Помоги проекту - поделись книгой:
Отдел безопасности Сопряжения Светил занимал семь идущих один за другим этажей. Ведомственный конференц-зал находился на семьдесят шестом этаже. Мы с Кандарой спустились по большой винтовой лестнице в центре башни. Конференц-зал, естественно, располагался на углу башни, обеспечивая обзор через две стеклянные стены. Овальный стол из тикового дерева, находящийся в центре комнаты, вероятно, стоил больше моей зарплаты за год.
Вокруг были расставлены пятнадцать стульев. Ещё несколько стульев для менее важных посетителей выстроились вдоль не стеклянных стен. Чистая психология, подчёркивающая важность тех, кто приглашён сидеть за одним столом со старшими.
В зале нас ждали семь человек, и никто из них не сел на пристенный стул. Хотя, насколько мне известно, только трое из присутствующих обладали реальной властью: Юрий Альстер, Каллум Хепбёрн и Алик Понедельник.
Юрий сидел за дальним концом стола, рядом со своим исполнительным помощником и техническим консультантом Луи. В нашей компании он один из настоящих старожилов, родившийся в Санкт-Петербурге в 2030 году; вечно унылый и угрюмый, каким может быть только покинувший матушку Россию россиянин. Учитывая его возраст, я сомневаюсь: а способен ли он улыбаться вообще?
Луи прошёл через свою первую операцию по продлению теломер около столетия назад, а затем перешёл к клеточной регенерации, чтобы поддержать дальнейшую жизнь. Если это вообще можно назвать жизнью. Большинство людей называет подобные методы увеличения возраста отсрочкой смерти. Я видел людей, неспособных собрать средства на операцию до восьмидесяти лет, и только потом накопивших на денег на терапию. Они больше не умирают. Но выглядят ужасно. Все эти бесчисленные процедуры привели к тому, что внешний вид Юрия был заморожен где-то на уровне пятидесятилетнего дедка, с круглым лицом, украшенным следами подтяжек кожи, и тонкими песчаными волосами, кажущимися светлее из-за пронизывающих их седых прядей, успешно сопротивляющихся терапии. Глубоко посаженные серо-зелёные глаза-буравчики дополняли образ человека, который с подозрением относился ко всей вселенной.
Впрочем, для Юрия его вечные пятьдесят не особо страшны. Помимо бросающихся в глаза подтяжек лица, у него должны быть и заменённые внутренние органы — просто потому, что ни одна оригинальная печень не сможет пережить погружение в такое количество водки. Все его запасные части были распечатанными на биопринтере клонами высокого класса.
Юрий слишком большой ксенофоб, или слишком сноб, чтобы пользоваться кселлом. Эта инопланетная биотехнология была основным предметом торговли между Оликсом и людьми — клетки с биохимией, совместимой с человеческим организмом, которые могли быть собраны в органы и мышцы по значительно более низкой цене, чем воссозданные из ваших генов и распечатанные стволовые клетки.
Про кселл говорили, что их услуги немного уступают человеческим медицинским технологиям. На мой взгляд, необоснованно. Именно кселл сделал возможным предоставление расширенного медицинского обслуживания миллионам людей, которые были слишком бедны, чтобы получать его раньше. И именно кселл стал крупнейшим благом, изменившим жизни людей так же сильно, как Корпорация Сопряжения, начавшая оказывать услуги по перемещению через свою сеть портальных узлов.
Я почтительно кивнул Юрию. В конце концов, он был моим боссом и инициатором этой экспедиции. Я видел в ней потрясающую возможность для себя. Ещё бы знать какую.
Как обычно, около Юрия тёрся его помощник Луи, в своём нелепо дорогом костюме, выглядевший среди нас словно перепутавший офисы волк с Уолл-стрит. Это не так далеко от истины, если учитывать, что он один из множества правнуков Эйнсли. Двадцативосьмилетний, Луи вечно горел желанием рассказывать всем о своей блестящей новой учёной степени по квантовой физике в Гарварде, при этом не купленной, а честно заслуженной, как следует из его слов. Прямо сейчас он испытывал себя, карабкаясь вверх по карьерной лестнице Корпорации Сопряжения, без всякой посторонней помощи — тоже с его слов, естественно.
И мы ему верим, конечно: любой обычный парень с улицы может без труда получить престижную и высокооплачиваемую работу консультанта при начальнике отдела, просто послав нам своё резюме. Да-да, Луи обычный парень, точно такой, как все: после работы может выпить с коллегами и пошутить про руководство.
Забавно, что Каллум Хепбёрн осмелился сесть рядом с Юрием. Он прибыл двадцать минут назад из системы
В его серо-голубых глазах плескалась плохо скрываемая боль. После разговора с Эйнсли меня осенило, что Каллум вовсе не горит желанием участвовать в нашей экспедиции.
Считается, что утописты, с их совершенной демократией, не могут заставлять своих сограждан совершать поступки против их воли. Это правило относилось ко всем классам, так что люди, обладающие более привилегированным вторым классом гражданства, вроде Каллума, должны быть с гарантией ограждены от исходящего от властей давления. А вот поди ж ты.
Интересно, что за чудовищное одолжение предложил Эйнсли Зангари, чтобы убедить помочь Эмили Юрич, занимавшую пост самого близкого подобия лидера, возможного в Утопии, и являющуюся единственной, кто мог заставить Каллума вернуться на Землю.
Присутствие Юрия в экспедиции только усиливало боль Каллума. Они не разговаривали с тех пор, как Каллум покинул Сопряжение при крайне интригующих обстоятельствах, которые я не могу охарактеризовать иначе чем «прыжок с переворотом».
На самом деле это было 112 лет назад. Без разницы. Согласитесь, что сложно удерживать обиду столь потрясающе огромное количество лет, но Каллум справился. Каллум — шотландец.
Уверен, что если и существует народ, столь же упрямый и несговорчивый, как русские, то это шотландцы. Это многое говорит об артефакте, который мы обнаружили. Если даже эта «сладкая» парочка готова отложить личные проблемы в сторону и начать сотрудничать — хотя бы номинально, то… заперев их вместе в нашем транспорте, мы превратим путешествие в увлекательное шоу.
Каллум прихватил с собой из
Элдлунд, очевидно, родом из Акиты, главного мира Утопии, вращающегося вокруг
Этой обязательной коррекции подвергался геном каждого человека, рождённого в Утопии, реализуя и доводя до предела основную философию — закреплять идеи равенства на фундаментальном уровне. Эта коррекция вызвала много возражений, будучи впервые применённой в 2119 году. Коррекция осуждалась за экстремизм и недопустимое вмешательство в человеческую природу некоторыми религиями и моралистами старой школы, но к сегодняшнему дню страсти поутихли.
Как и всегда, сначала было много дискриминации и даже насилия над омни со стороны активных членов человеческого общества: невежественных, предвзятых и физически непривлекательных фанатиков. Но всё, что мнит себя отклонением, рано или поздно становится правилом.
Сегодня соотечественники Элдлунда, вероятно, могли бы без проблем вписаться в уличную толпу в большинстве улиц на Земле. Конечно, они бросались бы в глаза везде, торча словно гвозди, но исключительно из-за роста: все омни создавались высокими. И омни, возвышающееся на добрые пятнадцать сантиметров над всеми присутствующими на совещании, вовсе не было исключением. Тело его худое, словно у фанатичного бегуна, казалось гибким, словно ива. Но определённо не имело при этом присущей ивам хрупкости. Ещё у Эла красивое лицо с острыми скулами, подчёркнутыми искусно подстриженной бородой.
Во внешности, в обманчиво мягкой позе, в выражении лица омни читалось столько диаметрально противоположенных посланий, что мне захотелось потрясти головой, чтоб избавиться от морока. Жители Утопии с Акиты всегда отличались крайне евангелистическим подходом к жизни. Во всех смыслах этого слова. Искренне надеюсь, что это не станет проблемой.
В данных, выплеснутых Санджи, омни числилось специалистом по Тьюрингу.
Другим спутником Каллума была Джессика Май, величайший политический флюгер из присутствующих. Уроженка Гонконга, которая в двадцать лет настолько радикализировалась, приняв этику Утопии, что смогла обучаться в качестве экзобиолога на Аките только затем, чтобы, вернувшись на родину, начать зарабатывать грязные капиталистические деньги, с головой погрузившись в царящий у нас культ стяжательства.
Я знал, что ей семьдесят четыре: электронный ассистент подкинул дровишек, пока мой взгляд скользил по её телу. Удивительно — Джессика не выглядела настолько дряхлой! Невероятно, но факт: работая на безопасность Сопряжения, она сумела заработать деньги на терапию теломер, даже не достигнув тридцати!
И сразу после операции, во время какой-то пустяшной перепалки, Май внезапно встала, вышла и вернулась на Акиту, где её, учтя опыт работы, сразу приняли в их Бюро наблюдения за пришельцами Оликс. Пять лет назад Джессику повысили до старшего помощника Каллума — пост, который явно оставлял ей много свободного времени для занятий в тренажёрном зале.
Будь я циничным, сказал бы, что Каллум это ценит.
Последним непредставленным остался Алик Понедельник. Бездельник-Понедельник. Он настолько плох, что словари используют его фотографию, иллюстрируя выражение «С гнильцой». Патентованный американский ублюдок.
Род занятий: старший специальный детектив ФБР, работающий за пределами округа Колумбия.
Хотите верьте, хотите нет, но в полученных мной данных его возраст был засекречен. Мать его, да он просто ходячий, говорящий федеральный секрет, зацензуренный до мозга костей.
Служба безопасности Корпорации Сопряжения могла бы без труда взломать его профиль, но взламывать ядро ФБР — значит подвергать себя никому не нужному риску. И опасность тут исходит не только от федералов. Руководство следило за тем, как я веду дела, да и Юрий задавал вопросы, без которых я мог бы и обойтись.
Мне нужно, чтобы он продолжал думать, будто это его миссия.
Неприятно, но что поделаешь. Приходится мириться с тем, что ты не можешь изменить.
Прикинув возраст Алика на глазок, я предположил, что ему 110 лет. Именно на столько он выглядел. Понедельник казался даже не отсрочившим свою смерть стариком, а плохо реанимированным трупом — его возраст просто бросался в глаза. Толстая, твёрдая кожа Алика пережила столько разных методов лечения, что вам придётся использовать удары током, чтобы заставить скрытые под ней мышцы лица выразить хоть какую-то эмоцию. В его лице не было ничего натурального — даже цвет не казался естественным. Большинство современных негров на деле светло-коричневые, но Понедельник был чёрным, словно десять лет загорал на экваторе; ты не можешь стать темнее, даже намазав лицо ваксой.
Тело Алика тоже было подделкой. Снимите с него рубашку — и вы увидите телосложение молодого бога, понимая при этом, что каждый выпирающий мускул был спроектирован и биораспечатан в одной из лучших клиник Сан-Франциско. И будьте уверены: среди всех этих идеальных сухожилий и групп мышц наверняка скрыты агрессивные периферийные устройства нападения и защиты.
Но… всё это время и деньги были потрачены впустую. Любой, смотрящий на Алика, понимал, что он стар, дряхл… а также весьма расчётлив.
Алик был связан с рептилоидами округа Колумбия, с богатыми стариками, которые действительно управляют Землёй, следя за тем, чтобы наше устоявшееся демократическое капиталистическое общество оставалось в заданных ими рамках, не поддаваясь соблазну нарушить святое право частной собственности, наслушавшись новомодных идей вроде утопизма.
Как и все остальные, рептилоиды тоже хотели бы получить информацию о природе расследуемого нами артефакта. И Алик был призван её предоставить, демонстрируя при этом всю лояльность, какую только можно приобрести за серьёзную сумму в долларах.
Я сел спиной к Центральному парку и доброжелательно улыбнулся:
— Спасибо всем вам, что пришли, и людям, которых вы представляете, за то, что согласились участвовать.
— Ты, вообще, кто такой? — процедил Алик, глядя на меня. — Мне сообщили, что это миссия Комитета обороны Земли.
— Мы являемся частью комитета по обороне. С юридической точки зрения, — спокойно ответил я. — Мы проводим это расследование по их просьбе и под их руководством. Но фактически это экспедиция господина Альстера, со мной в качестве руководителя.
— А ты неплохо их выдрессировал, Юрий! — Лицо Понедельника растянулось в подобии улыбки.
— А то, — равнодушно ответил тот, взирая на детектива снисходительно, словно с неизмеримой высоты.
Я заметил, что губы Алика в ответ слегка шевельнулись, произнося что-то вроде «херов умник».
— Каковы наши дальнейшие действия? — спросил Каллум, переводя беседу в рабочее русло.
— Отсюда мы проследуем прямо в Няку через систему Бета Эридана. Наш транспорт готов. От базового лагеря мы доберёмся до артефакта за сорок восемь часов, может быть, ненамного дольше.
— Какого хера? — возмутился детектив. — Почему так долго?
— Карантин, — кратко ответил Юрий. — Мы должны держать объект полностью изолированным. И физически и в цифровом виде. Так что мы не можем открыть портал прямо к нему. Мы доберёмся старомодным путём — на наземном транспортном средстве.
— Цифровая изоляция? — Безжизненное лицо Алика не выражало никаких эмоций, но это было и не нужно — всё стало ясно по обиженному тону. — Пожалуйста, скажите мне, что вы организуете доступ к интерсолнету, когда мы доберёмся.
— Не организуем, — произнёс Юрий. — Это прямое указание Комитета обороны Земли. Мы не можем рисковать. Уверен, ваши наниматели это оценят.
Каллум ухмыльнулся.
— На месте уже работают наши учёные. И мы приветствуем появление новых членов команды, — сказал он, обводя собеседников рукой.
— Новых членов команды? — произнесла Джессика. — Звучит так, будто вы решили, что мы будем работать вместе.
Широко улыбаясь, она обвела спутников взглядом, предлагая присоединиться к веселью. Элдлунд поддержал её, скривив губы в усмешке, а Луи проигнорировал, уставившись прямо на меня.
— Вам будет предоставлен полный доступ к данным научной группы, — продолжил я. — И если мы выявим какие-то дополнительные аспекты артефакта, которые вы хотите исследовать, ваши исследования будут в приоритете. По сути, определять направление расследования будем не мы, а вы.
— На сколько мы там застрянем? — спросил Каллум. Шотландский акцент в его голосе всё ещё различался, хотя в досье говорилось, что он не был на родине более века.
— У нашего расследования два приоритета, — ответил Юрий. — Первоочередной задачей является оценка потенциальной угрозы, связанной с артефактом. Является ли он враждебным, и если да, то в какой степени? Определив это, мы должны сформулировать перечень мер по реакции на появление артефакта. Так что это займёт столько времени, сколько потребуется. Я доступно излагаю?
Смотрел он при этом не на задавшего вопрос Каллума, а на сидящего с кислой миной Алика. Детектив кивнул, соглашаясь, показывая при этом всем своим видом, как он не рад услышанному.
— Вопросов больше нет? — спросил я. Вопросов не было. — Вот и славно. Пожалуйста, следуйте за мной.
На семьдесят шестом этаже имелась портальная дверь, ведущая прямо в межзвёздный отдел Сопряжения в Хьюстоне. Алик Понедельник был 188 сантиметров в высоту, поэтому он шагнул прямо за мной, а вот Элдлунду, проходя сквозь портал, пришлось слегка пригнуться. Портальные двери Корпорации имеют стандартную высоту два метра пятнадцать сантиметров. Несмотря на то, что омни являются частью человечества, они выбиваются за человеческие рамки. Во всех смыслах.
Мы вышли в круглый зал с четырьмя другими портальными дверями на стенах. Яркий утренний солнечный свет сиял через расположенный вверху стеклянный купол. Кондиционер громко сопел, пытаясь справиться с техасской жарой и влажностью.
Все наши роболентяйки ждали нас, собравшись группой в центре зала: метровые жемчужно-белые контейнеры с очень юркими колёсами, созданные, чтобы перевозить личный багаж. Санджи пингнул мою, и она пробудилась.
Нужно ли говорить, что у Луи было две лентяйки? Дизайнерские рубашки занимают колоссальный объём, не так ли? Я прошёл вдоль стены по часовой стрелке, стараясь не заглядывать в портальные двери. Некоторые вели в аккуратные приёмные отделов, а пара выходила прямо в большие актовые залы, которые сейчас пустовали.
Дверь в отдел Службы безопасности Корпорации Сопряжения Светил была пятой.
Я остановился перед ней и ждал, когда все лентяйки догонят нас, прежде чем пройти. Несмотря на то, что межзвёздное путешествие — самая экстраординарная деятельность, когда-либо осуществляемая человечеством, здание, в котором размещены порталы С. С. Inc, обыденно до уныния. Бетон, сталь, стекло — всё как в тысячах других корпоративных офисных коробках, разбросанных по технологической зоне Хьюстона.
В вестибюле были открыты четыре портальные двери, каждая из которых снабжена набором ограничителей доступа — тонкие серебряные прутки, расположенные настолько близко, что невозможно пройти.
Зримое, физическое препятствие.
Были и другие, более скрытые и смертоносные меры безопасности, введённые после печального инцидента, произошедшего 112 лет назад, когда Каллум совершил свой знаменитый скачок от состоящего на хорошем счету сотрудника Корпорации Сопряжения до полноправного жителя Утопии.
Искин восьмого поколения, управляющий вопросами безопасности, удалённо опросил Санджи. Подобной проверке подверглись и остальные. После этого стержни ограждения опустились в пол.
Джованни, глава миссии на Бету Эридана, ждал нас за портальными дверями. Его слегка потряхивало от осознания того, сколько высоких шишек набилось к нему в офис. Он представился, неуверенно пожал протянутые ему руки и наконец выдавил из себя:
— Пожалуйста, сюда.
Он повёл нас по длинному коридору с изображениями звёздных скоплений и унылых пейзажей экзопланет на стенах. Наши лентяйки тихо катились табуном позади. Редкие сотрудники Сопряжения, встреченные нами в коридоре, бросали на нас любопытные взгляды, и большинство из них узнавало Юрия. Удивительно, сколько людей начинает выглядеть виновато, стоит им столкнуться лицом к лицу с таким уровнем власти.
— А та планета, она вообще какая? — спросила Кандара.
— Няка? На удивление уныла, если так вообще можно сказать о чужой планете, — ответил Джованни. — Смотрите сами: диаметр десять тысяч триста километров, что даёт нам гравитацию девять десятых от Земли. Продолжительность суток: тридцать семь часов. Не очень хорошо для наших суточных ритмов. Атмосферное давление составляет две тысячи паскалей, что всего на два процента отличается от давления на уровне моря Земли; воздух состоит в основном из CO-2 со следами аргона, азота и диоксида серы. Няка движется на расстоянии пяти с половиной
— А мы можем там столкнуться с местной жизнью? — продолжила Кандара.
— Без шансов, красавица, — сказал Джованни, оборачиваясь и улыбаясь.
— Есть ли у Беты Эридана другие планеты, кроме Няки?
— Три. Два маленьких твёрдых тела, оба на орбитах, столь близких к Бете Эридана, что горячи как Меркурий, и от солнечных приливов вращаются столь медленно, что на их дневной стороне можно плавить кирпичи. И один миниатюрный газовый гигант на расстоянии в пятнадцать астрономических единиц. Проморожен так, что Няка по сравнению с ним — тропики.
В конце коридора перед нами в сторону отъехала панель, открывая небольшое, пустое помещение. Она закрылась, стоило нам пройти мимо неё. Тут же открылась точно такая же панель на противоположной стороне, приглашая нас пройти.
Зал ожидания портала к Няке больше всего походил на промышленный склад. Гладко отполированный бетонный пол, высокие сине-серые композитные панели стен, чёрный блестящий потолок со свисающими над проходами яркими световыми нитями ламп. Всё пространство заполняли высокие, в три человеческих роста стеллажи, заполненные аккуратными рядами контейнеров разных цветов и размеров: от белых пластиковых коробочек до громоздких стальных ящиков.
Автоматические грузовые погрузчики катались вдоль рядов, расставляя припасы из пары портальных дверей и сортируя их по группам, согласно графику использования: более необходимые припасы ближе, менее актуальные — дальше.
Другая стена сплошь заполнена окнами, сквозь которые видно множество лабораторий, где прямо сейчас анализировались образцы. Технический персонал в масках биологической защиты изучал их целым зоопарком различных приборов.
— На Няке точно нет местной жизни? — спросила Кандара, с подозрением разглядывая происходящее в лаборатории. — Я смотрю, вы очень серьёзно относитесь к угрозе биологического заражения.
— Это не больше чем обычные предосторожности, — отмахнулся Джованни. — По протоколу требуется до семи лет, только чтобы получить предварительное разрешение Комиссии по Внеземной Жизни, подтверждающее отсутствие инопланетной жизни в образцах.
И даже это не гарантирует действительно отсутствие на планете местной жизни. Некоторые специалисты уверяют, что нужно подождать пятьдесят лет, выполнив за это время не менее четырёх заборов проб в разные времена года, чтобы с гарантией утверждать: исследуемая планета безжизненна. Но даже после такой процедуры возможны казусы — за последние пять лет было обнаружено несколько интересных микробов на считающихся безжизненными негостеприимных планетах.
— То есть вы допускаете, что, возможно, ошиблись, утверждая, что на Няке нет местной жизни? — Кандара пристально посмотрела в глаза администратору.
— Я могу только утверждать, что не обнаружили местную жизнь в ходе полного и всестороннего обследования, проведённого по утверждённой процедуре. Кавли провёл пару месяцев, тормозя со скорости в восемьдесят процентов от скорости света. Он прибыл в систему в феврале этого года. Сразу по прибытии мы запустили целую эскадрилью астрономических спутников через доставленный им портал. На тот момент всё шло как по маслу. Мои люди хорошо выполняют свои обязанности, и это далеко не первая наша освоенная система.
Джованни махнул рукой, приглашая нас в полукруглую комнату возле портала на Няку, расположенного в конце зала. В комнате был оборудован контрольный центр с двумя линиями больших голографических экранов высокого разрешения, протянувшихся вдоль изогнутой стены.
На включённых экранах были видны полумесяцы обсуждаемых планет, фотографии с достопримечательных мест на их поверхности, а также схемы орбитальных траекторий, массивы данных, ощетинившиеся диаграммами, звёздные карты. Издалека всё это сливалось в пёстрое полотно, выглядевшее, словно неудавшаяся абстрактная картина.
— Сигнал мы заметили сразу. Его сложно было не заметить. Несмотря на то, что сигнал был слабым, он передавался на всех диапазонах и был постоянным.
— Сигнал? — возмутился Алик. — На брифинге шла речь о мёртвом артефакте, теперь выясняется, что он испускает сигналы. Что ещё вы от меня утаили?
— Не могу ничего добавить к сказанному. — Джованни извиняюще посмотрел на Юрия, словно спрашивая, что делать. Не дождавшись ответа, он добавил: — Я не знаю, что именно вам рассказали.
— Не отвлекайтесь, пожалуйста, — сказал я ему. — Что случилось после того, как вы обнаружили сигнал?
Поделиться книгой: