Время Разителя

— Речь идет о семенах урагары, — сказал он и сделал паузу, чтобы посмотреть, какое впечатление эти слова произведут на меня. Кажется, результат его не устроил, и он дополнил: — Хвойного сезона.

— Продолжайте, — предложил я, не моргнув глазом. Что такое урагара, я и понятия не имел; но никогда не следует показывать уровень своего невежества.

— Так вот, они исчезли. Похищены. Украдены.

— Так, — сказал я, чтобы сохранить нужный ритм разговора.

— Их необходимо найти. Потому что мир, в котором они находятся, подвергается большой опасности.

— Что — они настолько ядовиты? (Я позволил иронии прозвучать в голосе: в такие штуки я давно уже не верю.)

— Они — источник и инструмент глобальной катастрофы. Подробности мы вам изложим потом, когда договоримся о главном.

— Эти семена что аннигилируют? Вызывают ядерную реакцию? — снова не удержался я от иронии.

Все трое поглядели на меня осуждающе. Как если бы я начал смеяться на похоронах.

— Я имел в виду политическую катастрофу, — послышалось в ответ.

Это прозвучало неожиданно убедительно: опыт подсказывал, что политическая катастрофа — даже и галактического размаха — может начаться по самому ерундовому поводу. Я кивнул и заговорил уже серьезно:

— В каком же мире украденные семена находятся?

— Это вам и предстоит выяснить в первую очередь.

Затем мы постараемся отыскать их и вернуть. Я же сказал вам, что они похищены? Так что ваши действия будут совершенно законными. Но о деталях мы еще успеем. Надеюсь, у вас есть время для восстановления права собственности?

— Безусловно, — заверил его я.

— Конец нити, ведущей к месту, где укрыты похищенные семена, по нашим сведениям, находится в руках именно того человека, о котором я уже сказал. Но сами мы добраться до него не можем. К нему и близко не подпустят никого, прибывшего с Синеры. И он надежно защищен. Очень надежно.

— Я вас понял. — Это подтверждение я сопроводил выразительным кивком, одновременно пытаясь залезть в самые глубины своей памяти. Нет, никакого упоминания об урагаре мой мик там не обнаружил. Ни намека даже на то, с чем эту урагару едят. Ладно. Разберемся как-нибудь. Но и они должны сказать что-то конкретное.

Решив так, я продолжил переговоры словами:

— Я склонен принять ваше предложение — как только вы детально объясните мне, что к чему. Что это за человек? На что Верига ответил:

— Его имя — Альфред. Вернее, это фамилия — во всяком случае, под нею он известен в деловых кругах — и официальных, и закрытых…

Еще бы он не был известен! Ботаник, которого знает вся Федерация, или, во всяком случае, ее интеллигентная часть, член научных обществ и еще — главный озеленитель, чье имя — на ограде каждого деревца. Каждой армагской чинкойи, какими усажены и проспекты, и переулки. Причастен к краже? Гм, почему бы и нет?

— … Легче всего, конечно, подобраться к нему через какую-нибудь известную фирму. Однако для проникновения в такие корпорации нужно время, а у нас его нет. Так что способ сближения — это уже ваша компетенция.

— Не густо. Конечно, придумать что-нибудь можно. Был бы только смысл напрягать извилины.

— То есть?..

— Благотворительный фонд защиты прав собственников находится по другому адресу, и я не имею к нему никакого отношения. А вы еще ни словом не обмолвились о ваших условиях.

— Совершенно справедливо, Я как раз собирался обсудить эту сторону вопроса. Разумеется, мы покрываем все расходы. А что касается вашего гонорара — в какой сумме он должен, по вашему мнению, выражаться?

Давно известно: серьезность намерений заказчика точнее всего проверяется при установлении оплаты. Хотите, чтобы сделка не состоялась, — заломите сумму пострашнее, и заказчик уйдет, если предполагавшееся соглашение не было для него вопросом жизни и смерти. Но бывает, что они готовы не только платить, но и переплачивать: тогда или дело действительно серьезное, либо это блеф.

— Пятьсот тысяч галларов, — сказал я, хотя еще секунду назад собирался запросить на порядок меньше.

Это даже в наше время очень серьезные деньги — если это гонорар, разумеется, а не капитал.

Трое визитеров, похоже, слегка опешили. Должны же они, однако, понимать, что пришли не на дешевую распродажу. Высокая цена — гарантия качества. Вот так-то.

— Но… не кажется ли вам?..

— Нет. Не кажется. Впрочем, вы можете найти работника и без столь крупных затрат…

Но, похоже, это обстоятельство было ими предусмотрено.

— Оплата — по выполнении работы.

— Половина — сейчас. Вторая — по результату.

Впервые заговорил сидевший слева от Вериги:

— Эти условия не могут быть приняты.

Торгуются? Это говорит в их пользу. Ну что же — продолжим.

— Минутку. Тут говорилось о возможной пролонгации договора. Названная сумма — оплата всей работы, а не только получения информации. Если я не ошибся, вам ведь нужны эти семена? Я или беру дело целиком, или отказываюсь. Стлать постель для другого работа для горничных, а не для меня. Итак?

Им пришлось задуматься. Они переглянулись, словно бы беззвучно советуясь. Потом Верига решил уточнить:

— Вы гарантируете ваше участие до конечного результата?

— Не просто участие. Я беру на себя ответственность. Несколько лет тому назад такого моего заявления было бы достаточно, чтобы снять любые вопросы. Но, похоже, за минувшее время моя репутация сильно убавила в весе. И вместо ожидавшихся удовлетворенных улыбок я увидел лишь поднятые в сомнении брови. А если бы я и не понял, что они означали, то последовавшая за ними реплика объясняла все предельно ясно:

— Нам известна ваша преданность делу, Разитель, но, по вашим же словам, вы все последнее время только консультировали; это, согласитесь, совсем не то, что оперативная работа, притом еще задание — из трудных. А нам не хотелось бы… Дело в том, что и вся работа тоже должна быть выполнена в определенный срок, достаточно краткий. Через два месяца операция утратит всякий смысл.

— Что — счетчик уже включен? Они восприняли вопрос серьезно.

— Я уже сказал, — произнес Верига, проявляя некоторое нетерпение: — Мы все объясним вам завтра. Завтра! И о свойствах, и о спутниках и предшественниках — словом, все.

— Этот срок реален? Галактика велика, и поскольку вы не знаете, в каком ее конце искать ваши семечки, за два месяца можно и не управиться. Я ведь не музыкант из оркестра, я — солист.

— По нашим расчетам — можно. Мы станем оказывать вам любую помощь, какая только будет в наших возможностях.

— Это, конечно, ободряет. А как насчет неустойки? Какую неустойку придется мне платить в случае неудачи?

Они продолжали очень серьезно смотреть на меня. Только после небольшой паузы тот из них, кто до той поры не промолвил ни слова, проговорил:

— Неустойка — ваша жизнь.

— Только-то? — сказал я бодро.

— У вас есть более ценный залог? Впрочем, если наши условия вас смущают — ничего ведь еще не подписано, и вы можете…

Верига не договорил, но и сказанного было достаточно. Решение надо было принять в доли секунды: малейшие колебания с моей стороны окончательно убедили бы их в моей оперативной непригодности. А стоило мне хоть на миг поверить в их правоту — и никогда не удалось бы доказать им, что они ошиблись. И я не получил бы всей операции целиком.

Такого унижения я скорее всего не пережил бы. А кроме того — мне действительно очень нужны были деньги. Много. Тем более что было сказано: эту работу нужно сделать.

— А может быть, это мои условия вас смущают? — спросил я как можно более насмешливо. — В таком случае полагаю, что нам самое время закончить переговоры. Что же, как говорится — расстанемся друзьями. И в знак дружбы хочу предупредить вас: вы еще не успели прибыть, как на вас тут открыли охоту. Скажите, не знакома ли вам эта дама?

И, нажав клавишу, я загрузил на монитор изображение моей давешней гостьи.

Не шевелясь, в полном молчании гости несколько секунд смотрели на экран. Потом разом повернулись ко мне, и я удивился тому, насколько за эти минуты изменились их лица. Теперь они выражали чувство глубокого недоумения.

— Где она? — спросил Верига, и в его голосе прозвучала недвусмысленная растерянность.

— Полагаю, где-нибудь недалеко, — ответил я. — Потому что мне она явно не поверила, хотя я уверял ее, что не имею о вас никакого представления. Не берусь предсказывать, но на вашем месте я не медлил бы с устройством срочных дел на Теллусе.

Кажется, они пришли к такому же выводу одновременно со мной. Им и в самом деле некогда было искать других исполнителей. Я добавил еще:

— Как видите, другие оценивают мои возможности достаточно высоко даже и сегодня.

Видимо, это помогло им решиться.

— Дайте номер вашего счета. Побыстрее, если можно, — сказал тот, что пытался торговаться.

Так. Похоже, это действительно серьезные клиенты.

— Ваш ЛК? Благодарю. Вот. Пожалуйста. Я протранслировал номер прямо в его мик. Он замер на несколько секунд: я знал, что это время понадобилось, чтобы его мик связался с банковским терминалом и произвел перечисление. В наше время крупными суммами оперируют не при помощи карточек, как встарь, их носят в голове, в памяти микробиокомпьютера, обезопасив несколькими слоями защиты.

— Готово, — сказал он. — Прошу проверить. Пришла моя очередь таким же способом связаться с банком. Все было как будто правильно. Конечно, в таких случаях лишняя проверка не мешает. Пока я только передал в терминал дополнительный код для защиты поступившей суммы; теперь без моего ведома ее нельзя будет отозвать. Разве что по судебному решению. Или по распоряжению Службы.

— Благодарю вас, — проговорил я, закончив операцию. — Ну что же — отметим сделку?

Бутылка — остатки прежней роскоши — была уже в моей руке: я вытащил ее из стола так же быстро, как в случае угрозы выхватываю оружие. Следующим движением выставил сразу четыре стаканчика.

Они переглянулись, словно сомневаясь. Потом Верига сказал второму из своих спутников:

— Разлей, Кольф.

Названный вежливо отобрал у меня бутылку. Я подумал: они боятся, что я подсыплю им чего-нибудь? Это не в моих правилах.

— Скажите, что говорила вам эта женщина?

Я повернулся к Вериге:

— Ничего, кроме того, что я вам уже сообщил. Кольф уже раздавал стаканчики.

— За удачу! — провозгласил я.

Все разом выпили. Затем Верига и сидевший справа встали. Верига сказал, прощаясь:

— Я по-прежнему надеюсь, что смогу дать вам нужные подробности — при завтрашней встрече. Потому что сейчас мы вынуждены срочно позаботиться о своей безопасности. Хотя, возможно, мы свяжемся с вами еще раньше.

Ну что же. Они меня подрядили, так что были вправе заказывать музыку. Хотя недостаток информации означал, что сегодня я еще ничего не смогу сделать.

— Буду ждать.

— А когда сможете начать? — В голосе Вериги уже звучало нетерпение нанимателя.

— Считайте, что я уже действую. Обождите еще минутку! Эта минута была мне нужна, чтобы верхняя камера внимательно просканировала крышу. Все было спокойно: кроме их «Бриза», ничто не попало в поле зрения.

— Теперь можете выйти. Кстати: советую сразу же снизиться и несколько минут лететь над улицей на минимальной высоте — так вас будет труднее засечь.

— Благодарю вас. Мы так и сделаем.

И дверь, выпустив их, встала на место.

Я проследил, как они в прихожей получили свое оружие — в целости и сохранности. А когда они взлетели — по старой привычке воспользовался одной из внешних камер, чтобы проследить за ними, пока они еще видны в небе.

Работая трансфокатором, я провожал взглядом плывшую низко над улицей машину, направлявшуюся к центру города. Все было в порядке. Я уже отвернулся от экрана, как связник снова ожил. Я взял трубку. Это был Верига.

— Слушайте! — Голос его показался мне возбужденным. — Мы только что…

Но тут он отключился. Я невольно перевел взгляд на экран. И почти сразу понял: намеченная на завтра встреча вряд ли состоится.

Почему-то агрик, словно испуганный чем-то, на моих глазах круто набрал высоту, рискуя столкнуться с другими агралетами в более высоких эшелонах, и за считанные секунды взмыл высоко над крышами.

Видимо, с какой-то из этих крыш и ударили по нему; судя по результату — из магнум-дистанта, в режиме микроаннигиляции.

Собственно, стрелявших я не заметил. Но, следя за «Бризом», ясно видел, как его сразу охватило пламя.

Оставляя за собой пышный дымный хвост, машина обрушилась: похоже, был поражен ее антиграв. Мгновение — и над ней раскинулся купол, но уже через секунду вспыхнул и превратился в огненный конус. Еще через несколько секунд аппарат скрылся из виду.

Я наскоро прикинул: похоже было, что Верига пытался вырулить к месту, где падение агралета привело бы к наименьшим жертвам. Таким местом была река. Но нерегулируемая скорость падения не оставляла надежды на спасение находившихся в кабине людей. Моих заказчиков.

Я признал, что, хотя ощущение опасности, преследовавшее их, не было лишь плодом воображения, мое предупреждение об открытой охоте не оказало на них должного воздействия. Их поймали в примитивную ловушку.

Это означало, однако, что и мне следует быть готовым к неприятностям. Те, кто подстерег моих гостей, точно знали, где они находились. Им будет нетрудно добраться до меня. Хорошо, что Лючаны нет дома. Но стоит поберечься и мне самому. Тем более потому, что, хотя заказчики и не смогут уже оценить результаты моей работы, их гибель самой этой работы не отменяет: деньги уплачены и мною получены, возвратить их, отказавшись от работы, некому — значит, нужно отрабатывать гонорар.

А хотя стоят ли любые деньги того, чтобы подставлять свою шкуру под огонь? Если двое ведут между собой перестрелку, самое глупое, что может сделать третий, — это оказаться между ними. В юности меня еще тянуло показывать в таких случаях свою лихость. Но это было давно. И чем. дольше я жил — тем более уютной мне казалась эта самая шкура. Она совершенно не нуждалась в дырках для принудительной вентиляции, тем более если эти дырки не пробивает пуля сериала, а прожигает луч дистанта.

Кончен, кончен день забав…

А деньги? Ну и что деньги? Если за ними явится кто-то от имени погибших — то либо он подтвердит условия сделки и гарантирует своевременную выплату второй половины, либо я верну ему все полученное. И еще: если те, кто поджег Веригу, и в самом деле нагрянут сюда по мою голову, я скорее всего использую эти самые галлары, чтобы откупиться от бандитов — или кем они там окажутся. Такое действие будет совершенно справедливым. Мне просто не в чем будет упрекнуть себя.

А поисками этих семечек пусть займется кто-нибудь другой. Помоложе и поглупее. Семена. Цирк какой-то. Или детский вариабль.

Значит — решено. Отказ — и покой.