Вдохновленные этим, установите фотографию статуи Падмасамбхавы на уровне глаз и легко остановите свое внимание на его лице, особенно на взгляде его глаз. Этот взгляд полон глубокого покоя, который практически изливается из этой фотографии, унося вас в состояние сознавания без потребности за что-либо цепляться – в состояние медитации. Пусть в нем ваш ум спокойно пребывает в мире, вместе с Падмасамбхавой.

3. Произнесение мантры

Третий способ, широко применяемый в тибетском буддизме (а также в суфизме, православном христианстве и индуизме), состоит в слиянии ума со звуком мантры. Мантра, по определению, – «то, что защищает ум». То, что защищает ум от негативности, или то, что защищает вас от вашего собственного ума, называется мантрой.

Когда вы нервны, растерянны или эмоционально уязвимы, то вдохновенное пение или повторение мантры может полностью изменить состояние вашего ума, преобразуя его энергию и окружение. Как это возможно? Мантра является сущностью звука и воплощением истины в виде звука. Каждый ее слог пронизан духовной силой, концентрирует в себе духовную истину и вибрирует благословением речи будд. Говорится также, что ум движется силой тонкой энергии дыхания, праны, что проходит по тонким каналам тела и очищает их. Поэтому, когда вы поете мантру, то заряжаете свое дыхание и энергию энергией этой мантры, непосредственно работая со своим умом и тонким телом.

Я рекомендую своим ученикам мантру ОМ А ХУМ ВАДЖРА ГУРУ ПАДМА СИДДХИ ХУМ (тибетцы произносят это как Ом А Хунг Бенза Гуру Пема Сиддхи Хунг). Это мантра Падмасамбхавы, мантра всех будд, мастеров и постигших существ, она значительно сильна для достижения мира, исцеления, преображения и защиты в этот хаотический век насилия. Произносите эту мантру спокойно, с углубленным вниманием, пусть ваше дыхание, эта мантра и ваше сознание медленно сливаются воедино. Или вдохновенно пойте ее и погружайтесь в глубокое молчание, которое временами наступает после этого.

Несмотря на то, что я всю жизнь занимаюсь этой практикой, меня иногда по-прежнему изумляет сила мантры. Несколько лет тому назад я проводил в Лионе, во Франции, занятие с тремя сотнями людей, в основном, домохозяйками и врачами. Я учил их весь день, и они действительно стремились получить больше знаний и неустанно задавали вопросы, один за другим. К концу этого дня я был совершенно обессилен, и в зале установилась тяжелая, давящая обстановка. И тут я пропел мантру – ту самую мантру, которую я дал вам здесь. Я был изумлен ее действием: за несколько секунд я почувствовал, что вся моя энергия восстановилась, атмосфера в зале преобразилась, и вся аудитория вновь стала интересной и очаровывающей. И такие случаи происходили со мной вновь и вновь, так что я знаю, что это не просто случайное «чудо»!

УМ ПРИ МЕДИТАЦИИ

Так что же нам «делать» с умом при медитации? Ничего. Просто оставьте его таким, какой он есть. Один мастер описал медитацию как «ум, подвешенный в пространстве, в нигде».

Есть такая знаменитая пословица: «Когда ум не исхитряется, то он самопроизвольно полон блаженства, так же, как вода, когда она не взбаламучена, по природе прозрачна и чиста». Я часто сравниваю ум при медитации с банкой мутной воды: чем меньше мы взбалтываем эту воду, чем меньше перемешиваем ее, тем больше частиц грязи осядет на дно, тем сильнее будет сиять естественная прозрачность воды. Сама природа ума такова, что если вы только оставите его в его неизмененном, естественном состоянии, он сам найдет свою истинную природу, состоящую в блаженстве и ясности.

Поэтому старайтесь не навязывать уму ничего, не принуждать его. Когда вы медитируете, не должно быть никаких усилий управлять умом, никакого старания находиться в покое. Не будьте слишком серьезны, не ощущайте, что участвуете в каком-то особом ритуале; отпустите даже саму идею медитации. Позвольте своему телу быть таким, как оно есть, а вашему дыханию – таким, каким оно окажется. Думайте о себе, как о небе, объемлющем всю вселенную.

ТОНКОЕ РАВНОВЕСИЕ

В медитации, так же, как и во всех искусствах, нужно соблюдать тонкое равновесие между расслаблением и бдительностью. Однажды монах, по имени Шрона, учился медитации у одного из ближайших учеников Будды. Ему было трудно найти правильное состояние ума. Он очень старался сконцентрироваться и получил головную боль. Потом он расслабил свой ум, но настолько, что заснул. Наконец он обратился к Будде за помощью. Зная, что до того, как стать монахом, Шрона был знаменитым музыкантом, Будда спросил его: «Ты ведь играл на вине, когда жил в миру?»

Шрона кивнул.

«Как ты добивался наилучшего звучания своей вины? Для этого нужно было очень сильно натянуть струны или совсем ослабить их?»

«Ни то, ни другое. Они должны были быть натянуты как надо, не слишком сильно и не слишком слабо».

«Вот и с твоим умом должно быть так же».

В Тибете было много мастеров-женщин, и одной из величайших была Ма Чик Лап Дрон. Она говорила: «Будь бдителен, бодр; но при этом расслабься, расслабься. В медитации это критически важно для взгляда». Будьте бдительны и бодры, но одновременно расслаблены, настолько действительно расслаблены, чтобы даже не удерживать саму идею расслабления.

МЫСЛИ И ЭМОЦИИ: ВОЛНЫ И ОКЕАН

Те, кто начинает медитировать, часто говорят, что их мысли бунтуют и становятся непослушнее, чем когда-либо. Я ободряю их и говорю, что это хороший признак. Это говорит не о том, что ваши мысли становятся беспокойнее, а о том, что вы сами становитесь спокойнее, и наконец, сознаете, насколько шумными всегда были ваши мысли. Не разочаровывайтесь и не сдавайтесь. Что бы ни возникало, просто продолжайте присутствовать, продолжайте возвращаться к собственному дыханию, даже посреди полной путаницы.

В древних указаниях по медитации сказано, что в начале мысли будут появляться одна сразу за другой, без перерыва, подобно горному водопаду, падающему с отвесной скалы. Постепенно, по мере того, как вы будете все лучше выполнять медитацию, мысли станут подобны воде, текущей по глубокому, узкому ущелью, затем – большой реке, медленно и извилисто текущей к морю, и наконец ум станет подобен спокойному и тихому океану, чья гладкая поверхность лишь иногда нарушается случайной рябью или волной.

Иногда люди считают, что при медитации у них не должно быть вообще никаких мыслей и эмоций; а когда мысли и эмоции возникают, то они раздражаются и обижаются на себя самих, думая, что потерпели неудачу. Но ничто не может быть дальше от истины. Есть такая тибетская пословица: «Это слишком – требовать, чтобы мясо было без костей, а чай – без чаинок». Пока у вас есть ум, будут и мысли, и эмоции.

Так же, как у океана есть волны, а у солнца – лучи, так и собственное сияние ума – это его мысли и эмоции. У океана есть волны, но это не особенно беспокоит океан. Волны в самой природе океана. Волны возникают, но куда они исчезают? Обратно в океан. А откуда они возникают? Из океана. Точно так же мысли и эмоции являются выражением самой природы ума. Они возникают из ума, но куда они деваются? Они растворяются в том же уме. Что бы ни возникало, не относитесь к этому как к особой проблеме. Если вы не будете резко реагировать на это, если вы просто будете терпеливы, это опять уляжется, растворившись в своей сущностной природе.

Когда у вас есть это понимание, то появление мыслей только укрепляет вашу практику. Но когда вы не сознаете, чем на деле являются эти мысли – сиянием природы вашего ума – тогда они становятся семенами смятения. Поэтому сохраняйте нестесненное, открытое и сочувственное отношение к своим мыслям и эмоциям, потому что фактически ваши мысли являются вашей семьей, семьей вашего ума. Как часто говорил Дуджом Ринпоче, рядом с ними «будьте как мудрый старик, смотрящий на то, как забавляется ребенок».

Мы часто не знаем, что делать с негативностью или какими-то неприятными эмоциями. В нестесненном пространстве медитации вы сможете рассматривать свои мысли и эмоции с полностью беспристрастным отношением. При изменении вашего отношения преображается вся атмосфера вашего ума, и даже сама природа ваших мыслей и эмоций. Когда вы становитесь более снисходительны, тогда и они становятся такими же; если вам не трудно с ними, то и они не будут представлять для вас трудность.

Так что, какие бы ни возникали мысли и эмоции, позволяйте им возникать и исчезать, подобно волнам в океане. О чем бы вы ни стали думать, дайте этой мысли возникнуть и исчезнуть, без какого-либо принуждения. Не цепляйтесь за нее, не подкрепляйте ее и не предавайтесь ей; не удерживайте ее и не пытайтесь ее развить. Не нужно ни следовать мыслям, ни призывать их: будьте подобны океану, взирающему на собственные волны, или небу, взирающему с высоты на облака, проходящие по нему.

Вы скоро обнаружите, что мысли подобны ветру: они приходят и уходят. Тут важно не «думать» о мыслях, но позволять им протекать через ум, сохраняя его при этом освобожденным от додумывания этих мыслей.

Мы воспринимаем поток мыслей в обычном уме непрерывным, но в действительности это не так. Вы сами обнаружите, что мысли обязательно разделяются промежутками. Когда одна мысль уже стала прошлым, а следующая еще не возникла, всегда есть промежуток, в котором открывается Ригпа, природа ума. Поэтому работа медитации заключается в том, чтобы позволять мыслям замедляться и делать этот промежуток все более и более заметным.

У моего мастера был ученик по имени Ала Пант, известный индийский дипломат и писатель, служивший послом Индии в ряде мировых столиц. Он был даже представителем индийского правительства в Тибете, в Лхасе, и также в течение некоторого времени был его представителем в Сиккиме. Он занимался медитацией и йогой, и каждый раз, когда встречался с моим мастером, спрашивал его, «как нужно медитировать». В этом он следовал восточной традиции, когда ученик все время, снова и снова, задает мастеру один и тот же простой, основополагающий вопрос.

Ала Пант рассказал мне следующую историю. Однажды наш мастер Джамьянг Кхьенце смотрел, как исполняют «Танец Ламы» перед дворцовым храмом в столице Сиккима Гангтоке, и как раз смеялся над шутками атсары, клоуна, заполняющего паузы между выступлениями танцоров. Ала Пант продолжал приставать к нему со своим вопросом о том, как медитировать, и в этот раз мой мастер ответил так, чтобы дать ему понять, что это окончательный и последний ответ: «Смотри, это так: когда одна мысль кончилась, а следующая еще не появилась, между ними есть промежуток, так?»

«Да», – ответил Ала Пант.

«Так растяни его: это медитация».

ТО, ЧТО ВЫ ИСПЫТЫВАЕТЕ

По мере того, как вы продолжаете практику медитации, вы можете испытывать самые разные состояния, как хорошие, так и плохие. Подобно тому, как в комнату со многими дверями и окнами воздух может входить с самых разных сторон, так и когда ваш ум становится открытым, в него могут входить самые разные переживания. Вы можете испытать состояния блаженства, ясности или отсутствия мыслей. С одной стороны, это очень хорошие переживания, и они означают прогресс в медитации. Когда вы испытываете блаженство, это признак того, что желание на время растворилось. Когда вы испытываете настоящую ясность, это значит, что на время исчезла агрессия. Когда вы испытываете состояние отсутствия мыслей, это признак того, что ваше неведение исчезло на время. Сами по себе это очень хорошие переживания, но они становятся препятствиями, если вы к ним привязываетесь. То, что вы испытываете, само по себе не является постижением; однако, если остаться свободным от привязанности к ним, они становятся тем, чем они в действительности и являются: материалом для постижения.

Отрицательные переживания часто наиболее обманчивы, потому что мы рассматриваем их как плохой знак. Однако в действительности при нашей практике отрицательные переживания являются скрытым благом. Попытайтесь не реагировать на них с отвращением, как вы обычно могли бы сделать, но вместо этого распознайте их как то, чем они в действительности являются – просто переживания, иллюзорные и подобные сновидениям. Сознавание истинной природы такого переживания освобождает вас от вреда или опасности самого этого переживания, и в результате даже отрицательное переживание может стать источником великого блаженства и свершения. Существует бесчисленное множество историй о том, как мастера работали таким образом с отрицательными переживаниями и преображали их в то, что способствовало постижению.

Традиция говорит, что для того, кто по-настоящему занимается медитацией, не отрицательные, а хорошие переживания создают препятствия. Когда все идет хорошо, вам нужно быть особенно осторожным и внимательным, чтобы не стать самодовольным или чересчур уверенным в себе. Помните, что сказал мне Дуджом Ринпоче, когда я был погружен в очень сильное переживание: «Не волнуйся слишком. В конце концов, это и не хорошо, и не плохо». Он знал, что я становлюсь привязанным к этому переживанию: и эта привязанность, так же, как любая другая, должна была быть оборвана. Чему мы должны научиться как в медитации, так и в жизни, так это тому, чтобы быть свободными от хороших переживаний, и свободными от отвращения к тому плохому, что мы испытываем.

Дуджом Ринпоче предупреждает нас еще об одной ловушке: «С другой стороны, при медитации вы можете испытать затуманенное, полусознательное, тягучее состояние, похожее на то, как будто у вас на голове колпак; какую-то сонную тупость. Это в действительности не более, чем род смутного, бездумного застоя. Как вам выйти из этого состояния? Взбодритесь, выпрямите спину, выдохните из легких застоявшийся там воздух и направьте свое сознавание в чистое пространство, чтобы освежить свой ум. Если вы останетесь в таком застойном состоянии, то не будете развиваться, так что, когда бы ни возникла подобная задержка, устраняйте ее снова и снова. Важно быть настолько внимательным, насколько это возможно, и оставаться настолько бдительным, насколько вы это можете».

Какой бы метод вы ни использовали, прекратите его применение или просто дайте ему самопроизвольно раствориться, как только вы обнаружите, что естественно оказались в состоянии бодрого, нестесненного и живого покоя. Продолжайте оставаться в нем спокойно, без отвлечений, без обязательного использования какого-либо метода. Метод уже исполнил свое назначение. Однако, если вы отвлечетесь или вас отвлекут, вновь обратитесь к такому методу, какой наиболее подходит вам для возвращения в это состояние.

Настоящее великолепие медитации состоит не в каком-либо методе, но в ее постоянном живом переживании присутствия, в ее блаженстве, ясности, покое и, что важнее всего, полном отсутствии цепляния за что-либо. Это ослабление цепляния в вас представляет собой знак, что вы становитесь более свободным от себя самого. И чем больше вы испытываете эту свободу, тем определенней знак того, что эго, вместе с теми надеждами и страхами, которыми оно живо, растворяется, и тем ближе вы подходите к бесконечно щедрой «мудрости отсутствия эго». Когда вы обретаетесь в этой обители мудрости, вы более не найдете преграды между «Я» и «ты», «это» и «то», «внутри» и «снаружи»; вы, наконец вернулись в свой истинный дом, состояние недвойственности [6].

ПЕРЕРЫВЫ

Часто спрашивают: «Как долго мне нужно медитировать? И когда? Практиковаться двадцать минут утром и вечером, или лучше несколько более коротких занятий в течение дня?» Да, медитировать двадцать минут – это хорошо, хотя я и не сказал бы, что двадцать минут представляют какой-то крайний предел. Нигде в священных текстах я не находил такого указания на двадцать минут; по-моему, понятие об этом возникло на Западе, и я называю его «Стандартным Западным Периодом Медитации». Дело не в том, как долго вы медитируете; дело в том, приводит ли вас эта практика действительно в определенное состояние внимания и присутствия, когда вы немного открываетесь и можете вступить в контакт с сущностью своего сердца. А пять минут практики, при которых вы сидите в бодром и внимательном состоянии, гораздо ценнее, чем двадцать минут дремоты!

Дуджом Ринпоче обычно говорил, что начинающий должен заниматься короткими периодами. Занимайтесь четыре-пять минут, затем сделайте короткий перерыв всего на одну минуту. Во время этого перерыва прекратите использовать метод, но не совсем прекращайте поддерживать свое внимание. Любопытно, что иногда, во время усердных занятий, в тот самый момент, как только вы сделаете перерыв в применении метода – если остаетесь по-прежнему внимательны и присутствуете – именно в этот момент действительно происходит медитация. Вот почему перерыв является столь же важной частью медитации, как и само занятие ею. Иногда я советую ученикам, у которых есть проблемы с занятиями медитацией, практиковаться во время перерыва и устраивать перерыв во время самой медитации!

Сидите в течение небольшого периода времени; затем сделайте перерыв, очень короткий, на тридцать секунд или минуту. Но будьте постоянно внимательны, что бы вы ни делали, и не теряйте своего присутствия и его естественной легкости. Затем вновь сядьте медитировать в бодром состоянии. Если вы проделаете много таких коротких сеансов, то эти перерывы зачастую будут делать вашу медитацию более реальной и вдохновляющей; они будут лишать вашу практику неуклюжей, раздражающей жесткости и серьезности, неестественности, и станут давать вам все больше и больше сосредоточения и легкости. Постепенно это чередование перерывов и сидения в медитации сломает преграду между медитацией и повседневной жизнью, растворит контраст между ними, и вы все более будете, не отвлекаясь, находиться в своем естественном чистом присутствии. Тогда, по словам Дуджома Ринпоче, «даже хотя медитирующий может оставить медитацию, но медитация не оставит медитирующего».

СЛИЯНИЕ: МЕДИТАЦИЯ В ДЕЙСТВИИ

Я обнаружил, что современные специалисты по духовным занятиям не знают, как слить свою практику медитации с повседневной жизнью. Я не могу не подчеркнуть достаточно сильно: слияние медитации с действием и есть все основание, цель и предназначение медитации. Насилие и напряжения, требования и отвлечения современной жизни делают такое слияние еще более настоятельно необходимым.

Мне жалуются: «Я медитировал двадцать лет, но почему-то не изменился. Я по-прежнему такой же, как был. Почему?» Потому что между духовной практикой таких людей и их повседневной жизнью – бездна. Кажется, будто они существуют в двух отдельных мирах, совершенно не вдохновляющих один другого. Мне это напоминает одного учителя, которого я знал, когда ходил в школу в Тибете. Он блестяще объяснял правила грамматики тибетского языка, но едва ли мог написать хоть одно предложение без ошибок!

Как же нам достичь этого слияния, чтобы повседневная жизнь была пронизана спокойным юмором и нестесненной отстраненностью медитации?

Нельзя ничем заменить регулярные занятия медитацией, потому что только настоящая практика позволяет нам начать целостно испытывать покой нашей природы ума, чтобы затем поддерживать это переживание в течение нашей повседневной жизни.

Я всегда советую моим ученикам не выходить из медитации слишком быстро, отвести несколько минут на то, чтобы покой занятия медитацией проник в их жизнь. Как сказал мой мастер, Дуджом Ринпоче: «Не вскакивай, не беги, а слей свое внимание с повседневной жизнью. Веди себя, подобно тому, у кого трещина в черепе, кто постоянно осторожен и следит, чтобы никто его не коснулся».

Таким образом, после медитации важно не поддаться нашему стремлению уплотнить свое восприятие окружающего. Когда вы возвращаетесь к повседневной жизни, пусть мудрость, интуиция, сострадание, юмор, гибкость, нестесненность и отстраненность, все, что дала вам медитация, проникнет в ваши ежедневные переживания. Медитация пробуждает в вас сознавание того, как природа всего сущего иллюзорна и похожа на сновидение; сохраняйте это сознавание даже в самой толще сансары. Один великий мастер сказал: «После занятия медитацией нужно стать ребенком иллюзии».

Дуджом Ринпоче советовал: «В некотором смысле все подобно сновидению и иллюзорно, но даже так вы с юмором продолжайте заниматься делами. Например, если вы идете, то без нежелательной торжественности или внимания к собственной персоне, с легким сердцем идите к открытому пространству истины. Когда вы сидите, будьте опорой истины. Когда едите, скармливайте ваши отрицательные аспекты и иллюзии в чрево пустоты, растворяя их во всепроникающем пространстве. А когда вы ходите в туалет, рассматривайте это, как освобождение от всех своих препятствий и преград, которые уносятся водой и исчезают».

Итак, действительно важно не просто сидение в медитации, но то состояние ума, в котором вы оказываетесь после медитации. Именно это спокойное и сосредоточенное в центре состояние ума вам нужно продлевать во всем, что бы вы ни делали. Мне нравится дзен-буддийская история, в которой ученик спрашивает своего мастера:

«Мастер, как ввести просветление в действие? Как практиковать его в повседневной жизни?»

«Тем, что ты ешь и спишь», – ответил мастер.

«Но, Мастер, каждый человек ест, и каждый – спит».

«Но не каждый ест, когда он ест, и не каждый спит, когда он спит».

От этой истории происходит знаменитая дзенская пословица: «Когда я ем, я ем; когда я сплю, я сплю».

Есть, когда ты ешь, и спать, когда ты спишь, означает полностью присутствовать во всех своих действиях, без каких-либо отвлечении, создаваемых эго для того, чтобы не дать тебе быть тут. Это и есть слияние. И если вы действительно желаете этого достичь, то вам нужно не просто заниматься медитацией, как иногда применяемым лечебным средством или процедурой, но сделать ее такой же неотъемлемой частью ежедневной жизни, как еда. Вот почему превосходным способом развития этой силы слияния являются занятия медитацией в уединении, вдалеке от напряжений современной городской жизни.

Слишком часто люди обращаются к медитации в надежде получить какие-то необычайные результаты, вроде видений, свечений или каких-то сверхъестественных чудес. Когда же подобного не происходит, они чувствуют крайнее разочарование. Но настоящее чудо медитации является обычным и более полезным. Это тонкое преображение, и это преображение происходит не только в вашем уме и эмоциях, но в действительности и в вашем теле. Это исцеляет. Ученые и врачи обнаружили, что, когда вы в хорошем настроении, то даже клетки вашего тела радуются; а когда вы в более отрицательном состоянии, то ваши клетки могут стать злокачественными. Все состояние вашего здоровья в целом имеет большое отношение к состоянию вашего ума и вашему образу существования.

ВДОХНОВЕНИЕ

Я уже говорил, что медитация – это путь к просветлению и величайшее предприятие этой жизни. Когда бы я ни говорил о медитации со своими учениками, я постоянно подчеркиваю необходимость заниматься ею с решительной дисциплиной и целенаправленной преданностью; одновременно я всегда повторяю, как важно делать это как только можно вдохновенно и творчески. В одном смысле медитация – это искусство, и вы должны обращаться к ней с воодушевлением и плодовитой изобретательностью художника.

Станьте настолько же изобретательны во вдохновении поиска собственного внутреннего покоя, насколько вы подходите к тому, как вести себя невротически и состязательно в этом мире. Существует так много способов сделать подход к медитации как можно более радостным. Вы можете отыскать музыку, приводящую вас в наиболее возвышенное настроение, и с ее помощью открывать свое сердце и ум. Вы можете собирать стихотворения, или цитаты, или выдержки из творений учителей человечества, которые в течение вашей жизни трогали вашу душу, и обращаться к ним, чтобы возвысить свой дух. Я всегда любил тибетские картины тангка и получал силу от их красоты. Вы тоже можете отыскать репродукции картин, пробуждающих в вас чувство священного подъема, и повесить их на стены своей комнаты. Прослушивайте кассеты с записями поучений какого-либо великого мастера или пения священных гимнов. Место, в котором вы медитируете, вы можете превратить в простой рай, поместив там один цветок, одну палочку курений, одну свечу, одну фотографию какого-либо просветленного мастера либо одну статуэтку божества или будды. Самую обычную комнату вы можете преобразить в ваше личное священное место, в окружение, в котором вы ежедневно встречаетесь со своей истинной сущностью в счастливой и радостной церемонии взаимного приветствия двух старых и верных друзей.

Если же вы обнаружите, что медитация не возникает легко в вашем городском жилище, проявите изобретательность и обратитесь к природе. Природа всегда является надежным источником вдохновения. Чтобы ввести свой ум в состояние покоя, совершите на рассвете прогулку в парке или погрузитесь в созерцание капель росы на розе в саду. Лежа на земле, смотрите в небо, пусть ваш ум расширяется в его просторе. Пусть то небо, что снаружи, пробудит то небо, что внутри вашего ума. Стойте у ручья и сливайте свой ум с током его струй; слейтесь воедино с их неустанным звучанием. Сядьте у водопада и пусть его целительный смех очищает ваш дух. Гуляйте по берегу, всем лицом принимая сладость и напор морского ветра. Восхищайтесь красотой лунного сияния и применяйте его для приведения своего ума в нужное равновесие. Сидите у озера или в саду, дышите спокойно и пусть ваш ум замрет при медленном и величественном восходе луны в безоблачной ночи.

Все, что угодно, можно использовать как побуждение к медитации. Улыбка, лицо в толпе, крошечный цветок, растущий в трещине мостовой, насыщенный цвет драпировки в витрине, освещенные солнцем горшки с цветами на подоконнике. Будьте внимательны к любому знаку красоты или изящества. Возвышайтесь в каждой радости, будьте постоянно пробужденными, чтобы не пропустить «те вести, что постоянно являются из молчания».

Постепенно, медленно, вы станете хозяином своего собственного блаженства, творцом своей радости, у вас всегда будут наготове всевозможные способы возвысить, взбодрить, осветить и вдохновить каждое ваше дыхание и движение. Чем отличается тот, кто достиг великих успехов в духовной практике? Это тот, кто постоянно живет в присутствии своей собственной истинной сущности, тот, кто нашел источники глубинного вдохновения и постоянно пользуется ими. Как писал современный английский автор Льюис Томпсон:

Христос, высочайший поэт, столь страстно жил Истиной, что каждое его движение, являясь одновременно чистым Действием и совершенным Символом, воплощает запредельное.

Именно затем мы здесь – чтобы воплотить запредельное.

Глава VI

ЭВОЛЮЦИЯ, КАРМА И ПОВТОРНЫЕ РОЖДЕНИЯ

Сказано, что в ту ночь, важнейшую в истории человечества, когда Будда достиг просветления, он прошел через несколько различных этапов пробуждения. На первом из них, когда его ум был «собран и очищен, безупречен, свободен от скверны и стал мягким, послушным, закрепленным и недвижимым», он обратил свое внимание на свои прежние жизни. Вот что он рассказал о том, что испытал при этом:

Я вспомнил многие, многие прежние существования, через которые я проходил: одно, два рождения, три, четыре, пять... пятьдесят, сто... сто тысяч в разных мировых периодах. Я знал все об этих гетерогенных рождениях: где они происходили, каким было мое имя в каждом, в какой семье я рождался и что я делал в той жизни. Я вновь прожил удачи и несчастья каждой жизни и свою смерть в каждой жизни, и рождался вновь и вновь. Так я вспомнил неисчислимые прошлые существования с их точными обстоятельствами и событиями. Это знание я приобрел в первой страже той ночи.

Реинкарнация и твердая вера в жизнь после смерти занимали важное место почти во всех мировых религиях с начала истории человечества. Вера христиан в раннехристианские времена в повторные рождения сохранилась в разных видах и в период почти всего средневековья. Ориген, один из наиболее влиятельных Отцов церкви, веря в «предсуществование душ», писал в третьем веке: «Каждая душа является в этот мир укрепленной победами или ослабленной поражениями своих прежних жизней». Хотя христианство со временем отвергло веру в реинкарнацию, ее отголоски можно обнаружить в мировоззрении Возрождения, в трудах крупных поэтов-романтиков, например, Блейка и Шелли, и даже в творчестве такой вроде бы неподходящей для этого личности, как Бальзак. С ростом интереса в конце прошлого века к восточным религиям удивительно много людей Запада пришло к принятию индуистского и буддийского знания о повторных рождениях. Один из них, великий американский промышленник и филантроп Генри Форд, писал:

Я стал приверженцем теории реинкарнации, когда мне было двадцать шесть лет. Религия не могла предложить ничего, что имело бы смысл. Даже работа не могла дать мне полного удовлетворения. Бесполезно работать, если опыт, полученный в одной жизни, мы не можем использовать в следующей. Когда я открыл для себя реинкарнацию... время перестало быть ограниченным. Я больше не был рабом часовых стрелок... Я хотел бы передать другим то спокойствие, что дает нам этот взгляд на длительность жизни [7].

Мы никогда не должны забывать, что именно в наших действиях, словах и мыслях мы можем делать свой выбор. И мы можем, если мы выберем это, положить конец страданию и причинам страдания, и помочь нашему потенциалу, нашей истинной природе будды пробудиться в нас. Пока эта природа будды не будет полностью пробуждена, пока мы не будем освобождены от нашего невежества, слившись с бессмертным просветленным умом, не может завершиться круг жизней и смертей. Поэтому, как говорит нам учение, если мы теперь, в этой, нынешней жизни, не примем полнейшей ответственности за самих себя, то наши страдания будут продолжаться не только в нескольких будущих жизнях, но в тысячах жизней.

Именно это отрезвляющее знание заставляет буддиста считать будущие жизни еще более важными, чем эта, теперешняя жизнь, потому что в будущем нас ожидает огромное их множество. Это сознавание долгосрочной перспективы руководит тем, как они живут сейчас. Они знают, что пожертвовать всей вечностью ради одной этой жизни было бы равносильно тому, чтобы потратить свои сбережения, скопленные за всю жизнь, на стакан вина, безумно игнорируя последствия. Однако если мы соблюдаем закон кармы и пробуждаем в себе доброе сердце любви и сочувствия, если мы очищаем поток своих мыслей и постепенно пробуждаем мудрость природы своего ума, то мы можем стать истинно человеческим существом и достичь высшего просветления.

Альберт Эйнштейн сказал:

Человек – часть того целого, что мы называем «Вселенной», часть, ограниченная временем и пространством. Он чувствует себя, свои мысли и ощущения, как что то отдельное от всего остального – это своего рода оптический обман его сознания. Этот обман является для нас чем-то вроде тюрьмы, ограничивая нас нашими личными желаниями и приязнью к тем немногим, кто к нам близок. Нашей задачей должно быть освобождение из этой тюрьмы, путем расширения сфер своего сочувствия так, чтобы охватить все живые существа и всю природу во всей ее красе.

ПЕРЕВОПЛОЩЕHИЕ В ТИБЕТЕ

Те, кто осваивает закон кармы и достигает постижения, могут по собственному выбору вернуться в жизнь, чтобы помогать другим. В Тибете обычай распознавания таких перевоплощенцев или тулку, возник в XIII веке и существует доныне. Когда умирает постигший мастер, он (или она) может оставить точные указания, где он родится вновь. Затем у кого-то из его ближайших учеников или духовных друзей может быть видение или сон, возвещающий о его повторном рождении. В некоторых случаях его бывшие ученики могут обратиться к какому-то мастеру, который известен и почитаем за способность распознавать тулку, и у этого мастера может быть сон или видение, которое позволит ему направить поиск. И когда ребенок-тулку будет найден, то именно этот мастер подтвердит его подлинность.

Истинная цель этого обычая состоит в том, что он не дает потерять память мудрости постигнувших мастеров. Наиболее важным в новой жизни мастера является то, что при обучении пробуждается его или ее исходная природа – память мудрости, унаследованная этим воплощением – и это истинный признак его или ее подлинности. Например, Его Святейшество Далай-лама признает, что еще в раннем возрасте мог без особых затруднений понимать некоторые аспекты буддийской философии и учений, которые трудны для усвоения и для овладения которыми обычно нужны многие годы. Тулку растят с большим вниманием. Еще до начала их обучения их родителям дают особые указания, как о них заботиться. Их обучают гораздо строже и интенсивней, чем обычных монахов, потому что от них ожидают намного большего.

Иногда они вспоминают свои прошлые жизни или проявляют замечательные способности. Как говорит Далай-лама: «Малыши, которые являются воплощениями, обычно вспоминают вещи и людей из своих прошлых жизней. Некоторые из них также могут еще до обучения цитировать священные тексты». Некоторым воплощенцам требуется тренироваться или учиться меньше, чем остальным. Так было с моим собственным мастером Джамьянгом Кхьенце.

В детстве у него был очень требовательный учитель. Джамьянг жил у него, в его отшельническом жилище на горе. Однажды утром его учитель пошел в ближнюю деревню проводить ритуал для только что умершего. Перед уходом он дал моему мастеру книгу «Пение имен Маньчжушри», около пятидесяти страниц крайне трудного текста, на запоминание которого обычно уходит несколько месяцев. Его прощальными словами были: «Выучи все к вечеру!»

Маленький Кхьенце был таким же, как любой другой ребенок, и когда его учитель ушел, он стал играть. Он играл и играл, пока соседи не начали все больше тревожиться. Они стали уговаривать его: «Ты лучше начал бы учиться, а то получишь трепку». Они знали, насколько строг и гневлив его учитель. Даже тогда он не обратил на это никакого внимания и продолжал играть. Наконец уже перед закатом, зная, что должен будет вернуться учитель, он один раз прочитал этот текст. Когда же его учитель вернулся и стал его спрашивать, он смог повторить всю книгу на память, дословно.

Обычно ни один учитель, если он в своем уме, не даст ребенку такого задания. Но в глубине своего сердца этот учитель знал, что Кхьенце является воплощением Маньчжушри, Будды Мудрости, поэтому он сделал так, будто бы пытался «выманить» его, заставить проявить себя. Да и сам ребенок, без протеста приняв столь трудное задание, косвенно подтвердил, кем он является. Позже Кхьенце написал в своей автобиографии, что его учитель был весьма поражен, хотя и постарался этого не показать.

Что же продолжает жить в тулку? Представляет ли тулку точно ту же личность, что человек, перевоплощением которого он является? И да, и нет. Его побуждения и твердая намеренность помогать другим являются теми же самыми, но он в действительности не является той же личностью. То, что непрерывно переходит из жизни в жизнь, – это благословение, то, что христианин назвал бы «благодатью». Эта передача благословения и благодати точно соответствует каждой следующей эпохе, и воплощение появляется таким образом, который потенциально лучше всего подходит для кармы людей этого времени, чтобы иметь возможность наиболее полно помочь им.

Наверное, наиболее трогающим примером богатства, эффективности и тонкости этой системы является Его Святейшество Далай-лама. Буддисты почитают его как воплощение Авалокитешвары, Будды Бесконечного Сострадания.

Далай-лама, выросший в Тибете как его бог-царь, получил все традиционное обучение и воспринял основные учения всех линий мастеров, став одним из наиболее великих мастеров тибетской традиции, живущих ныне. Однако весь мир знает его, как человека, отличающегося непосредственной простотой и очень практическим подходом ко всему. Далай-лама живо интересуется всеми аспектами современной физики, нейробиологии, психологии и политики, а его взгляды и проповедь всеобщей ответственности разделяют не только буддисты, но и люди всех вероисповеданий во всем мире. В 1989 году он был награжден Нобелевской премией в знак его приверженности к ненасилию в сорокалетней мучительной борьбе тибетского народа за независимость от Китая; в наше особо склонное к насилию время его пример вдохновил людей многих стран планеты в их борьбе за свободу. Далай-лама стал одним из лидеров, выступающих в защиту окружающей среды всего мира, он неустанно пытается пробудить в своих собратьях-людях осознание опасности эгоистичной, материалистической философии. Его повсюду почитают интеллектуалы и правители, но я знаю также и сотни разных, совсем обычных людей разной национальности, чья жизнь была преображена красотой, юмором и радостью его святого присутствия. Я верю, что Далай-лама представляет собой не менее, чем лик Будды Сострадания, повернутый к человечеству, находящемуся в опасности, воплощением Авалокитешвары, явившегося не только ради Тибета и не только для буддистов, но для всего мира – мира, который как никогда ранее нуждается в его целительном сострадании и в его примере полной преданности мирному сосуществованию.

Люди Запада могут поразиться, узнав, как много в Тибете было воплощений, большинство из которых явились великими мастерами, учеными, писателями, мистиками и святыми, внесшими выдающийся вклад как в учения буддизма, так и в общество. Они играли центральную роль в истории Тибета. Я верю, что этот процесс перевоплощения не ограничен Тибетом, но может происходить во всех странах и во все времена. Во всех периодах истории были такие люди, обладающие гениальностью в искусстве, духовной силой и гуманитарным мировоззрением, которые помогали человечеству идти вперед. Я думаю о Ганди, Эйнштейне, Аврааме Линкольне, Матери Терезе, о Шекспире, о Св. Франциске, о Бетховене, о Микельанджело. Когда тибетцы узнают о таких людях, они тут же говорят, что это бодхисаттвы. И когда бы я ни слышал о них, об их трудах и мировоззрении, меня всегда глубоко трогает великолепие огромного эволюционного процесса появления этих будд и мастеров, освобождающих существа и улучшающих этот мир.

Глава VII

БАРДО И ДРУГИЕ РЕАЛЬНОСТИ

Бардо – тибетское слово, которое означает просто «переход» или промежуток между завершением одной ситуации и началом другой. Бар переводится «между», а до – «подвешенный» или «брошенный». Это слово стало знаменитым благодаря популярности Тибетской Книги Мертвых. Со времени ее первого перевода на английский язык в 1927 году она вызывает огромный интерес психологов, писателей и философов Запада, и разошлась миллионными тиражами.

Название Тибетская Книга Мертвых было придумано ее переводчиком, американским ученым У.Й.Эванс-Венцем, в подражание знаменитой (и также известной не под своим подлинным названием) Египетской Книге Мертвых [8].

Настоящее название этой книги – Бардо Тходол Ченмо, что означает «Великое Освобождение Посредством Слушания в Бардо». Учения о бардо чрезвычайно древние и содержатся в так называемых Дзогчен Тантрах. Дзогчен Тантры представляют собой исходные учения Дзогчен, которые собрал воедино первый человеческий мастер Дзогчен Гараб Дордже.

Истоки этих учений обнаруживаются не во времена, в которых существовали мастера-люди, а идут от Первичного Будды (которого на санскрите называют Самантабхадра, а по-тибетски Кунтузангпо), представляющего абсолютную, нагую, подобную небу первичную чистоту природы нашего ума. Однако сама книга Бардо Тходол Ченмо является частью единого большого цикла учений, переданного от мастера Падмасамбхавы, которую тибетский провидец Карма Лингпа открыл людям в четырнадцатом веке.

Великое Освобождение Посредством Слушания в Бардо или Тибетская Книга Мертвых, представляет собой единственный в своем роде свод знаний. Это своеобразный путеводитель, или описание пути через посмертные состояния, предназначенный для того, чтобы мастер или духовный друг умирающего человека читал этот текст вслух во время его умирания и после смерти. В Тибете говорят, что существуют «Пять методов достижения просветления без медитации»: видеть великого мастера или священный предмет; носить на себе специально благословленные рисунки мандал со священными мантрами; пробовать на вкус священные нектары, освященные мастерами, посредством особой напряженной практики; вспоминать переход сознания, пхова, в момент смерти; и слышать определенные глубокие учения, такие, как Великое Освобождение Посредством Слушания в Бардо.

Тибетская Книга Мертвых предназначена для того, кто практикует эти учения или знаком с ними. Современному читателю крайне трудно проникнуть в ее смысл, и у него неизбежно возникает множество вопросов, на которые просто невозможно ответить тому, кто незнаком с породившей ее традицией. Это особенно важно еще и потому, что эту книгу нельзя полностью понять, не зная неписаных и передающихся устно указаний, которые мастер поверяет непосредственно ученику, и которые являются ключом к ее практическому применению.

Поэтому в этой книге я представляю те учения, с которыми Тибетская Книга Мертвых познакомила Запад, в гораздо более широком и более понятном контексте.

РАЗНЫЕ БАРДО

Популярность Тибетской Книги Мертвых привела к тому, что обычно слово «бардо» ассоциируется со смертью. Верно, что тибетцы в повседневной речи называют переходное состояние между смертью и повторным рождением «бардо», однако значение этого слова гораздо шире и глубже. Именно в учениях о бардо, и, может быть, более, чем где-либо еще, мы можем увидеть, насколько глубоко и всеохватно знание будд о жизни и смерти, насколько воистину неотделимы то, что мы называли «смертью», и то, что мы называли «жизнью», когда их ясно видишь и понимаешь в перспективе просветления.

Наше целостное существование мы можем разделить на четыре реальности: жизнь, умирание и смерть, посмертное состояние и рождение вновь. Это и есть Четыре Бардо:

• «естественное» бардо этой жизни

• «болезненное» бардо умирания

• «светоносное» бардо дхарматы