, из которого было изготовлено их снаряжение, действительно походил на серебро, но необыкновенно светлое - Стефану ничего подобного видеть не доводилось. Эльфы холодно взглянули на людей и молча пропустили их.

Фон Кессель и Рейксмаршал прошли через ворота с опускающейся решеткой, направляясь во двор, также освещенный голубым светом фонарей. Выйдя из темноты привратной сторожки, они замерли на месте.

Огромный дракон, которого им уже случалось видеть, сидел по-кошачьи, обернув тридцатифутовый хвост вокруг лап и сердито подергивая его кончиком. Крылья были сложены за спиной, голова высоко поднята. Он сузил глаза, злобно глянул на людей, зашипел и сжал когти, выворачивая булыжники из мостовой.

Показались двое - эльфийская колдунья, которую Стефан видел на укреплениях, и тот, что летал на драконе, все еще в полном вооружении. Они шагали легко и грациозно, словно танцуя. Женщина что-то сказала мужчине, но он не ответил. Она повторила вопрос громче и резче, на этот раз ее спутник тихо отозвался.

Она подошла к маршалу и капитану, в то время как мужчина остался и что-то пропел дракону. Зверь все еще угрожающе поглядывал на людей, пуская из ноздрей дым и утробно ворча, как сотня сердитых собак. Эльф что-то строго сказал, и дракон обернулся на его голос. Он моргнул, зарычал, расправил за спиной огромные крылья и исчез в ночи.

- Приветствую вас, люди Империи, - сказала эльфийка без малейшего акцента, чистым голосом, тщательно проговаривая слова. Она обладала какой-то призрачной, пугающей красотой: глаза нежнейшего фиалкового цвета, безупречно белая, почти прозрачная кожа.

- Приветствуем вас, миледи, - низко поклонился маршал.

Стефан последовал его примеру, но как-то скованно.

- Я Аурелион. Это мой кузен, принц Каланос.

- Вольфганге Тренкенхофф, Рейксмаршал и главнокомандующий имперской армией, госпожа. Это капитан Стефан фон Кессель.

Аурелион ответила изящным кивком, принц остался недвижим: в его холодных серых глазах было невозможно прочитать хоть какие-то эмоции.

Наступила неловкая тишина, и Стефану стало не по себе. Принц Каланос взглянул сначала на него, затем на маршала. Фон Кессель не знал, стоит ли смотреть эльфу в глаза - это может быть воспринято как грубость, а обратное - показаться трусостью. Он покосился на Аурелион, бесстрастно его разглядывающую, и встретился взглядом с ее кузеном, решив, что лучше все-таки казаться грубияном, чем трусом.

- Приятно было снова вместе с вами выступить против общего врага, принц Каланос, - сказал маршал, нарушив тишину. Стефан с облегчением заметил, что тот отвлек на себя внимание эльфа. - Как всегда, ваш народ может гордиться мастерством и храбростью.

Принц молча кивнул.

- И мы благодарим вас, Рейксмаршал и капитан, за то, что вы сделали сегодня. Без вас эльфы понесли бы намного более тяжелые потери.

- Помочь вам - наш долг, который мы исполняем не без удовольствия, леди Аурелион, но жаль, что мы не прибыли раньше и эльфам пришлось расставаться с жизнью на землях Империи. Выражаю наше глубочайшее соболезнование тем, кто выжил, и уважение и благодарность тем, кто сегодня отправился в мир иной.

- Ваша страна лежит в руинах, - сказала Аурелион. - Война, может быть, и выиграна, но ваш народ страдает.

- О да, для нас настали трудные времена. Силы Хаоса рыщут по нашей земле, сея смерть и разрушения. Людей губит мор. Многие голодают. Мы в высшей степени признательны за то, что сегодня вы были с нами.

- Впереди еще более тяжелые испытания,- сказала Аурелион. - Надвигается Великая Тьма. Враги Империи сильны и многочисленными ваша страна беззащитна.

- Не беззащитна, миледи. Даже сейчас наши солдаты обыскивают леса в поисках укрывшихся там врагов. Их банды многочисленны, но разрознены и не имеют над собой единого командования, после гибели своего предводителя они обречены на самоуничтожение. Они убивают не только нас, но и друг друга.

- Появился некто, способный их объединить. Он собрал почти девять тысяч воинов, и они не так далеко на севере, в границах Империи.

- Быть такого не может!

- И тем не менее, боюсь, что это правда. Грядут темные времена.

- Миледи, скажите мне, где эта армия, и мы вступим с ней в бой.

- Они вышли в море. Их предводитель ищет источник древнего могущества, и ни в коем случае нельзя допустить, чтобы он его нашел.

- Враг покинул Империю? - спросил Стефан. Это были первые слова, которые он произнес за все время встречи.

Аурелион обратила к нему раскосые фиалковые глаза.

- Да, капитан.

- Но это же хорошо для Империи, госпожа?

Аурелион холодно взглянула на капитана.

- О нет, напротив. Если позволить врагу найти то, что он ищет, тогда для вашей Империи и для всех врагов Хаоса наступят страшные времена.

- Что они ищут? - спросил маршал, сердито покосившись на своего спутника.

- Нечто, дарующее великую силу. То, что никак нельзя им отдать.

- И что будет, если у них все-таки получится?

- Тьма, огонь и смерть. Я не могу в полной мере выразить это… на языке вашего народа.

- Если так, госпожа, мы должны их остановить. Мы, имперцы, всегда доверяли Совету эльфов Ультуана. Так будет и на этот раз.

- В самом деле, было бы неразумно не внять моему предупреждению.

- Вам известно, где силы Хаоса ищут этот источник?