Черное облако души

– Можно, отчего же нельзя. – Она крикнула в коридор: – Андрей, принеси воды! И вот что, посмотри, наверняка у них есть валокордин или валерьянка. Накапай капель тридцать.

Один из богатырей мигом принёс чашку, от которой шёл острый запах аниса.

– Вот, пейте.

Никита Кузьмич послушно выпил.

– Теперь вы можете мне ответить?

– Да, могу.

– Как вы думаете, что случилось с вашей женой? Она одна была в квартире?

– Одна. Я ходил за елкой на базар. Надя затеяла уборку к празднику, попросила достать ей стремянку. Наверное, она не удержала равновесие. Когда я пришёл домой, она… она уже лежала…

– Она была мертва? – будничным голосом поинтересовалась Петровская.

– Нет. Она… она ещё была жива.

– Она говорила с вами?

– Она звала меня. Назвала по имени.

– Просто назвала и все?

– Кажется, да. Я не помню. Я был в шоке. – Никита Кузьмич попытался напрячь память, но последние полчаса в его голове превратились в серый, плотный туман, через который невозможно было пробиться голосу разума. – Я правда не помню, – жалобно проговорил он и заплакал.

– Пожалуйста, успокойтесь. – Петровская кинула на него колючий взгляд, в котором не было ни капли сочувствия. – Я понимаю, что вам тяжело. Однако…

– Да что вы понимаете, – с горечью прошептал Никита и вытер слёзы рукавом рубашки.

– Понимаю, – чуть возвысила голос Петровская. – Поверьте, мы каждый день видим и такое, и кое-что пострашнее. Ладно, пойдёмте дальше. Ваша жена назвала вас по имени, и потом отключилась. Что вы предприняли?

– Вызвал «Скорую».

– Полицию не вызывали?

– Нет, только «Скорую».

– Почему не вызвали полицию?

Никита Кузьмич растерялся.

– Я… я не знаю… просто, я был в прострации. Ни о чем не мог думать, кроме того, что Надя… что она умирает. Я думал, может, ей ещё могут помочь… и… зачем полиция, не совсем понимаю…

– Ясно. «Скорая» приехала и вызвала полицию. Верно?

– Да.

– Скажите, кроме вас с супругой, кто-нибудь проживал в квартире?

Никита Кузьмич кивнул и почувствовал, как к горлу подкатывает противная тошнота. Говорить было тяжело.

– Кто? – Цепкий взгляд упёрся в него, точно дуло автомата.

– Девушка. Одна девушка по имени Влада.

– Кто она вам?

– Господи, да какая разница? – Никита закрыл руками лицо.

Ему хотелось лечь на диван, лицом к стене, никого не видеть и не отвечать на эти дурацкие вопросы. Нади нет. Как такое возможно? Ее нет и больше не будет. Ни завтра, ни послезавтра. Никогда…

– Если я спрашиваю, разница есть, – сухо произнесла Петровская. – Кем она вам приходится? Родственница?

Никита Кузьмич, несмотря на своё плачевное состояние, вдруг мысленно содрогнулся. Если он сейчас скажет, что Влада приходится ему внучкой, то придётся признаться в отношениях с Машей, и тогда все, конец! Его затаскают по кабинетам. Никита Кузьмич с опаской глянул на Петровскую. Пойди докажи этой зубастой белоглазой акуле, что у них с Надей не было конфликта по поводу его измен. А где конфликт, там и ссоры, во время которых всякое может случиться. В его памяти свеж был случай с давним институтским другом, Костей Соколовым, который чудом отделался от тюремного срока, примерно так же, по случайности, попав в жернова правоохранительных органов.

– Так кем вам приходится девушка? – слегка повысила голос Петровская.

– Никем. Она снимала у нас комнату.

– Ее фамилия, имя. Где она сейчас?

– Влада. Свиристелкина Влада Леонардовна. Она должна быть на занятиях. Вернётся вечером.

– У вас есть ее номер?

– Да. Вот. – Никита протянул следовательше телефон.

– Позвоните ей, попросите срочно приехать. Не говорите, что случилось. Просто скажите, что нужна ее помощь.

Никита кивнул и нажал на вызов.

– Абонент временно недоступен, – ответил автоответчик.

Он повторил вызов с тем же успехом.

– Ну что? – Женщина смотрела на него с ожиданием.

– Выключен.

– Ну, понятно. – Она хотела что-то ещё добавить, но в это время в комнату заглянул парень в форме.

– Людмила Борисовна.

– Слушаю, Егоров. – Петровская перевела пронзительный взгляд с Никиты на подчиненного.

– Мы сняли записи с камеры наблюдения в подъезде. Сейчас ребята из следственного комитета с ними работают.

– Молодцы. – Петровская сухо кивнула. – Квартиру осмотрели?

– Да. Ничего подозрительного.

– Так. – Следователь снова повернулась к Никите Кузьмичу. – Вот что. Вам придётся проехать с нами. Вы сможете?

– Вы в чем-то… вы меня подозреваете? – Он с трудом заставил себя взглянуть в ее прозрачные ледяные глаза.

Петровская пожала плечами.

– Я пока ни в чем вас не подозреваю, а лишь собираю факты и улики. А вы одевайтесь, машина ждёт внизу. И еще, мы будем вынуждены провести у вас обыск. Ордер я сегодня выпишу.

Никита Кузьмич понял, что спорить бесполезно, и молча кивнул. Он встал с дивана и поплёлся в прихожую, там надел пальто, ботинки, дрожащими руками застегнул пуговицы и вышел вслед за Петровской. Ему помогли сесть в машину. Дверца захлопнулась, автомобиль сорвался с места. Глядя в окно, Никита Кузьмич думал: нужно предупредить Владу, чтобы не проговорилась про их родственные отношения, подыграла ему с версией о квартирантке. Он потихоньку достал телефон и хотел было набрать эсэмэску, но тут же наткнулся на цепкий взгляд майорши.

– Кому вы пишете?

– Никому. Просто… время посмотрел.

Машина затормозила.

– Приехали, – сказала женщина.

Никита Кузьмич послушно вылез и пошёл следом за оперативниками. Его привели в какой-то кабинет, где стояло несколько столов. За одним из них сидел молодой блондин в роговых очках и лейтенантских погонах.

– Посидите пока здесь, – велела Никите следователь. – Я скоро приду.

Никита Кузьмич без сил опустился на стул.

– Воды? – привычно равнодушным тоном поинтересовался блондин.

– Пожалуйста.

Лейтенант наполнил стакан и поставил его на стол перед Никитой Кузьмичом.

– Как ваши фамилия, имя, отчество?

– Авдеев Никита Кузьмич.

– Адрес, год рождения…

Никита отвечал на вопросы, а в мозгу все сильнее свербила тревога. Нужно непременно связаться с Владой, услышать ее голос.

– Можно я позвоню? – перебил он парня.

– Звоните.

Никита снова набрал номер Влады – все тот же «абонент недоступен». Да что ж такое, она никогда не выключает телефон без надобности… Дверь распахнулась, и вошла Петровская.

– Послушайте, – холодно и сухо обратилась она к Никите. – Мы просмотрели запись с камеры. Около пяти часов в подъезд заходила девушка. Высокая, волосы длинные, кудрявые. Наш оперативник прошёлся по квартирам – среди жильцов подъезда такой не числится. В гости эту особу тоже никто не ждал. – Петровская сделала многозначительную паузу и пробуравила Никиту взглядом, от которого ему захотелось провалиться под землю. – Это и есть ваша квартирантка? – грозно вопросила Петровская и, не дожидаясь ответа, пошла в наступление: – Что же это получается? Вы говорили, что она на занятиях, а она, выходит, была дома как раз в тот момент, когда с вашей супругой произошло несчастье?

Никита Кузьмич молчал, ошеломлённый.

– Пожалуйста, ответьте на вопрос, – потребовала Петровская.

– Я… я не знаю, – выдавил наконец Никита Кузьмич. – Это какая-то ошибка! Влада должна быть на занятиях в колледже, это совершенно точно. Она не возвращается оттуда раньше восьми вечера. Я созванивался с ней днём, и она подтвердила, что сегодня также вернётся поздно.

– Никакой ошибки тут быть не может, – холодно отрезала Петровская. – Это и есть ваша девушка Влада.

– Но как она могла там оказаться? – пролепетал Никита Кузьмич. – Когда я пришёл, в квартире было пусто. Ну… в смысле… никого, кроме Нади.

– В этом нет ничего удивительного. – Тонкие губы Петровской дрогнули в подобии улыбки.

У Никиты мороз пошёл по коже.

– Ничего удивительного? Вы… вы хотите сказать, что она… она может становиться невидимкой?

– Невидимкой? Вовсе нет. Те же камеры через пятнадцать минут фиксируют, как она выбегает из подъезда!!

– Не может быть! – вскрикнул Никита Кузьмич. – Это какое-то недоразумение! Я… не…

– Ерунда, – жестко перебила его Петровская. – Ваша квартирантка находилась в квартире в то время, когда с Надеждой Авдеевой произошло несчастье, и она не вызвала врача, не позвонила вам, а скрылась. Вас это не удивляет?

Никита Кузьмич почувствовал, как к горлу подступает удушье, и понял, что сейчас потеряет сознание. Он с силой рванул воротник рубашки. В это время у Петровской зазвонил телефон.

– Да, Андрей, слушаю. Да. Что? Даже так? Ну ясно. Ладно, будем работать. – Она отключила вызов и в упор уставилась на Никиту, жадно хватающего ртом воздух. – Говорите, Свиристелкина? Вы хоть паспорт ее видели? Откуда она взялась у вас в квартире? Явно не через агентство. Договор есть?

– Нет, договора нет. – Никита Кузьмич с трудом перевёл дух. Лоб его покрылся испариной, по спине тек пот. – Мы просто… просто познакомились… в переходе, она там пела. Разговорились. Она сказала… ищет комнату, ну мы с женой и решили, что можем… взять ее к себе, за небольшую плату. – Никита не помнил, что говорил. Руки у него тряслись, язык отяжелел и не слушался.

Петровская молча смотрела на него, и в ее взгляде читалось брезгливое сочувствие.

– В каком переходе она пела? Надеюсь, хоть это вы помните?

– Помню. У метро «Арбатская». А… почему… почему вы все это спрашиваете?

– Почему? – Петровская презрительно хмыкнула. – Да потому, что мы не можем найти ее в базе. Вы, я так понимаю, свою жиличку не регистрировали.

– Нет.

Никита вспомнил, как давно, в самом начале Владиной жизни у них, он предлагал сделать ей временную прописку, но она в ответ беспечно махнула рукой:

– Зачем? В колледже есть общага. Поступлю, там и зарегистрируюсь.

– Нет, – повторил он упавшим голосом. – Она говорила, что зарегистрируется в общежитии колледжа.

– Какой колледж? – тут же поинтересовалась Петровская.

– Джазовый, на Ордынке.

– Сейчас проверим. – Она снова достала телефон: – Андрей. Позвони в джазовый колледж на Ордынке, узнай, числится ли в общежитии Свиристелкина Влада Леонардовна. Вообще все о ней разузнай как можно подробней. Потом зайди.