Помоги проекту - поделись книгой:
Альбрехт и капитан Ледерштейн ехали чуть поодаль. Их сопровождали двадцать рыцарей, рослых всадников на могучих конях. Один держал высоко в воздухе знамя своего ордена, другой нес личный штандарт Стефана с гербовыми цветами Остермарка.
Капитан смотрел жестко и холодно, когда они подъехали к группе всадников. У тех тоже было большое знамя Остермарка, но с геральдическими знаками графа, главнокомандующего войск Остермарка. У Стефана в горле непроизвольно все сжалось, захотелось сплюнуть.
- Тихо ты, дуралей, - зашипел Альбрехт на своего коня.
Почти две недели Стефан ехал через Империю в погоне за армией Грубера почти до подножия Гор Края Мира. Он ничего не знал о том, удалось ли Гунтару добыть единственное оружие, способное покончить с Грубером. Стефан надеялся, что у жреца все получится, но само оружие его не особенно волновало - его непрестанно одолевала лишь одна мысль: встретить графа на поле боя. Сегодня его желание могло исполниться.
Раздался резкий окрик, и около пятидесяти мечников в форме Остермарка встали навытяжку, подняв тяжелые клинки на плечо. Перед ними помощники и советники графа столпились вокруг закрытого паланкина, покоящегося на плечах шестерых носильщиков. Стефан и его люди приблизились, и паланкин осторожно опустили на землю. Того, кто внутри, не было видно сквозь газовую завесу, но Стефан не сомневался, кто там.
Фон Кессель поднял руку, и сопровождающие его рыцари остановились, кони храпели и переступали с ноги на ногу. Он кивнул Альбрехту и Ледерштейну и спешился, чтобы подойти к паланкину, холодно поглядывая на советников, и те ответили ему тем же. Тилеиский советник Андрос презрительно смотрел на него, самодовольно улыбаясь. Молодой Иоганн, племянник и наследник графа, весь в черном, даже не пытался скрыть враждебность.
Двое глашатаев подняли рога к губам и громко затрубили.
- Милосердный Великий Граф Отто Грубер, Князь Вуртбада, Верховный владыка Сильвании и истинно выбранный претендент на титул Выборщика Остермарка! - прогремел один из носильщиков.
Стефан скривился от отвращения.
Механизм на вершине паланкина пришел в действие, защелкали пружины, задвигались шестеренки. Маленькая дверца открылась, и показался миниатюрный механический медведь, покачивающий головой и бьющий в барабан. Два скелета с песочными часами, подергиваясь, прошли вперед, один повернулся налево, другой - направо, и оба двинулись дальше. Одновременно откинулась завеса, и показался человек, лежащий на подушках и поглаживающий мертвую жабу. Затем скелеты и медведь вернулись на свои места. Дверца закрылась, и механизм затих.
- Великолепно, просто великолепно! - захлопал в ладоши граф. - Восхитительно! - Толстяк заерзал, пытаясь улечься поудобнее. - Добро пожаловать, капитан Стефан фон Кессель. Слышал, что ваши дела более чем хороши, и несказанно рад за вас. Ваша доблесть - это честь Остермарка, молодой человек. Подойдите ближе, я хочу видеть вас.
Стефан сжал зубы и стиснул кулаки, стараясь подавить желание броситься на убийцу.
- Мне было бы куда лучше, Грубер, если бы я не узнал, что в сердце Остермарка завелась гниль, - с напряжением в голосе сказал он.
- Обращайся к графу с должным почтением, сукин сын, - проворчал Иоганн.
Грубер дал ему знак замолчать.
- Гниль? Вы говорите об эпидемии? Это ужасно, действительно ужасно.
Граф слегка улыбнулся, в глазах его светилось мрачное веселье.
- Я говорю о том, что похуже любой эпидемии,
- А, твой дед, понимаю. Никак не можешь забыть о нем, мальчик мой. Да забудь же, наконец, и живи дальше.
- Я не говорю о нем: мой дед был честный и справедливый человек.
- Честный и справедливый, да неужто? Предатель, служитель Хаоса! - Граф сплюнул.
Стефан заметил, что Грубер выглядит намного
- Он предал Остермарк, он предал меня, и он предал тебя, своего проклятого потомка! Благодаря ему ты обречен ходить с этим ужасным клеймом! - Граф откинулся на подушки. Стефан замер, его лицо залилось краской. - Да ты мне жизнью обязан, фон Кессель! Охотники за ведьмами хотели, чтобы ты сгорел на костре вместе с дедом и этой сукой, которая родила тебя! Ведь это я добился, чтобы тебя пощадили. И как ты меня отблагодарил? Повел против меня армию -
- Я вам ничем не обязан, Грубер. За что тогда падать на колени? Лучше уж умереть, предатель.
- Ну, это я могу тебе устроить. Эй ты, - граф указал пальцем на капитана Рейкландгарда,- взять его! Исполни свой долг перед Императором и убери зарвавшегося мальчишку с глаз долой. До исхода утра он будет повешен. - Рыцарь не тронулся с места, его мрачное лицо оставалось бесстрастным. - Чего ты ждешь? Ты же верный слуга Империи. Я граф-выборщик, рыцарь. Я приказываю тебе взять его!
- Я не могу этого сделать, милорд.
- Не можешь… Тебя тоже повесят. Давай, выполняй приказ!
Никакой реакции не последовало.
- А, ты отлично сплел свою паутину лжи, фон Кессель. А я тебя пощадил, неблагодарный.
Уже столько лет Стефан мучился из-за этого чувством вины, полагая, что так все и было, но теперь он вскипал от ярости. Его не спасли, приговорили к вечному позору! Он не был обязан графу. Ничем.
- Готов ли ты признать свои преступления и предстать перед судом? - ледяным голосом спросил Стефан.
- Перед судом? - Граф засмеялся, потом зашелся кашлем и сплюнул желчь в бронзовую плевательницу. - Нет необходимости. Никто не будет слушать опозоренного капитана, дед которого был сожжен на костре. Я - выборщик Империи!
- Мой дед был выборщиком. Они поверили
- О да, мой мальчик, но я был вернейшим советником выборщика и его близким другом. Весь его двор послушал меня и обернулся против него. Я, его надежнейший друг, был более всех опечален тем, что он впал в ересь. С огромным сожалением я сообщил о его преступлениях охотникам на ведьм. Я сам привел охотника, которого хорошо знал, и тот ревностно исполнил свой долг. Я был так расстроен, - сказал граф с притворной искренностью, - что взял этого человека с собой, чтобы он мог засвидетельствовать, как низко ты пал, фон Кессель. - И он показал на кого-то в толпе придворных.
Высокий человек, одетый в яркий наряд, важно кивнул и вышел вперед, склоняясь в изысканном поклоне.
- С величайшим неудовольствием я отмечаю, что душа этого человека явственно запятнана Хаосом. Граф остановил мою руку, когда вы были ребенком, фон Кессель, но его добрая воля и милосердие были попраны. Вы предстанете перед судом и, боюсь, будете казнены.
Он повелительным жестом указал на капитана, и вперед выступили два человека грубой наружности.
- Все это могло быть твоим, фон Кессель,- сказал граф. - Я хотел, чтобы ты был рядом, и потому сохранил тебе жизнь. Ты мог быть моим наследником и преемником. Ты глуп - весь в своего деда. Я предлагал ему место в числе своих… друзей. Я предлагал ему всё, все тайны, которые помогли мне превозмочь болезнь, но он отказался. Даю тебе последний шанс. Будешь служить мне? Или ты выбираешь смерть?
Альбрехт обнажил меч и направил его на одного из солдат, которые должны были схватить капитана. Рыцарь тоже вынул клинок и держал его перед собой.
- Сначала я увижу мертвым тебя, Грубер. Я убью тебя и твоих мерзких приспешников.
Охотник на ведьм вышел вперед.
- Ты подписал себе смертный приговор, фон Кессель.
Стефан достал пистолет и прицелился.
- Нет, это ты приговорен.
И он выстрелил противнику в лицо.
- Хорошо получилось, - сказал Альбрехт, когда они возвращались к своей армии.
Стефан был мрачен.
- Веди солдат через холмы, сержант. Сегодня мы с этим покончим.
Хрот поднял топор, встречая удар меча Асавара Кула. При ударе из демонического меча вылетел сноп искр, и колдовской огонь заплясал на руках и броне Хрота. Он отшатнулся, руки его онемели.
- Ты не сравнишься со мной, человечек,- сказал полководец и снова замахнулся, так что Хроту пришлось отскочить и упасть, уворачиваясь от удара.
Меч врезался в груду черепов, и осколки костей полетели в воздух.
- Думаешь, ты вправе владеть моим оружием? Ты никто. Ничтожество. Жалкий человечек. Собака. Щенок. Больше ничего.
И тут внутри Хрота что-то сломалось. Закипая яростью и ненавистью, он почувствовал мощный прилив сил. Рога его запылали, и со звериным рыком он бросился вперед, размахивая топором.
Кул встретил удар и ответил так, что вполне мог снести Хроту голову. Избранник Кхорна пригнулся и грохнул топором по животу полководца, расколов панцирь и задев тело.
Взвыв от боли, Асавар Кул ударил Хрота рукоятью меча по голове и отшвырнул его. Кровь потекла по лбу, заливая глаза, дыхание стало тяжелым.
Асавар Кул отбил очередную яростную атаку, затем еще и еще одну. Описав широкую дугу, острие его меча обожгло болью руку противника. Демон, заточенный в мече, бился в экстазе, рана дымилась, но Хрот ничего не замечал. Он еще раз ринулся вперед, уже не заботясь о самообороне. Крутящийся топор слился в одно темное пятно, осыпая полководца бесчисленными ударами.
Хрот получил глубокую рану в бедро, потом в грудь, но смог разрубить плечо Кула, чувствуя, как Кхорн гонит его вперед, наделяя безграничной силой. Перед глазами и в сознании все помутилось, осталась одна лишь ярость.
Ловко развернув запястье, Асавар Кул выбил из рук Хрота топор, и тот полетел на край плато, исчезая в дыму и огне. Избранник Кхорна кинулся вперед, протянув руки к горлу противника. Кул попытался остановить его, всадив острие в грудь, но тот словно не замечал и двигался вперед, пока лезвие не вышло из спины вместе со струей крови.
Избранник Кхорна схватил прикрытое броней горло Кула и сжал так, что металл покорежился, затем навалился всем телом. Кул поскользнулся, из-под его ног посыпались черепа. Наконец Хрот повалил его - они оба рухнули.
Противники продолжали сражаться лежа, один поворачивал клинок, пронзивший другого, а тот сжимал ему горло. Заревев, как раненое животное, Хрот врезался лбом в шлем Кула, потом еще и еще раз. Кровь текла по его лицу. Железо застонало и подалось. Оба противника покатились по земле.
Шлем Асавара Кула был искорежен, и Хрот сорвал его с головы полководца. Лицо врага оказалось искажено гримасой и залито кровью. Хрот тяжело приложил ладонью нос полководца, и осколки кости пронзили мозг, но противник не сдавался, даже когда они оба рухнули на кости и черепа, сваленные у подножия башни.
Хрот оказался сверху и надавил коленом на грудь Асавара Кула. Он был все еще насажен на меч, но Кулу пришлось выпустить смертоносное оружие. Внезапно лезвие исчезло, и Хрот уже стоял на коленях над поверженным врагом, а топор каким-то образом оказался у него в правой руке. В левой был зажат демонический клинок У'зул.
Подняв глаза, еще затуманенные красной пеленой, Хрот увидел, что над ним стоит Асавар Кул, сложив руки на могучей груди. Хрот в смущении глянул вниз - там было окровавленное тело противника.
- Неплохо, воин Хаоса, - сказал стоящий Асавар Кул.
И Хрот с воплем пронзил поверженное тело мечом в самое сердце. Мощь Великого Воителя заструилась по клинку и по живому телу Хрота, так что тот издал победный крик. Теперь он обладал силой, которую раньше и вообразить не мог.
Смертного Хрота больше не было. Хрот Кровавый, Князь Демонов Кхорна, появился на свет.
Глава 7
Альбрехт мрачно оглядывал поле. Солнце все еще не пробилось сквозь свинцовые тучи, трава была по-прежнему покрыта инеем. Вдалеке можно было разглядеть армию Грубера. Люди Остермарка убивают людей Остермарка, пока враг готовится напасть на Империю, подумалось ему. Скверный выдался день.
- И что, никак нельзя обойтись без этой битвы? - спросил он капитана, заранее зная ответ,
- До того, как граф пригрозил повесить меня, а я разнес голову этого охотника за ведьмами, - это было возможно. Сейчас - нет.
- Конечно, но я вот о чем. Люди, которые будут сражаться за Грубера,- они же не плохие, просто выполняют свой долг.
- Как и мы.
Стефан заметно помрачнел.
- А ведь могло получиться, что мы оказались бы там, на другой стороне. Что хорошего в том, что брат пойдет на брата?
- Что хорошего? Грубер должен умереть, Альбрехт! Ты же знаешь!
- Разумеется, но наверняка есть какой-то другой выход, когда не придется платить такую цену и вырезать тысячами имперских солдат.
- Если кто-то умрет за свободу Остермарка, то это будет необходимая жертва, не более. Разговор окончен, Альбрехт.
Капитан отошел в сторону и отдал своим людям приказ готовиться к бою. Но слова сержанта не давали ему покоя - в них явно была правда. Для Остермарка настал ужасный день, и если каким-то образом все же удастся расправиться с графом и избежать битвы - тем лучше. Последние несколько часов он ходил среди солдат, говорил с ними, показывая, что он один из них, а вовсе не вожак, который не полезет в самую гущу битвы. Они, впрочем, и так его знали и не имели ни малейшего повода сомневаться.
Тогда почему ему было так не по себе?
Ответ не заставил себя долго ждать: это будет битва без победителей и побежденных. Он предлагал своим людям братоубийственную резню.
На бревне одиноко сидел безымянный, некогда бывший рыцарем вожак флагеллантов. Он не двигался, словно безумный пыл окончательно оставил его, и как-то странно смотрелся на фоне занятой приготовлениями армии.
- Приветствую тебя, воин, - сказал капитан. Тот поднял на него глаза. Вырезанная во лбу двухвостая комета начала затягиваться - видимо, он давно не касался ее ножом. - Ты и твои товарищи - вы сегодня не будете сражаться?
- Сражаться? Сегодня? О нет. Пока ещё нет. Не сейчас. - Он смотрел на капитана совершенно безумными глазами. - Сигмар сегодня не снизошел на меня. Он покинул меня, отбросил во тьму. Это знак. Я болью очищу свое тело. Как только день сменится ночью, я очищусь. Боль вернет мне его свет, и тогда… Меня больше не будет.
- Понимаю. Это… хорошо, друг мой.
Стефан уже собирался оставить его наедине со скорбью.
- Когда появится зачумленный, мы будем сражаться! - внезапно выкрикнул флагеллант.- Когда прискачут демоны Повелителя мух, - он вцепился в ноги Стефана, - я пойду в бой! Сигмар вернется ко мне! - Капитан оттолкнул умалишенного. - Если я буду сокрушать зачумленных, он снова прольет на меня свой свет! Смотрите! Он идет! - кричал он в пророческом экстазе, упав наземь и размазывая грязь по лицу. - Он идет! Сам Сигмар!
В глазах безумца отразился воин, весь в светящихся лучах, идущий вперед с огромным блестящим боевым молотом.
Стефан поднял голову, чтобы увидеть то, что открылось взору прорицателя, но заметил лишь приближающегося Гунтара, вымотанного до предела. Казалось, что жрец постарел лет на десять - вокруг глаз были темные круги, лицо покрыто глубокими морщинами, поверх которых шли два страшных рубца. Жрец опустился на колени и положил ладонь на голову безумца, все еще распростертого на земле. Тот на миг замер, затем сел, глядя уже вполне осмысленно.
- Я не Сигмар, приятель, но его свет сияет сквозь меня. И в тебе он есть.
Безумец почтительно посмотрел на него, потом вскочил и убежал в толпу.
- Гунтар, ты ужасно выглядишь, - сказал Стефан.
- Ну, ты тоже мало напоминаешь майскую розу, - прогромыхал жрец и сгреб капитана в медвежьи объятия. - По крайней мере, шрамов у меня пока на все лицо не хватает.
Стефан замер, ему было неловко ощущать любой физический контакт. Наконец жрец чуть отстранил его от себя.
- Я добыл его, - хрипло прошептал он. - Сигмаром клянусь, он у меня! - Глаза жреца загорелись, он выглядел совсем безумным. Потом свет угас, и широкие плечи опустились. - Мы едва не погибли. Простите, что я не уберег столько ваших людей, капитан. Их забрали живые мертвецы. Злые силы охраняли меч, но они повержены, и мертвые обрели покой, хвала Сигмару.
Гунтар выпрямился и протянул меч Стефану:
- Убейте врага, капитан. Будет справедливо, если он падет от вашей руки.
- И это вы называете «чисто»? - сердито спросил Маркус, проведя пальцем по стволу большой пушки. Потом он поднял почерневший палец, давая всем его рассмотреть. - Во имя Шаллии, работайте как следует! У врага больше пушек, чем у нас, и все наши орудия должны быть в идеальном состоянии. Вот эта вот пушка, - он похлопал по стволу, - стоит больше, чем вы все, так что обращайтесь с ней бережно и уважительно, как с родной мамой!
- Да что со своей - как с вашей матушкой! - пробормотал кто-то, и его товарищи тихонько прыснули.
- Что ты сказал? - рявкнул инженер, глядя свысока на рослого солдата. Странное зрелище они представляли - низенький, безупречно одетый, но с растрепанными волосами инженер, гордо выпятивший грудь, и здоровенные, перепачканные сажей мужики, невозмутимо разглядывающие носки своих сапог. - Что ты сказал, я спрашиваю? Кто там еще посмел затронуть честь моей дорогой матушки, а? Да будет тебе известно, что леди Изабелла фон Кемпт была почтенной дамой и близкой подругой нескольких имперских графов.
Поделиться книгой: