В поисках Рая

— Привал, — скомандовал Боцман, бросил длинный шест и плюхнулся на землю. Все последовали его примеру.

— Как думаешь, Ворчун успел уйти до взрывов, — спросил Боцмана упавший рядом Кок.

— Я ни чего не думаю. Ворчун не вчерашний, знает, что да как, — голос Боцмана всё же выдавал тревогу за друга.

— Так и там не желуди вроде. Вон как быстро нас выследили.

Ива присела рядом со Шрамом.

— Обсушится бы, — улыбнулась она, снимая с мокрой одежды прилипшую тину.

— Выберемся из болота и обсушимся, потерпи, — Шрам осекся, чуть не сказав «Солнышко». Это заметил Проныра и подсел к ним.

— Интересно, сколько нам ещё по этим топям петлять, — спросил он у Ивы.

— Не знаю, у Кока спроси, — Ива поднялась и пересела отдельно.

— Эх, сейчас бы в баньку, да с веничком, — мечтательно сказал профессор глядя в небо.

— Может тебе ещё пивка и девочек, — засмеялся Глыба.

— Вот, что ты за человек, Глыба? Живёшь только своими инстинктами, выпивка да бабы только на уме, — возмутился Профессор.

— Ну, да, и пожрать ещё хорошо. Чего ещё–то надо, — не понял, что собственно не понравилось Профессору.

— Потерпите, — перебил всех Боцман, — придём в Эльдоград и всё будет. И бабы и веники. Жемчуг есть, гороха много набрали. Заживём.

— Стой, стой, — остановил Якута, Ворчун.

— Что тебе? — Якут оглянулся

— Ты кто вообще такой? Почему меня спас? Куда мы идём? Я тебя видел в группе Бурого.

— Знаю, знаю. Стрелять в меня. Ты хорошая стрелок, но на лежке наследить сильно, я быстро тебя увидеть, — улыбнулся Якут,

— И я не из банда Бурого, он силой держать меня, — следопыт показал браслет на запястье.

— Это что? Маяк? Они же нас вычислят в два счета!

— Не работать маяк. Не работать. Видишь огонёк красная, а был синяя. Не работать, понял? Идём, идём. Здесь опасная. Уходить нада. Табоцер здесь.

— Ты откуда знаешь?

— Я его слышать здесь, не очень давно. Смерть, смерть. Все умирать здесь. Бурый и я только убежать. Идём.

— Мне надо к своим.

— Да, да, идём к своим. Уводить их нада отсюда. Табоцер всех убить. Идём. Идём, — Якут пошёл вперёд. Он даже шестом не пользовался, словно и так знал, куда можно ступать, а куда нельзя.

Шрам задремал. Разбудил его звук, от которого мурашки пошли по коже. Продолжительный низкий вой раздался эхом над болотом. Словно кто–то то дул в адскую трубу. Все резко поднялись на ноги. Защелкали предохранители и затворы на оружие.

— Это что за хрень? — прошептал Глыба.

— Не знаю, и не хочу узнать. Всё, привал окончен, — Боцман поднял свой шест. Осмотрел сканом местность. Ни кого.

— Болота шумит, — обернулся Якут к побледневшему Ворчуну, — я уже слушать такое много раз. Табоцер не шумит так. Идём, идём.

Часть 3

Наконец группа вышла из болота.

— Привал, — с выдохом сказал Боцман и тут же уселся на твёрдую почву.

Остальные тут же уселись, кто, где стоял. Снимали мокрую обувь, чтобы дать ей хоть немного просохнуть. Шрам практически выдохся. У него уже начинало темнеть в глазах от усталости. Но то что хрупкая Ива идёт впереди и не стонет, да ещё так же, как и все тащит свой рюкзак, заставило его найти в себе силы. Стыдно было спасовать перед девушкой.

— До Багдада осталось всего ни чего, — сказал Кок.

— О, это очень радует, — улыбнулся Проныра и растянулся на земле, — жрать хочется, горячего. Продрог весь.

Боцман прервал Проныру. Он резко поднял руку вверх. Это означало, всем замереть. Потом показал два пальца Глыбе и направление, то есть, двое там. Глыба приготовил пулемёт, чтобы открыть огонь.

— Осторожно, Глыба. Ещё подстрелишь ненароком, — Раздался голос Ворчуна из кустов. Глыба медленно опустил пулемёт. Из кустов вышли Ворчун и Якут.

— Ворчун! — обрадовался Глыба, — ты что, у Проныры научился бегать. Быстрее нас прибыл.

— Да нет, это вон ему спасибо, — Ворчун указал на своего попутчика, — если бы не он меня уже в живых не было. Вытащил из–под минометного обстрела. Это тот самый следопыт Бурого. Зовут Якут.

— Я Боцман, старший здесь.

Увидел браслет на руке Якута, он насторожился.

— Это то, что я подул, — спросил он хмурясь.

— Маяк. Не работать, — улыбнулся Якут и указал на красный мигающий огонёк, — Бурый плохой, его люди тоже плохой. Якут убегать от Бурого.

— Ладно, возьмём тебя до Багдада, там видно будет, — решил Боцман.

— Табоцер быть здесь, — следопыт указал на болото, — теперь нет. Он уходить.

— А Табоцер, мифическая Элита, которую ни разу, ни кто не видел? — протянул Кок

— Я не видеть, Бурый не видеть, только слышать. Далеко быть. Все люди Бурого тогда умирать. Табоцер всех убить. А мы убежать.

— И куда же делся, этот Табоцер? — спросил Боцман.

Но следопыт только пожал плечами:

— Этого не знать. Он следов не оставлять. Хитрый зверь. Опасный зверь. Сильный зверь. Это смерть.

— Да ладно не пугай сверх меры, — подошёл Глыба.

— Так он и не пугает, — вмешался в разговор Ворчун, — ты когда–нибудь видел, как выглядят два скрученных прута арматуры?

— Сто раз улыбнулся Глыба.

— А теперь представь, два скрученных в такой узел калаша. А ещё представь развороченный БТР, вскрытый как консервную банку. А ещё представь половину колеса от КАМАЗа, а вторую половину кто–то откусил, пожевал и выплюнул.

— Чего ты жути то нагоняешь, — еле выговорил побледневший Проныра.

— Жути? Да я сам в тихом шоке был, когда всё это увидел. Якут показал, где люди Бурого нарвались. В километре отсюда. Хочешь, сходим.

— Не горю желанием.

— Ну за то, я вон что там нашёл, — Ворчун ушёл в кусты и скоро вернулся.

— РПГ! — обрадовался Глыба, так же как ребёнок радуется долгожданной игрушке. (РПГ — ручной противотанковый гранатомёт)

— Правда, в комплекте ещё оторванная рука была, но её я решил не брать.

— Ворчун, у тебя чувство юмора появилось? — заметил молчавший всё это время Профессор.

— Такое увидишь, не только шутить научишься.

— Ладно, отдых два часа. Перекус и идём подальше от этого болота, — сказал Боцман достал последнюю банку тушёнки из своего вещмешка. Теперь из продуктов осталась только вяленая рыба, немного макарон, да крупы.

Глава 5

Группа Боцмана шла среднем темпом. Ни чего не происходило, и ни кто не попадался. Ни иммунные, ни заражённые, ни новые, ни развитые, ни муры, ни внешники, ни рейдеры. Ни кого. Боцман пользовался сенсором, но ни чего не видел и не чувствовал. Словно всё живое покинуло эти места. Идти по выезженной солнцем степи было не легко. Вода у всех была на исходе. И мест пополнения водных запасов нигде не было видно. Чем ближе они подходили, тем чаще им попадалась уничтоженная техника. То тут, то там, пикапы и КАМАЗы, обшитые бронёй джипы. Все они были искорёжены или попросту разорваны на части. Попадалась и более тяжёлая техника, БТР, БМП и даже какой–то лёгкий танк. У всех были оторваны колеса либо гусеницы. Корпусы были вскрыты, словно их резали каким–то чудовищным резаком. Кругом разбитое оружие. Россыпи гильз. Но нигде не было видно трупов. Иногда попадались фрагменты тел. Оторванная рука или нога, но целиком, ни одного. Уже почти у самого стаба наткнулись на большую колонну внешников, точнее на то, что от неё осталось. Её кто–то просто растоптал.

— Да какого Лешего здесь происходило? — глядя на картину разрушений пробубнил Ворчун. Вся группа была в небольшом шоке. И хотя все они считали себя не из робкого десятка, увиденное сильно напрягало.

— Табоцер. Он всех убивать, — сказал Якут.

— Боцман, ты видишь что–нибудь? — тихо спросил Ворчун.

— Ни хрена. Ни чего живого. Даже мышей нет.

Ива подошла ближе к Шраму.

— Шрам, — шепнула она, — мне реально страшно, очень страшно.

Он и сам был немного напуган увиденным, но перед Ивой сплоховать не мог.

— Держись ближе меня, — он потянул её за плечо к себе. Ива послушно приблизилась почти вплотную. Не то чтобы Шрам мог защитить её от неведанного монстра Табоцера, но вместе спокойнее. Проныра увидел, как Ива сблизилась со Шрамом. Волна ревности обожгла его сердце. Спокойными казались только Профессор и Глыба.

Ближе к вечеру попался первый блок пост, на котором ни кого не было. Всё, что они там увидели, пустые консервные банки, сотни стреляных гильз и прочий мусор. На столе лежал журнал дежурств. Боцман подошёл и полистал его. Ни чего особенного. Кто заступил, кто сдал вахту. Последняя запись гласила, что дежурство несли Паровоз, Индеец и Хилый.

— Долго отбивались, — указал Проныра на гильзы. Ему ни кто не ответил.

Что стало с бойцами не известно, записей не было. Боцман оставил журнал в покое. Горячий степной ветер ворвался через бойницы, шурша и перелистывая страницами журнала. Потом попались ещё два таких же необитаемых блок поста. И наконец, большое КПП, за которым поднимались высокие стены Багдада. Этот КПП был оснащён куда более мощно. В пяти бойницах чернели стволы крупнокалиберных пулемётов. Две зенитные пушки стояли чуть выше, на специально сделанных для них площадках. Путанки из стальной ключей проволоки урывали стены КПП колючим покрывалом, скрывая острые стальные копья, торчащие из стен.

— Серьёзно подготовлены, — улыбнулся Кок.

У входа на КПП их встретил человек в военной форме песчаной расцветки, с новеньким АКСУ.

— Ну наконец то живой человек! — обрадовался Проныра.

— Много живых, — поправил его Боцман. Он подошёл ближе к охраннику. Остальная группа осталась ждать его, чуть позади. Боцман о чём–то недолго говорил с солдатом, потом обернулся и махнул рукой остальным. За тяжёлыми железными воротами их сопроводили в небольшой бункер. Там их встретили двое. Один грузный седовласый мужчина, с густыми усами. И второй и высокий крепкий, с короткой стрижкой и гладко выбрит. Высокий уселся за стол и открыл журнал. Он заметно нервничал или волновался, не понять было.

— Я Клык, старший на этом КПП, — сказал он, — а это Шаран, — указал он на мужчину с усами.

Шаран, сто процентов ментат, будет проверять, лжём мы или говорим правду, — решил Боцман.

— Зачем вам в Багдад? — сразу спросил Клык.

— Нам бы отдохнуть, пополнить запасы. Мы направляемся в Эльдоград. В Багдаде пробудем несколько дней не больше, — ответил Боцман.

Клык взглянул на Шарана, тот лишь едва заметно кивнул.

— Среди вас есть муры или те кто служил им? — продолжал допрос Клык.

— Да есть, вот этот следопыт, зовут Якут, был на службе у Бурого. Подневольный он. Бежал, примкнул к нам, — отвечал Боцман.

Клык снова взглянул на Шарана, тот опять еле заметно кивнул.

— Бурого, я бы собственноручно придушил бы, — произнёс Клык, — Хорошо. У нас есть небольшие правила пребывания на территории стаба стабе. Первое, оружие носить только разряженным. Второе, не проявлять ни какого вида агрессии. Третье не пользоваться дарами в ущерб жителям стаба. Четвёртое при возникновении спорных вопросов сразу идти к шерифу за решением. Решение шерифа не оспаривается. Пятое передвижение по стабу без особого разрешения запрещено с часу ночи до шести утра. Шестое алкоголь на территории стаба под запретом.

— Да ну, — взвыл Глыба.

— Если всё понятно, подходим ко мне по одному, называем своё имя, разряжаем оружие. После инструктажа и регистрации можно было, пройти за массивные стены Багдада. В последний момент Боцмана вдруг взял за плечо Клык и отвёл в сторону.

— Как вам удалось? Как вы прошли? — глаза Клыка были широко раскрыты.

— В смысле? Спокойно прошли, без проблем почти. С Бурым немного зацепились, а так… — Боцман сделал гримасу выражающую недоумение и развёл руки в стороны.

— А Табоцер? Почему он вас не тронул?

— Понятия не имею, пожал плечами Боцман.

Клык ещё мгновение посмотрел на Боцмана с некоторым недоверием, после чего кивнул разрешая идти.

Часть 2

Сразу за стенами стаба была широкая улица с двух этажными зданиями с обеих сторон. Все дома были из бетона. На первых этажах различные лавки. На вторых этажах жилые помещения. От главной улицы в стороны расходились узенькие кривые улочки, с домами попроще. В конце главной улице стояло большое здание с большим белым куполом, в самом деле, очень похожее на Тадж–Махал. Увидев группу Боцмана, прохожие останавливались, с интересом и даже некоторым удивлением, рассматривая чужаков. Ни кто не подходил и ни чего не спрашивал. Наконец Боцман увидел вывеску, на которой в столбик было написано на разных языках «Гостиница». А в самом низу нарисована кровать, вероятно для тех, чей язык не попал в список.

— Идём, — Боцман открыл дверь и зашёл внутрь.

Над дверями приятным перезвоном зазвучали маленькие колокольчики. Небольшой узкий холл, минимум мебели. Большой цветок в ведре в самом углу. На ресепшине ни кого не было. Боцман подошёл ближе, посмотрел за стойку администратора. Ни кого не увидел и постучал костяшкой пальца по столешнице.