Черное облако души

– Кто звонил? – с любопытством проговорил сосед.

– Следователь. По делу Нади.

– Вон как. – Тот почтительно надул щеки. – И что сказал?

– Сказала, – поправил Никита Кузьмич. – Это женщина.

– Едрить твою мать, – выругался сосед. – Значит, теперь и в ментовке бабы заправляют! Так что она хотела от тебя?

– Ничего. Дело закрыли.

– Стало быть, не будут больше искать вашу жиличку?

Мужик знал про Владу, но немного. Для него она также была не внучкой Никиты, а квартиранткой. Тогда, осенью, Никита Кузьмич не успел похвастаться соседям, что у него есть внучка, чему теперь был только рад.

– Не будут искать, – подтвердил он и двинулся дальше по бульвару.

16

Стало совсем тепло. Шарф пришлось убрать на полку, зимнее пальто повесить в шкаф, а ему на смену достать лёгкую болоньевую куртку. Самочувствие Никиты Кузьмича наконец пришло в норму настолько, что он попросил Сашку свозить его на дачу. Сидя в любимом кресле-качалке и наблюдая за тем, как с восторгом носится по участку Шоколад, Никита Кузьмич с горечью думал о своих неосуществившихся планах. Нет ни Нади, ни Влады. Для кого теперь эти хоромы – огромная веранда, гостиная с камином, выложенный плиткой двор, аккуратный газон, по которому так упоительно бегать в жаркий летний денёк?

Никита Кузьмич закрыл глаза и постарался представить, где сейчас Влада и чем она занимается. Ведь должна же она где-то быть, черт бы ее побрал, не могла же она испариться без следа! А вдруг ее бойфренд, этот скрипач из перехода наврал следствию и на самом деле знает, куда сбежала его подружка? Может, даже он был в курсе ее преступных замыслов или вовсе являлся сообщником?

Никита настолько увлёкся этим предположением, что ему пришла в голову совершенно безумная идея: съездить на Арбат и попробовать найти парня. Объяснить ему, что он – не Петровская, не станет вредить Владе. Надю уже не вернёшь, а сам он от одиночества скоро просто сойдёт с ума. Возможно, эта мысль посетила бы Никиту и раньше, но проклятая болезнь начисто лишила его сил. И вот теперь, наконец, он почувствовал, что готов к решительным действиям.

Назавтра он сел в такси и поехал в центр. Возле «Арбатской» было шумно и людно. Из перехода раздавались знакомые звуки саксофона, им вторила скрипка. Никита Кузьмич невольно прислушался, ожидая, что случится чудо и он услышит голос Влады. Но его не произошло – музыканты играли без вокалистки. Он подавил вздох и спустился по ступеням.

Кругом толпился народ. Маленький скрипач был тут как тут, тискал скрипку длинными, нервными пальцами, периодически закатывая глаза. Никите он показался манерным до омерзения. Наверняка это он все затеял, толкнул Владу на кривую дорожку! Она сопротивлялась, ссорилась с ним. Но видимо, было у неё к этому недомерку какое-то чувство – иначе бы давно послала его подальше.

Никита Кузьмич протиснулся поближе к музыкантам. Его оглушила барабанная дробь, но он стоял и терпеливо слушал, дожидаясь, пока в выступлении наступит пауза. После нескольких номеров гитарист, высокий прыщавый длинноволосый парень, взял микрофон.

– Друзья, спасибо, что вы сегодня здесь, с нами, – проговорил он неожиданно приятным и бархатистым тенорком.

Публика в ответ зааплодировала.

– Мы хотим сейчас сыграть вам что-то особенное. То, что вам очень понравится.

– Да-а! – загудела толпа. – Даёшь новое!

– Это композиция, сочиненная одной девушкой. Она пела здесь с нами осенью, а потом исчезла. Ее звали Влада.

Никита Кузьмич вздрогнул и впился взглядом в гитариста. Тот подмигнул друзьям, тряхнул челкой и заиграл. Никита сразу узнал свою любимую мелодию – ту, которую он подбирал все это время, и она хоть немного облегчала его страдания. Саксофон вёл трогательную линию, скрипка пела женским голосом.

Никита был потрясён до глубины души. Вон, значит, как – эту прекрасную музыку сочинила сама Влада! Почему же она не сказала ему об этом? Отчего поскромничала? Он почувствовал, что ему трудно дышать. По лицу текли слёзы. Несколько человек рядом с удивлением обернулись на него. Мелодия закончилась постепенно, точно растаяла в вечерней дымке.

– Небольшой перерыв, – объявил гитарист.

Никита очнулся и бросился к ребятам.

– Здравствуйте! Мне нужно поговорить с вами.

Те с недоумением уставились на него.

– А я вас знаю, – неожиданно произнёс скрипач. – Вы приходили слушать Владу, давно, в сентябре, кажется. С вами ещё была женщина, кудрявая такая.

Никита Кузьмич опустил голову:

– Это моя жена. Она умерла.

– Да вы что? – опешил скрипач. – Примите наши соболезнования.

Вблизи он не казался таким манерным – обычный паренёк, лицо открытое и усталое.

– Так о чем вы хотели с нами поговорить? – мягко спросил он у Никиты.

– О Владе. Куда она делась?

Скрипач вздохнул:

– К сожалению, этого никто не знает.

– К нам приходили из полиции, – вступил в разговор гитарист. – Говорили, что она в чем-то замешана. Вроде какая-то женщина, у которой она жила, погибла, и ее чуть ли не подозревают… – Он вдруг остановился на полуслове, глаза округлились. – Погодите, так это… это и есть ваша жена? Это у вас Влада жила?

Никита молчал кивнул.

– Ужас какой, – произнёс саксофонист, до этого молча пивший чай в стороне. – Влада не могла этого сделать. Я вам за неё головой ручаюсь.

– А сюда вы зачем пришли? – спросил скрипач, и лицо его вдруг стало неприветливым. – Думаете, мы сдадим вам Владку? Мы же все уже сказали ментам – нам даже фамилия ее неизвестна.

– Вы не поняли, – заволновался Никита Кузьмич. – Я не собираюсь ей мстить. И в полицию ее не сдам. Я… я верю, что она ничего дурного не хотела. И я… скучаю по ней. Прошу вас, помогите! Помогите найти ее.

– Шурик правду сказал, – гитарист кивнул на скрипача. – Мы действительно ничего про неё не знаем. Она просто однажды не пришла на концерт, и больше мы ее не видели.

– Но ведь у него… – Никита кивнул на скрипача, – был с ней роман. Он должен знать!

– У меня? Роман? – Парень грустно рассмеялся. – Да вы что? Издеваетесь? Стала бы такая девушка, как Влада, смотреть в мою сторону!

– Она звонила вам, я слышал. И видел, что она пошла за вами, тогда, после концерта.

– Глупости, – скрипач решительно покачал головой. – Вовсе она не за мной пошла. И мы практически не созванивались, вы что-то путаете. – Лицо его сделалось непроницаемым. Он отвернулся от Никиты и принялся настраивать скрипку.

«Врет, – с тоской подумал тот. – Ежу ясно, что врет».

– Шурик прав, – подтвердил саксофонист и кинул пустой стаканчик в урну. – Они с Владой никогда не встречались. И… простите, нам пора играть. Публика ждёт.

Вокруг действительно собирался народ. Никита Кузьмич беспомощно огляделся по сторонам. Он не знал, как быть. Если бы можно было рассказать все Петровской: про телефонные переговоры Влады, ее плохое настроение в тот последний месяц, про то, как этот противный парень-скрипач делал вид, что собирает футляр, а на самом деле ждал ее. Уж она сумеет вытрясти из него правду! Но этого делать ни в коем случае нельзя. Петровская, если найдёт Владу, тут же отправит ее за решетку…

Никита Кузьмич тяжело вздохнул и пошёл к лестнице.

– Эй, уважаемый! – раздался за его спиной низкий хрипловатый голос.

Он оглянулся и увидел высокого бритоголового парня в татуировках.

– Вы меня? – с удивлением спросил Никита.

– Вас. Вы, я так понял, ищете девушку, певицу, рыжую такую. Верно?

– Ну… да. – Никита Кузьмич с недоверием поглядел на парня.

Его лицо показалось ему смутно знакомым. Ну да, он был в переходе во время концерта, ещё похвалил Владу, как она поёт. – Вы знаете Владу? – с робкой надеждой спросил Никита Кузьмич. – Куда она уехала? Она сказала вам?

Парень в ответ хмыкнул.

– Влада? Я понятия не имею, как ее зовут. И я с ней вовсе не знаком, просто слушал ее пару раз здесь, в переходе. Мне понравилось. Классно пела, а потом пропала. Я здесь почти каждый день хожу – живу недалеко. Нет ее и нет. Я уж забыл, а тут на прошлой неделе вдруг вижу ее совсем в другом месте, на окраине. Поёт себе, ещё лучше прежнего. Чего, спрашивается, ушла из такого места козырного в какую-то дыру?

Никита слушал, не веря своим ушам.

– Не может быть! Вы придумываете.

Сердце у него бешено стучало. Парень обиженно надул губы.

– Вот ещё! Очень мне надо придумывать. Точно говорю, ваша рыжая поёт возле станции МЦК «Коптево» – по крайней мере в прошлую пятницу она точно там была.

Не дожидаясь ответа, бритоголовый повернулся и зашагал в противоположную от Никиты сторону. Тот хотел было окликнуть его, но слова застряли у него в горле. В это время ударили барабаны, переход заполнили звуки саксофона и скрипки. Никита Кузьмич поспешно поднялся по ступенькам. Его трясло от возбуждения.

Неужели бритый не наврал и Влада в Москве? Но почему ее до сих пор не нашли? И как она не боится?! Пока он раздумывал об этом, ноги сами понесли его в метро. Зайдя в стеклянные двери, он долго разглядывал схему, стараясь понять, как быстрее добраться до «Коптево». Выходило с двумя пересадками через «Парк Победы».

Если бы Сашка Куролесов узнал, что его приятель собирается проделать путь на своих двоих через весь город, он схватился бы за голову – после больницы Никита дальше бульвара и носа не совал, не считая поездки на дачу. Однако отступать было поздно – из туннеля показался поезд. Никита Кузьмич шагнул в переполненный вагон, и его тут же сдавили со всех сторон. С непривычки он стал задыхаться, лоб покрылся испариной. Слава богу, ехать было всего пару остановок. Та же толпа вынесла его на платформу и повлекла к переходу. На другой ветке было посвободней, и Никита Кузьмич немного успокоился, а когда пересел на МЦК, ему и вовсе сделалось легко и хорошо. Он ехал в «Ласточке» впервые, и ему очень нравилось: поезд скользил по рельсам совершенно бесшумно, за окном мелькали разнообразные пейзажи, а не трубы тоннеля, вместо жестких сидений – мягкие кресла с подлокотниками.

Никита доехал до Коптева, вышел на перрон и остановился в раздумьях. Напрасно он не спросил парня, где именно тот видел Владу и в котором часу. Припереться сюда наобум было довольно глупо. Вокруг сновал народ, люди спешили домой после рабочего дня. Лица у всех были серьёзные, усталые и отрешённые. Он попробовал спросить у пары прохожих о девушке, поющей джаз где-то поблизости, но все только бросали на него недовольные взгляды и качали головами. Никита, не спеша, прошёл по переходу, выбрался на улицу, обошёл вокруг станционного здания – никаких следов Влады. Ему стало досадно и стыдно: старый дурак! Поверил тому, что сказал какой-то сомнительный тип, потащился на другой конец города. Теперь нужно брать такси до дома – на метро ему обратно не доехать. Мало того что его после больницы укачивает в машине, так ещё путешествие влетит в копеечку. Никита Кузьмич на всякий случай ещё послонялся возле входа на МЦК, а затем не солоно хлебавши вызвал такси и поехал домой.

Вечером на него накатила хандра. Стало так хреново, что жить не захотелось. Зачем этот бритый парень подарил ему напрасную надежду найти Владу? Он уже почти смирился с тем, что никогда ее не увидит, а теперь сердце вновь превратилось в сплошную кровоточащую рану. Никита Кузьмич настолько пал духом, что даже не замечал Шоколада, ходящего кругами возле его ног. Пёс жалобно поскуливал, всем своим видом выражая сочувствие хозяйскому горю. Когда он в очередной раз остановился и тихонько гавкнул, Никита пришёл в себя.

– Ну чего ты. – Он погладил пса по шёрстке. – Не плачь. Одни мы с тобой остались, никому не нужные. Эх, Влада, Влада, что ты натворила! Зачем так, девочка, зачем?

Никита Кузьмич, шаркая, как девяностолетний старик, прошёл в кухню, насыпал в собачью миску корм и сел на табурет, наблюдая, как ест Шоколад. Тот чувствовал себя не в своей тарелке, то и дело поглядывал на Никиту, словно извинялся за то, что может принимать пищу в такой ситуации. Никита встал, так же тяжело прошаркал к плите, сварил себе гречку на воде. Есть ему не хотелось, но он понимал, что нужно как-то поддержать организм – последний раз он ел в десять утра, а сейчас было девять вечера. Жуя безвкусную, несоленую кашу, он думал о том, видит ли его сейчас Надя. Если да, то как относится к тому, что он разыскивает Владу? Считает ли его предателем или понимает, как ему тяжко и одиноко? Должна понять, ведь она всегда понимала его. Прощала ему мелкие грешки, порой несдержанный тон, позже, после болезни, ворчливость и брюзжание. Никита в глубине души всегда считал, что уйдёт первым. Вспыльчивые люди долго не живут, а он был в высшей степени взрывным. Надя – совсем другая, спокойная, терпеливая, выдержанная… и вот ее нет. Из-за какой-то дурацкой стремянки, из-за корыстной, лживой девчонки, решившей разбогатеть быстро и без труда! А он, Никита, готов простить ей смерть самого близкого человека, лишь бы снова видеть ее и слушать ее изумительный голос…

Никита Кузьмич решительно отодвинул тарелку и встал. Шоколад тоже поднял морду от кормушки и навострил уши.

– Я поеду туда снова, – твёрдо сказал ему Никита. – Завтра поеду. И послезавтра. Буду искать ее там, пока не найду. Даже если ее там нет и никогда не было – все равно буду ездить и ждать. Все равно.

Шоколад согласно гавкнул в ответ.

17

Утром Никиту разбудил телефонный звонок.

– Я ушёл от жены, – звенящим от возбуждения голосом доложил в трубку Сашка.

Со сна Никита Кузьмич сначала не понял, о чем он говорит.

– Как ушёл? Куда? – пробормотал он и откашлялся.

– Что значит куда? Я же говорил тебе! К ней, к Лене, ушёл! Решил, так будет правильней. И честней.

– Погоди ты, малохольный. – Никита, кряхтя, сел на постели. – У тебя ж двое детей! Ты что, паршивец этакий, творишь?

– Ну и что дети? Я же не отказываюсь от них. Буду помогать, и деньгами, и так. – Сашка явно ждал от Никиты поддержки и одобрения.

Никита молчал, раздумывая. Перед его глазами стояла Маша. Влада тогда правильно сказала: он любил ее. Не так, как Надю, а как-то ярче, что ли, пронзительней. Но ведь не ушёл! Хотя и Алка к тому времени институт оканчивала, и Колька был уже большим парнем-десятиклассником.

– Что молчишь? – с укором проговорил Куролесов. – Обвинять все горазды. Ты же мне друг.

– Друг, – подтвердил Никита Кузьмич.

– Ну так и помоги, если друг. Скажи что-нибудь хорошее.

– Погода сегодня солнечная, – мрачно проговорил Никита, глядя в окно.

– Тьфу на тебя, – в сердцах произнёс Куролесов и бросил трубку.

Никита Кузьмич пожал плечами, положил телефон на тумбочку и, сунув ноги в тапочки, отправился в ванную. Он стоял под прохладным душем и планировал предстоящий день. Без сомнений, он едет в Коптево! Неизвестно, в какое время поёт там Влада, может, вечером, а может, утром или днём. Он намерен провести там весь день, обойти окрестности, короче, сделать все, чтобы обнаружить ее.

Оттого, что он принял решение, ему стало вдруг на удивление спокойно. Усталости и разбитости как не бывало. Он с аппетитом съел собственноручно приготовленную яичницу с ветчиной, выпил свежезаваренного чая и пошёл гулять с Шоколадом. Погода действительно стояла отличная. Светило солнышко, на деревьях набухли почки, под ногами весело бурлили ручейки. Никита бодро вышагивал по бульвару, крепко сжимая в руке поводок. Шоколад чинно трусил рядом, изредка тявкая на обнаглевших воробьев, мелькавших прямо под его носом. Выгуляв пса, Никита Кузьмич вернулся в квартиру, немного отдохнул, пообедал, затем заказал такси и отправился пытать счастья в Коптево.

На этот раз он решил не поддаваться эмоциям и не спешить. Спокойно вышел на улицу, дважды обошёл павильон МЦК, затем пересёк дорогу и заглянул в небольшой кафетерий, примостившийся прямо на автобусной остановке. В крошечном, слабо освещённом зале было пусто. За прилавком стояла девушка лет двадцати пяти, с плохо прокрашенными волосами и симпатичным, но усталым и грустным лицом. Она вяло орудовала тряпкой, протирая потемневшую от времени столешницу.

– Вы что-то хотели? – приветливо спросила она у Никиты.

– Я хотел спросить. Вы ведь здесь каждый день работаете?

– Да, даже в выходные. – Продавщица печально вздохнула. – А что?

– Скажите, вы никогда не видели здесь уличных музыкантов? Ну, гитариста, к примеру, барабанщика. И с ними девушка-певица, высокая такая, рыжеволосая.

– Ой, рыжую девушку видела, – оживилась продавщица. – Она у нас тут в усадьбе Михалково поёт.

– Где? – Никита не мог поверить своей удаче. – В какой усадьбе?

– Михалково. Вот, прямо за нашим кафе каменная арка, там как раз усадьба и начинается. Они в глубине, на аллее стоят. Каждый день, часов с шести. Я как раз через парк домой иду в восемь, и они там ещё играют. А вам зачем? – Девица с любопытством уставилась на Никиту Кузьмича.

– Понимаете… – Тот замялся и неожиданно для себя выпалил: – Внучка она моя. Из дома ушла, вот и разыскиваю.

– Как интересно! – всплеснула руками продавщица. В глазах ее зажегся живой огонёк. – Вот бы меня мой дед искал.

– Ваш дед? – удивился Никита Кузьмич. – Зачем ему вас искать? Разве вы тоже убежали из дому?

– То-то и оно. – Девушка сделала знак Никите приблизиться и, наклонившись к нему, произнесла заговорщицким тоном: – Убежала я! На поезде уехала из Рязани от бабки с дедом. Достали они меня, пилят и пилят. Сирота я, мамки с папкой нет и не было. А они пилят. – Она жалобно шмыгнула носом.