Помоги проекту - поделись книгой:
Тула связана в нашем сознании еще с одним чудом — Левшой, подковавшим блоху аглицкую. Левше в Туле сооружен памятник!..
В 1881 году на русском литературном небосводе вспыхнула новая яркая звезда — Н. С. Лесков. Он поразил публику своим прелестным сказом о тульском косом Левше и о стальной блохе, подкованной на все шесть лапок...
— Где же ваш мелкоскоп, с которым вы могли произвести сие удивление? — спросили Левшу.
— Мы люди бедные, — последовал ответ кузнеца, — и по бедности своей мелкоскопа не имеем, у нас глаз и так пристрелявши...
Туляки, издревле славившиеся своим умением мастерить всякие «куриозные вещицы», подковали аглицкую блоху на все шесть лапок. Лишь с помощью сильного мелкоскопа можно было разглядеть подковки, золотые гвоздочки и клейма мастеров на каждой из подковочек.
Лесковский Левша — собирательный образ русского талантливого мастерового человека, загубленного царизмом (Левша умер нищим). Этот образ не выдуман. Н. С. Лесков писал: «Я не могу сказать, где именно родилась первая заводка баснословия о стальной блохе, то есть завелась она в Туле, на Ижме[7] или в Сестрорецке. Я записал эту легенду в Сестрорецке от старого оружейника...» По мнению тульского краеведа В. Н. Ашуркова, прототипом Левши послужил тульский «надзиратель дела оружия» Алексей Сурнин, в молодости направленный в Англию для усовершенствования в ремесле и превзошедший своих заморских учителей хитроумными вещицами. Существуют и другие версии «биографии» Левши, время от времени появляются новые сведения о мастерах-умельцах, будто бы послуживших Н. С. Лескову прототипом его Левши.
Искусство этих людей не является только достоянием легенд. Оно существует и до сих пор поражает нас своей необычностью, изысканностью, тонкостью мастерства.
Знатного тульского оружейника, гравера Михаила Исаевича Почукаева по праву называют современным Левшой. Склонившись над рабочим столиком, мастер создает свой очередной шедевр — микрогравюру на полированной стеклянной пластинке. Пристроив к столику микроскоп, едва заметным движением руки он водит алмазным острием по стеклянному кружочку размером не более пятака. На диске остается неразличимый простым глазом след. Но вот работа закончена. Невооруженному глазу диск покажется гладким, никаких следов на нем не видно. Но стоит наклониться к окуляру микроскопа, как перед вашим взором предстанет художественная композиция. На стекле прочерчена затейливая тончайшая рамка, в центре которой выгравирован орден Трудового Красного Знамени, под ним текст: «Именем РСФСР ВЦИК Совета рабочих, крестьянских, красноармейских и казачьих депутатов наградил Тульский оружейный завод орденом Трудового Красного Знамени за трудовой подвиг в деле снабжения Красной Армии оружием в 1919—1920 годах (грамота ВЦИК от 18 сентября 1923 года № 1)». Над рамкой — скрещенные винтовки и изображение серпа и молота.
На другой микрокомпозиции Почукаева запечатлен Левша за работой. Левой рукой он приколачивает гвоздочки к подкове на блошиной лапке. Блоха привязана веревочкой к столбику, чтобы не ускакала. На каждой подковке выгравировано: «Тула. Левша». В нижнем правом углу — подпись мастера. Справа — сильно увеличенный рисунок гвоздочка. Весь рисунок, включая автограф Почукаева, разместился на квадратике торца спички. Буквы, которыми сделаны надписи, тоньше человеческого волоса. Без сильного оптического прибора что-либо различить невозможно.
Одна из скульптурных композиций Почукаева посвящена уроженцу Тульской области летчику-североморцу, дважды Герою Советского Союза Борису Феоктистовичу Сафонову. На переднем плане — пилот в боевом снаряжении. На груди надпись: «Борис Сафонов. Бронзовый бюст в селе Синявино, на родине дважды Героя Советского Союза, первого гвардейца Севера Б. Сафонова, всегда будет напоминать о его бессмертных подвигах, воскрешая славу выдающегося летчика нашей эпохи». Ниже — золотые звезды на ленте, лавровые листья, и под ними автограф мастера-миниатюриста: М. Почукаев. Микрокомпозиция окаймлена художественным орнаментом.
Вас интересуют ее размеры? Композиция свободно разместилась на торце спички.
Тульский краевед И. С. Мордашов описал и другие шедевры, созданные Почукаевым. Среди них портрет Л. Н. Толстого, обрамленный венком из дубовых ветвей, увитых широкой лентой. Под гравюрой — раскрытая книга, на странице которой читаем: «Какая глыба, а? Какой матерый человечище! Вот это, батенька, художник... И — знаете, что еще изумительно? До этого графа подлинного мужика в литературе не было...
— Кого в Европе можно поставить рядом с ним?..
— Некого».[8]
Здесь же изображена чернильница с гусиным пером. На ее боковых гранях выгравированы факелы. Микрогравюра вырезана на пластинке размером с яблочное семечко.
Такой же размер имеет и другая микрогравюра М. И. Почукаева — «Ходоки у В. И. Ленина» (по известной картине художника В. А. Серова). Интересна его гравюра, на которой штихелем написан текст песни. Двадцать четыре стихотворные строки мастер выгравировал на пластинке величиной с ноготь мизинца руки. Под текстом изображен Государственный герб СССР. В нижней части — зернистые колосья, дубовые ветки, увитые лентой с бантом в центре. Посмотрите на строчную букву «о» в этой книге. Вот на такой площади и размещена эта микрогравюра.
Есть у Почукаева художественная работа, называемая русским сувениром. Из бронзы сделана «подкова счастья» размером в половину ладони. Внутри ее стоит Левша, подковывающий заморскую блоху. Как бьет он по гвоздочкам! Искры летят! Рука хоть и левая, а промаха не знает. Блоха стоит как вкопанная, привязанная веревочкой к столбу. Тут же наковальня, кузня. Видна часть избы под ветвистым деревом. На подковке метки для гвоздочков. Они бутафорны, но одна из них несет особую нагрузку. Стоит в нее вглядеться, и вы увидите за бронзовой гравировкой ее копию, сделанную на крошечном стеклышке.
Итак, туляки, — именно они явились родоначальниками Левшей, не только легендарных, но и реальных. Не пресекся род Левшей на тульском косом кузнеце. Нынешние его последователи, вобрав многолетний опыт чудо-мастеров, усовершенствовали искусство микроминиатюры, подняв его на небывало высокий уровень.
Время от времени в печати появляются сообщения о том, что кто-то где-то сотворил «самую-самую» маленькую миниатюру. Затем следуют новые известия, и оказывается, что достигнутые рекорды вновь перекрыты уже другими мастерами.
Японский инженер Мацуми Мисиема в 50-х годах построил микроэлектродвигатель величиной с наперсток. Американские конструкторы не замедлили использовать его в аппаратуре космических кораблей «Джемини-3» и «Аполлон-9». Микродвигатель встроили в прибор для автоматической регистрации частоты дыхания, пульса, измерения температуры и влажности тела космонавтов. Годом позже немецкий инженер Капенек сделал микроэлектродвигатель размером с фасолину...
В Японии налажено массовое производство часов с заводом от микродвигателя, питаемого током от батарейки-таблетки. Размер моторчика — с половинку макового зерна...
Голландский инженер Йозеф д’Эйнс из Лейдена смастерил в 1975 году электромоторчик, якорь которого имел массу 0,004 7 грамма. Его обмотка состояла из 60 витков провода толщиной 25 микрометров. Какова же мощность этого пигмея электроэнергетики?.. Две стотысячные доли лошадиной силы!
Богата мастерами-микроминиатюристами и наша страна.
Хорошо известен микроминиатюрными работами рабочий ленинградского объединения «Пролетарский завод» Н. И. Мишарин. Он изготавливает мини-модели продукции своего предприятия, мастерит крохотные инструменты. Его набор из 26 слесарных инструментов размещается в футляре не больше спичечного коробка. Такой же набор микроинструментов умелец изготовил для столярных работ...
Московский инженер Д. А. Хандрос в 60-х годах сделал из самшита и орехового дерева микромодель паровоза № 293, на котором В. И. Ленин дважды тайком пересекал русско-финляндскую границу. В паровозе 2729 деталей, длина его 110, ширина 32 и высота 41 миллиметр. Сделал Хандрос и модель паровоза № 127, который 23 января 1924 года доставил в Москву из Горок вагон с телом В. И. Ленина. В этой модели 2566 деталей, ее длина 143, ширина 95 и высота 25 миллиметров. В другой модели мастера — вертолете Ка-26 (величиной со спичечный коробок) — 1500 деталей, скрепленных без единого гвоздика. Свободно вращаются колеса и лопасти вертолета.
Телевизор с 12 каналами, собранный в 1976 году саратовским микроминиатюристом К. Васильевым, имеет массу 400 граммов и легко умещается на ладони.
Украинский мастер А. П. Васюренко в 1978 году сделал миниатюрные шахматы из слоновой кости и золота. В коробочке из оргстекла установлен столик величиной с ноготь, на нем размещена шахматная доска с фигурками.
Бакинец Акрем Гаджиев в 1980 году на крошечной мраморной подставочке поместил золотого шахматного коня, три пешки и фигуру короля. На микроминиатюре надпись: «Возьмите лупу и хорошенько рассмотрите!» Выполнив это пожелание мастера, вы увидите на короне короля две шахматные доски с фигурками. Площадь каждой доски — квадратный миллиметр.
Прославился и новокузнецкий механик Н. И. Кокорин. Изготовив из кусочка стальной струны тончайшее сверлышко, он просверлил вдоль волос и в образовавшийся тоннель (диаметром 0,08 миллиметра) протянул еще более тонкий волос, написав на нем: «Слава КПСС! Привет шахтерам Амура от шахтеров Кузбасса!»
В отличие от других микроминиатюристов Кокорин не стал подковывать блоху. Он сделал из серебра... замочек для блошиного рта — чтобы не кусалась! Масса замочка 0,6 миллиграмма.
Наш рассказ о современных Левшах на этом не кончается, более того, он только начинается. Нас ожидают встречи с творцами невидимых шедевров высочайшего класса, с непревзойденными виртуозами в этой области искусства.
Глава 3. ПАГАНИНИ МИКРОМИНИАТЮРЫ
В наше время мы слишком рано, с детских лет, перестаем удивляться. Вокруг нас буквально ежеминутно совершаются чудеса, которые мы воспринимаем как нечто обыденное, само собою разумеющееся. Человек полетел в космос — для нас это уже обычное дело... Машины, считающие со скоростью нескольких миллиардов операций в секунду... И этим удивить человека сегодня очень трудно.
И все же мы попытаемся удивить читателя. Мы введем его в мир, полный не только удивления, но и восхищения, в мир уникальных творений ума и рук человеческих, в мир, где не может быть места равнодушию. Это волшебный мир микроминиатюры!
Первый рассказ посвящен кудеснику из страны Наири, художнику Армянской ССР
Казарян — истинный волшебник микроминиатюры, творец редкостных шедевров, не видимых простым глазом. Первые его работы в этой области относятся к 1947 году. Сейчас на его счету... более четырехсот сказочных невидимок!
Э. А. Казарян родился в Ереване в 1923 году. Его отец — Авак Татевосович — старый коммунист, первый прокурор Советской Армении. Родители воспитывали сына в суровом спартанском духе, рано приобщили его к труду, заботливо пестовали открывшиеся у мальчика музыкальные способности. Немало сделал для их развития первый педагог юного Эдуарда — А. М. Азатян. Э. А. Казарян окончил музыкальную школу, затем Государственную консерваторию имени Комитаса (по классу альта). Музицировать начал рано, с 6 лет, а к 16 годам стал достаточно опытным альтистом.
С чего началось его увлечение миниатюрами?
Мальчику было 8 лет, когда он взялся отремонтировать остановившиеся часы-ходики. Ему удалось починить сломавшееся зубчатое колесико, часы пошли. Потом он задумал сделать скрипку, инструмент не получился. Но он не отступил. Упорству юного музыканта можно было позавидовать. В 13-летнем возрасте, обучаясь музыке, Казарян заметил, что альт учителя А. Котляревского звучит гораздо лучше, чем его собственный. Захотелось сделать такой же. Не имея никакого опыта в скрипичном деле, разобрал свой альт, снова собрал, однако альт зазвучал хуже прежнего. Тогда решил сделать новый. Начались поиски тонкослойной резонирующей ели, лаков, клеев. На этот раз усилия увенчались успехом: самодельный инструмент получил похвалу педагога.
Так в жизни молодого музыканта началась «эпоха скрипкоделания».
Вскоре представился подходящий случай, чтобы продемонстрировать свое мастерство. Четырехлетней дочери дирижера оркестра Каринэ Согомонян, способной, музыкально одаренной девочке, нужна была маленькая скрипка. Эдуард сделал ее. Инструмент оказался выполненным на славу. Эта работа положила начало деятельности Казаряна и как миниатюриста, ибо на свет вскоре появился еще меньший инструмент. Толчком к его изготовлению послужило газетное сообщение о том, что некий умелец подарил народному артисту СССР Давиду Ойстраху крохотную скрипку, меньше которой сделать никак нельзя. Затем — новое сообщение: чехословацкий мастер сделал скрипку величиной со сливу. Это раззадорило юного музыканта. В течение двух месяцев он смастерил скрипку длиной 14 миллиметров, весила она... полграмма. Деки — меньше чечевичного зерна, струны — из волокон тончайшего хирургического шелка. На такой скрипочке, вероятно, смог бы сыграть только герой андерсеновской сказки «Дюймовочка». Однако не она стала рекордсменом миниатюрности.
Спустя некоторое время Казарян сделал еще меньшую скрипку. В ней 56 частей, есть и струны-паутинки (одна из них немного приспущена, чтобы была заметнее).
Когда автор этой книги приехал к мастеру в Ереван, тот положил на стол швейную иглу и сказал:
— Вот она, скрипочка, рассмотрите ее.
— Но я ничего не вижу, кроме иголки.
— А для чего микроскоп?
Прильнув к окуляру прибора, я разглядел музыкальный инструмент, вставленный в... игольное ушко[9].
— Из чего же сделана скрипка?
— Из резонирующей ели, как и полагается. Покрыта золотистым лаком. Это точная копия скрипки великого Антонио Страдивари. В ней 56 частей, длина четверть миллиметра, весит она всего 0,003 грамма.
— Струны, наверное, нарисованы?
— Зачем? Струны как струны. Взял человеческий волос, разрезал его вдоль на сто частей. Одна сотая — это и есть струна. Паутина не годится, паук слишком толстую выткал...
Каково: паутина «слишком толста»!
Эдуард Авакович продолжал:
— Расскажу о забавном случае. Пришли ко мне гости — друзья из ГДР. Я в это время бился над тем, чтобы опилить волос. Спрашивают: «Чем обрабатываете волос?» Я взял десятидюймовый рашпиль, говорю: «Вот этим напильником». Шутку поняли, посмеялись... Вы, наверное, знаете, что на скрипках принято оставлять автографы сделавших их мастеров. Так поступали Страдивари, Гварнери, Амати. Расписался и я на своей скрипке, приглядитесь, увидите на деке.
— А играть на ней можно?
— Конечно, но только в том случае, если найдутся подходящие музыкант и смычок, — улыбаясь, ответил мастер. — Может, комарик сыграет?
— Не могу взять в толк, как вы умудрились сделать такую кроху?
— Как и всякую другую. Конечно, размеры ее необычны.
— Легко сказать, необычны. А инструменты? Покажите хотя бы один из них.
Эдуард Авакович протянул нечто похожее на крохотное шильце.
— Резец?
— Он самый, угадали.
— Победитовый?
— Нет, победит не годится, у него слишком зернистая структура, поэтому заточить его острейшим образом невозможно. Применяю алмазный. Спасибо моей дорогой жене Розе Леонтьевне, она подарила маленький бриллиант из своего кольца. Пришлось долго доводить этот режущий инструмент до нужной остроты. Его режущая кромка в 100 раз тоньше волоса.
— Но ведь само это изделие настолько мало, что его не разглядеть простым глазом...
— Пользуюсь бинокулярным микроскопом или сильной лупой. Деталь укрепляю в поле зрения оптического прибора. Надеваю на лицо марлевую повязку и работаю. Без повязки нельзя. Был у меня случай. На половинке разрезанного вдоль человеческого волоса длиной в полмиллиметра написал маслом картину, изображавшую битву армянского национального героя Вардана Мамиконяна с завоевателями персами. Даже река, через которую переплывали иноземные захватчики, была хорошо видна. Трудная работа над миниатюрой близилась к концу, когда вдруг она исчезла. И только потому, что вздохнул не вовремя. С трудом нашел волосок под винтом микроскопа. Было еще и так. Неосторожным вздохом, словно ураганом, погубил уже готовую микроминиатюру «Восемнадцать танцующих девушек», остались, увы, только две.
— Теперь вопрос о руках. Ведь они могут дрожать, особенно левая с ее характерным для скрипача вибрато?
— Руки иногда укрепляю в специальных держателях-упорах, фиксирующих положение. Стараюсь сразу попасть резцом в нужное место и, не отрывая руки, одним движением рисую нужный силуэт или лицо.
— А ход работы наблюдаете?
— Нет, не всегда удается совместить движение руки с наблюдением в микроскоп или в лупу. Обычно веду резец по интуиции, выработанной опытом. Провожу линию реза до конца, потом черной контрастной краской проявляю гравировку. Потом снова беру резец и стараюсь продолжить начатую линию. Снова проверяю краской, чтобы установить, не запорол ли работу. Самое сложное — нарисовать лицо и глаза, так как попасть вторично в одно и то же место инструментом просто невозможно. Поэтому рисуешь одним движением резца. То же относится и к гравировке микротекстов.
— Диво, да и только! Скрипка в игольном ушке... Этак вы, Эдуард Авакович, чего доброго и верблюда сквозь игольное ушко протащите?
— Может ли верблюд пройти сквозь ушко иглы? Этот вопрос, ставший хрестоматийным примером неисполнимого и невозможного, для меня давно перестал быть проблемой. При желании смогу не протащить, а совершенно свободно провести сквозь ушко иглы не одного верблюда, а целый караван с поклажей и погонщиками. Вот поглядите на эти миниатюры.
Вооружившись сильной лупой, я увидел нечто феноменальное. Внутри полого прозрачного человеческого волоса шагает караван верблюдов. Отчетливо видна одинокая пальма. Читатель, напрягите свое воображение... Диаметр полого волоса равен примерно 90 микрометрам (в десять раз тоньше иголки). И внутри этого «тоннеля» — фигурки верблюдов, в 100 раз меньше диаметра «тоннеля»! Другая микроминиатюра не менее удивительна. Внутри отрезка полого волоса — 85 слонов, работающих в лесу под наблюдением погонщиков. В обоих случаях фигурки сделаны из пылинок золота...
Скрипка Страдивари в игольном ушке — это несомненно выдающееся творение ереванского волшебника. Однако не она стала рекордсменом миниатюрности. К «скрипично-игольной» теме относится и прелестная миниатюра «Паганини». Из стальной пылинки, взятой от швейной иглы, мастер изваял фигуру гениального скрипача и композитора. Он стоит во весь рост на эстраде. Смычок высоко вскинут. В левой руке скрипка. Голова маэстро откинута назад. Он исполняет один из своих виртуозных пассажей. Скульптура вставлена в ушко тончайшей швейной иглы. Высота ее 0,1 миллиметра, весит скульптурка... 0,0003 грамма. Голова Паганини в 500 раз (!) меньше манной крупинки, и лишь в микроскоп можно рассмотреть характерные черты лица музыканта — нос с горбинкой, сверкающие черные глаза, седые развевающиеся волосы. Внизу по-итальянски написано: «Никколо Паганини».
Великому итальянцу посвящена еще одна микроминиатюра. Внутри кусочка полого прозрачного волоса мастер по вертикали расположил микрокопию скрипки Страдивари, а над ней портрет Паганини, выполненные из пылинок золота. И хотя Эдуард Авакович, не делая секрета из своего уникального мастерства, подробно рассказал, как он сотворил это чудо, вообразить себе реальность их существования не просто. Но они существуют!
Отвечая на вопрос: «Что вы считаете для себя главным — музыку или творчество микроминиатюриста?», Эдуард Авакович ответил:
— Музыку! Когда устаю после репетиций и концертов, сажусь за рабочий стол. Смена занятий благотворна. Однако следует иметь в виду, что для меня микроминиатюра и музыка слиты воедино. Вот посмотрите.
Мастер положил на столик микроскопа сероватую пылинку. Легкий поворот тубуса — и взору представилась изящная подставка из розового армянского оникса (это любимый материал художника), на которой лежала крошка рисового зерна. На ней маслом написана картина: на фоне двуглавого Арарата (по-армянски — Маси́са) изображена долина, покрытая садами и виноградниками. На среднем плане — эстрада, на которой расположился оркестр Ереванской государственной филармонии в полном составе.[10] По краю эстрады надпись: «Ода радости» — название произведения народного артиста СССР А. И. Хачатуряна. На переднем плане изображен и он сам — в черном фраке с Золотой Звездой Героя Социалистического Труда на лацкане. В руке дирижерская палочка. По окружности миниатюры текст: «Величайшему композитору XX века дорогому Араму Ильичу Хачатуряну от армянского народа».
— Это мой дар замечательному земляку в день его семидесятилетия, — сказал Эдуард Авакович. — Ему же я посвятил и эту микроминиатюру. Вот она.
С помощью 20-кратной лупы я увидел скульптуру композитора, дирижирующего оркестром. Голова гордо откинута назад. Пьедесталом для скульптуры служит остро заточенный поперечный срез волоса.
— Потрясающе! Но вернемся к скрипкам. Кроме инструментов-невидимок, вы, говорят, делаете и настоящие?
— Да, как скрипичный мастер я сделал более 500 скрипок, альтов, виолончелей. Коллеги по Ереванскому симфоническому оркестру играют на инструментах, сделанных мною. Многие солисты в других городах предпочитают играть на моих инструментах.
— А это тоже ваша работа? — спросил я, указывая на несколько виолончелей и контрабасов, прислоненных к стене.
— Нет, друзья принесли в ремонт... А вот эти два альта, сделанные мною, — самые любимые. В пятьдесят втором году они получили высокую оценку на Всесоюзном смотре музыкальных инструментов в Москве.
В 1953 году около старинного армянского города Двин был найден кувшин темно-синего цвета. На нем изображен музыкант, играющий на четырехструнном инструменте, напоминающем нынешнюю скрипку. Кувшин датируется X веком нашей эры. Первая скрипка в Европе появилась лишь пятью веками позднее. Э. А. Казарян, изучив историко-археологические материалы, создал армянскую скрипку «Двин», сохранившую древнюю форму. Эфы у нее продолговатые, края дек не скруглены. В головке скрипки мастер поместил микроминиатюру, повторяющую рисунок на кувшине. Потом была сделана виолончель «Двин». Квартет, организованный Эдуардом Аваковичем, именуется также «Двин». Он с успехом выступает в разных городах страны. Солисты квартета играют на оригинальных музыкальных инструментах, изготовленных Казаряном, сам он играет на изобретенном им струнном органе, обладающем удивительным звучанием.
В марте 1977 года Э. А. Казарян выступил с сольным концертом в студии Ереванской государственной консерватории перед преподавателями и студентами. Такие концерты солист давал и раньше, но этот был особенным: Эдуард Авакович играл на невиданном инструменте — очень крупном альте, обладавшем необычайно красивым, густым виолончельным тембром. Это была виола помпоза («альт торжественный»), инструмент, задуманный великим Иоганном Себастьяном Бахом. По его указанию виолу помпозу изготовил в 1724 году немецкий мастер Гофман. Более 260 лет покоится она на бархатной подушке в баховском музее города Эйзенаха (ГДР). Считалось, что играть на виоле помпозе ввиду ее больших размеров трудно и неудобно.
Эдуард Авакович задумал воссоздать баховский альт. Мастер связался с архивами, музеем, получил подробное описание и чертежи инструмента и за десять дней упорного труда сотворил его. Сделан этот необычный инструмент из тонкослойной резонирующей ели почти двухсотлетней выдержки и естественной сушки.
Но где достал мастер такой уникальный материал? Помог случай.
В 1974 году Эдуард Авакович приезжал в Ленинград, где в Музее этнографии народов СССР с большим успехом демонстрировал коллекцию из тридцати своих микроминиатюр. В один из дней он отправился осматривать достопримечательности Ленинграда. На набережной Фонтанки долгое время любовался решеткой бывшего Шереметевского особняка, затем остановился возле строительной площадки капитально ремонтировавшегося старинного петербургского дома. «Здесь я наверняка найду именно то, что мне нужно!» — обрадовался Эдуард Авакович. Разыскав прораба, объяснил ему цель своего прихода. Строитель попросил гостя надеть защитную каску и повел его по лесам на чердак.
— Пожалуйста, выбирайте.
Долго ощупывал и выстукивал Казарян старые еловые стропила, уложенные еще в петровские времена, наконец сказал:
— Если можно, отрежьте, пожалуйста, от этой балочки метра полтора.
А когда уезжал из Ленинграда, пассажиры воздушного лайнера с удивлением смотрели, как пожилой гражданин поставил на контрольные весы солидный деревянный брус, тщательно завернутый в ткань и обвязанный шпагатом.
Поделиться книгой: