— Я вел роту из Сто первой в Счастливую Долину во Вьетнаме, — сказал подполковник, подавив вызванную воспоминаниями дрожь. — Начал зеленым лейтенантом в Сто восемьдесят седьмом.
— Хм-м. Ну, по крайней мере не нужно будет объяснять, кто такая Дженис Джоплин. [6]
— Все это чертовски странно, не так ли? — сказал командир, бросая в коробку следующую показушную безделушку из коллекции «я-люблю-себя». — Как вы отделяете зерна от плевел? Командир полка моложе меня на сорок лет. Он был вторым лейтенантом, когда я уходил в отставку. Я рад, что не знал его: могу представить, как мои воспоминания подействовали бы на наши отношения.
— Как насчет его воспоминаний о вас, сэр? Представьте, что когда-то вы написали на него скверную Оценку Служебного Соответствия Офицера?
— Тем не менее, подобно вашему первому сержанту…
— Он морской пехотинец, — с усмешкой произнес О’Нил. — Да, сэр, я знаю. Ну, пока нам не требуется захватывать никаких береговых линий, все будет хорошо. По правде, я предпочитаю здесь иметь морского пехотинца.
Подполковник Хансон бросил в коробку последнюю табличку и вопросительно посмотрел на него.
— Pourquois? [7]
Майк внезапно помрачнел и вопросительно поднял сигару. После кивка он прикурил от зажигалки «Зиппо», украшенной изображением черной пантеры на скале. Раскурив сигару серией затяжек, он сказал:
— Ну, сэр… — клуб дыма, — в традициях воздушного десанта… — пара клубов, — прийти и уйти. Трах-трах, пока, чувиха. — Затяжка. — Так что традиционная тактика десанта — это ударить и смыться. — Глубокая затяжка, клуб дыма. — Хм-м, «Эль Соль Империалс». Чертовски трудно достать при нехватке всего.
Его нарочитость внезапно сменилась целеустремленностью, он стал тыкать сигарой в воздух, подчеркивая важные пункты своей речи:
— Эта ситуация гораздо ближе традициям морской пехоты, особенно времен Второй мировой войны и войны в Корее. Занять укрепленную позицию. Держаться в ней против всех нападающих, против атак живыми волнами, при критической нехватке боеприпасов и совсем без поддержки. Держаться любыми способами до последнего вонючего солдата и подохнуть, если придется, все время убивая так много, насколько это в человеческих силах. Никакого отступления, никакой сдачи в плен, никакой пощады. Сэр.
Внезапно Майку привиделась узкая грунтовая улица; по обе стороны высились небоскребы. Улица была до отказа забита желтыми кентаврами, оккупанты размером с лошадь сошлись в сабельно-штыковой рукопашной с осажденной дивизией немецких панцергренадеров. Тела послинов и немцев лежали грудами, блокируя его путь. Потоки красной и желтой крови смешалась между собой, и в инопланетное море текла оранжевая река.
Он склонил голову набок и вертел сигару в руках, борясь с воспоминанием.
— Черт, потухла.
Подполковник Хансон уселся в свое вращающееся кресло, пока Майк снова доставал зажигалку. Из нагрудного кармана он достал пачку «Мальборо». Красную. У него ушли годы на борьбу с привычкой, но сейчас для этого у галактидов имелись пилюли. Кроме того, они ликвидировали рак, сердечные болезни и эмфизему у военного персонала, так что…
— С вами все в порядке, капитан? — спросил он, вытаскивая сигарету.
— Да, сэр. У меня все замечательно, — ответил Майк, глядя ему прямо в глаза.
— Я… мы не можем позволить себе командира с психическими травмами.
— Сэр, у меня нет психической травмы, — не согласился Майк вопреки какофонии внутренних голосов. — Я один из того чертовски малого количества людей, которых можно найти вне Барвона или Дисса, кто внутренне готов к этому вторжению. До Дисса я тысячи часов проигрывал его варианты. Дисс явился, так сказать, лишь глазурью на торте. Когда получите свой ПИР, можете перепроверить мои слова в этом отношении.
Он затянулся сигаретой. После Дисса он чересчур сильно увлекся табаком и спиртным. Когда-нибудь это ему аукнется.
— Эта война станет разновидностью преисподней, сэр, для всех и каждого из американцев. Хреновее просто не может быть.
Подполковник Хансон задумчиво кивнул. Вполне здравая мысль.
— Что возвращает нас к ситуации здесь и сейчас. Теперь, когда я выпер этого несносного олуха из моего батальона, каково положение? Г-1 даже не знал основных своих игроков и понятия не имел о снаряжении ББС, но сказал, что ситуация со снабжением запутана так, как и следовало ожидать. Кто исполняет штабные обязанности? И поскольку в штабе вообще никого нет, где они все, черт возьми? — закончил он.
— Майор Стидвелл исполнял обязанности Ш-3 [8], сэр, поскольку это все равно его должность. Фактически он замкнул на себя все, кроме Ш-4.
— Может, мне следовало отнестись к нему снисходительнее, если он был так перегружен, — размышлял подполковник.
— На самом деле я не стал бы заходить так далеко, сэр. Единственной причиной, по которой у нас есть Ш-4, является то, что мы поставили офицера снабжения, мустанга [9] эл-тэ, на место помощника Ш-4. В противном случае майор Мое-Призвание-По-Жизни-Это-Управление-На-Микроуровне Стидвелл занял бы, несомненно, и это место.
— А! — скорчил гримасу подполковник. — У нас также полный комплект капитанов в качестве командиров рот, сэр, любой из которых мог бы поработать заместителем, если бы Стидвелл задыхался от перегрузки. Мы все же в лучшем положении, чем части Линейных Сил и Национальной Гвардии в смысле наличия офицеров ротного уровня.
— Как бы то ни было, когда
— Если я правильно помню недавнюю историю, вы там были и делали именно это, не так ли? — нейтральным тоном спросил подполковник.
— Да, сэр, делал, — мгновенно стал серьезным О’Нил. — Фактически он приложил массу усилий, чтобы отдать меня под трибунал за неповиновение.
— Вы нарушали дисциплину? — спросил новый командир, гадая, какой ответ он на это получит. Гадать не стоило.
— Сэр, я не выполнил не то что один прямой приказ, а столько, что и не сосчитать, — решительно заявил Майк.
— Почему?
— Я не думал, что кто-нибудь отважиться отдать меня под трибунал, и если речь шла о выборе между неисполнением приказов и гибелью моей роты в бою, то тут и ежу понятно.
— Почему бы они погибли? — спросил подполковник Хансон.
— Сэр, он начал тренировки точно так же, как они делали в Соколе-Два на Диссе. Да, сэр, я там был и делал это раньше, и я не собираюсь повторять это снова; я поклялся в этом памятью моих мертвых. Мы имели — имеем — критическую нехватку скафандров, подразделение не получило свой комплект, их имеют только несколько солдат, переведенных из других подразделений ББС. Поэтому он хотел, чтобы каждый запомнил наизусть все части скафандра, учил карточки с описанием и картинками послинов и все такое прочее. Другими словами, хотел заставить ребят скучать до смерти. Что я пытался ему объяснить, так это что я достал хренову тучу «Милспексов», очков виртуальной реальности, по… некоторым вторичным каналам.
Майк прочистил горло и затянулся сигаретой.
Подполковник Хансон улыбнулся. Ему стоило помнить, что, хотя этот офицер имел обширный опыт обращения со скафандром и даже опыт боевого применения скафандров, он не имел обширного опыта
— Мы уже несколько недель могли бы тренироваться в отработке боевых действий, приближающихся к реальности на восемьдесят процентов, — продолжал Майк, удостоверившись, что подполковник не собирается расспрашивать его про источник «Милспексов». Майк был готов защищать своих людей, но он удивился ничуть не меньше, чем прозябающая рота, когда второе отделение нарисовалось с грузовиком, полным ГалТеховского снаряжения. С тех пор, разумеется, он все узнал о сержанте Стюарте и «Чертовом Отделении». Теперь он ничему не удивлялся.
— Но этого не было в книжке — не моя вина, я хотел это туда включить, — так что он на это не пошел. Затем начались проблемы с воровством в казармах, погромщиками, вандализмом и прочими забавными вещами, которые здесь все время происходят. Я добыл помимо сметы «пушки» и патроны к ним со свалки. И экстремизм здесь ни при чем; я считал и до сих пор считаю, что имеет смысл по крайней мере дать солдатам оружие в руки, дать им возможность ощутить эти здоровые дуры и проводить определенную физическую подготовку, в которой больше смысла, чем в медленных пробежках на длинные дистанции. Но его волновала не репутация или прочее: больше всего его вывело из себя, что патроны не могут быть возвращены на склад и их стоимость будет вычтена из его учебной сметы еще до того, как он будет готов использовать их для обучения.
— Ну, я могу его понять, — нахмурился подполковник. — Боевые стрельбы — дорогое удовольствие.
— Господи, сэр, и вы туда же!
Майк почувствовал железный привкус гнева на языке и попытался взять себя в руки. Последние два месяца со Стидвеллом довели его и без того расшатанное терпение до предела. Хотя этот подполковник был рыбой совсем из другой бочки. От него требуется всего лишь держать себя в руках и рационально представить ситуацию. Точно. Может, и сны тогда прекратятся?
— Капитан, смета — это смета. Ее необходимо придерживаться, особенно когда каждый жертвует на эту чертову войну.
— Сэр, то, что мы реально потратим на проведение тренировок этом году, можно покрыть из моего жалованья, — рассудительным тоном ответил Майк.
— Что? Сколько же вы получаете? — удивленно спросил Хансон.
— Ну, в случае, если вы не заметили, во Флоте за одно и то же звание платят намного больше, чем в Армии, сэр, но я имел в виду вот что: что входит в смету на обучение?
— Ну, топливо для транспорта, расходуемые боеприпасы, потребляемые материалы, продовольствие, специальное полевое оборудование и прочее.
— Именно, сэр. При этом первым делом надо помнить, что Армия понятия не имеет, какой должна быть смета на обучение подразделения ББС, поэтому они составляют ее так же, как для десанта, морской пехоты и так далее. Что не принимается во внимание, так это то, что скафандры запитываются энергией от собственного термоядерного реактора, предоставленного в распоряжение роты, рассчитанного на сорок лет работы с загруженным топливом. Его стоимость составляет часть нашего
— То есть как — никаких затрат на боеприпасы? — удивился подполковник Хансон, все еще пытаясь состыковать вставшие на уши все его прежние представления о смете на обучение.
— Когда мы начнем тренировки в скафандрах или даже тренировки в виртуальной реальности, вы увидите, сэр. Скафандр сам по себе потрясающий тренажер; в стрельбе боевыми фактически нет никакого смысла. Итак, мы имеем настолько раздутую смету, что можем позволить себе накупить «кадиллаков» из затрат на боеприпасы и еще до черта останется. Так что как бы то ни было, — заключил он, — главная проблема не в том, что у нас нет снаряжения, а в том, что еще не прибыл весь наш личный состав.
— Я понятия не имел, что, кроме старших офицеров и сержантов, не хватает еще личного состава. Звучит так, словно вы говорите о рядовых.
— Так точно, сэр, именно об этом я и говорю. Мы все еще ожидаем поступления двадцати процентов младшего персонала, состоящего из женщин, рядовых и сержантов запаса и новобранцев.
— Вы сказали — женщин? Женщин?
— Недавно принято решение допустить женщин в боевые части, — ответил О’Нил, выпустив клуб дыма. Его подмывало усмехнуться, настолько подполковник покраснел от мысли о присутствии женщин в его батальоне. Но в конце концов он решил быть благоразумным. — Мы ожидаем прибытия четырех младших офицеров-женщин, о которых мне известно: два первых лейтенанта переводом из других частей, и еще две только что из училища; черт побери, я получаю двух из них. Мы получим также множество рядовых и омоложенных, или действующих, сержантов, включая одного в мой взвод. Все девушки в настоящий момент проходят учебные курсы пехоты. Прочие либо проходят переобучение, если они из запаса, либо все еще в своих частях.
— Вот радость.
— Да, сэр. Лучше сейчас, чем когда у нас были бунты; мне трудно себе представить, что бы тогда произошло. И потом, когда они сюда доберутся, нам придется начинать тренировки ББС заново. Центра подготовки ББС все еще не существует.
— Ладно, я не собираюсь изнурять себя в попытках подменить собой весь штаб. До прибытия квалифицированной замены вы исполняете обязанности Ш-3. Организуйте прибытие сюда по одному остальных командиров рот. Я им покажу, где раки зимуют, за такое состояние батальона.
— В этом их вина лишь отчасти, сэр. Во многих случаях такое состояние возникло в результате прямых приказов майора Стидвелла.
— Ну, посмотрим, соглашусь ли я с этим. О’кей, кто старший?
— Капитан Вулф, рота «Чарли».
— Давайте его сюда.
— Есть, сэр!
— Затем начните ревизию расписания подготовки. Я сторонник тренировок, и нам ничего не мешает их проводить. Как только прибудет пополнение, я хочу, чтобы мы проводили в поле по двадцать четыре часа семь дней в неделю, пока мамочка не загонит нас в дом из-за дождя. Составьте расписание подготовки за пределами ваших самых необузданных фантазий.
— Есть, сэр!
— При составлении помните вот что: наша задача — встать между послинами и населением. Наша миссия — спасти наш народ. И мы
3
Англия Фараону сказала: «Сделать должна из тебя я мужчину
Кто твердо стоит на ногах и головы не станет склонять,
Духом кто выше врага, как подобает христианину»,
И старому послала Фараону сержанта Как-там-его-звать
Он не был ни графом, ни герцогом и ни даже бароном —
И не был он важным большим генералом;
А в хаки солдатом, немного умевшим людьми управлять,
На пожитках бирка висела, Сержант Как-там-его-звать.
— Меня зовут сержант-майор Джейк Мосович.
Свет ламп в холле отражался от серебряной кокарды его зеленого берета.
Джейк сразу решил, что окружающее место является совершенно неподобающим. Но главный холл Первой Американской Всеепископальной Объединенной Африканской Церкви был битком набит очень старыми, очень юными и женщинами. Все они собрались за столами, ломившимися от груды разнообразного оружия, предметов домашнего обихода и прочей всякой всячины. Новая команда Сил Специального Назначения с несколькими старыми лицами рассредоточилась по всему помещению, готовая обучать или вмешаться, смотря что потребуется. Бросалось в глаза отсутствие молодых мужчин. Практически каждый мужчина призывного возраста в Соединенных Штатах уже состоял в вооруженных силах, и если кто-то из местных тинэйджеров смылся в самоволку, он точно не собирался объявиться в клинике подготовки местной обороны ССН. Даже если это означало получить горячую похлебку в холодный день.
— Я ветеран Сил Специального Назначения Армии Соединенных Штатов с двадцатипятилетним стажем. Нас называют «зелеными беретами». Мы — одно из тех подразделений для проведения специальных операций, которые много лет существовали за счет ваших налогов, и теперь вы получите кое-что обратно.
Как обычно, порция смеха помогла разрядить обстановку.
— Миссия Сил Специального назначения заключается в обучении местных сил тактике партизанских действий. Это означает, что нам полагается отправляться в другие страны и учить повстанцев, дружественных Соединенным Штатам, стать еще лучшими повстанцами. Официально этого не происходило никогда.
Он улыбнулся, послышались еще смешки. Некоторые поняли.
— Но это то, к чему нас готовили. А повстанцы, как правило, не имеют доступа к боевому оружию или снаряжению. Им приходится обходиться тем, что есть под рукой. И у них нет громадной системы снабжения, «хвоста», как мы, военные, ее называем.
Его лицо посуровело. Покрытое шрамами, оно стало похоже на образину из ночного кошмара.
— Мы знаем, чего ждем, — сказал он, указав в потолок. — И мы знаем, что Флот не будет готов, когда
И политики в конце концов признали, что практически нет шансов защитить прибрежные равнины.
Он мрачно усмехнулся простоте определения.
— В случае, если кто не знает: сюда входит Атланта. И Вашингтон, и Лос-Анджелес, и Балтимор, и Филадельфия, и практически все прочие основные города Америки.
Он был не полностью с этим согласен и задавался вопросом, кто думал, что это не политическое самоубийство. Но решение было принято.
Он снова покачал головой.
— И я знаю, что большинство не уедет.
Он оглядел лица собравшихся в помещении. Старики и старухи, мальчики и девочки. Несколько женщин от двадцати до пятидесяти. Двое мужчин в том же интервале, один без обеих ног, другой с признаками паралича.
— По меньшей мере не до вторжения. Я видел больше войн, чем большинство из вас видело фильмов, и никто не уезжает вплоть до последней минуты. Затем всегда случается жуткая неразбериха. Всегда что-нибудь оставляют или забывают. Кто-нибудь всегда опоздает и останется.
Он снова покачал головой. Лицо его было серым и угрюмым.
— Поэтому мы здесь для того, чтобы научить вас всему, что знаем о том, как выжить тем, кто остался. Как жить и сражаться без поддержки или боевого оружия. Мы надеемся, что это поможет вам, когда вас припрет к стене. Может быть, поможет. — Он постучал по облаченной в камуфляж груди, глядя на одну девочку. — Это знание — здесь. Мы также будем учить вас, как сеять разрушение и смерть при помощи стандартного снаряжения, если оно попадет вам в руки, — продолжал он, возвращаясь в стойку «вольно на плацу».
Позвольте мне сказать вот что. Я надеюсь, что в этом нет необходимости, но наши приказы этого требуют. То, чему мы вас учим абсолютно и полностью запрещено законом для применения в невоенное время. Мы проведем в Первой Американской пять дней, спасибо пастору Вильямсу, и когда закончим, вы будете знать, как сделать оружие, способное уподобить одной петарде весь Оклахома-Сити. Но, да поможет мне Бог — и я говорю это без упоминания Господа всуе, это клятва именем нашего Отца, — если хоть один из вас применит это против другого гражданина Америки, я буду охотиться за ним хоть всю оставшуюся жизнь.
Он обвел помещение взглядом. Покрытое шрамами лицо казалось выбитым из гранита.
— Вы не воспользуетесь моим обучением против своего собрата-человека. Вы должны в этом поклясться именем нашего возлюбленного Господа сейчас, до начала первого урока. Вы клянетесь?
Раздался серьезный хор общего согласия. Он подумал, что этого достаточно. Похоже, пастор хорошо знал свою паству — большинство присутствующих являлись его прихожанами.
Обучение, в сущности, преследовало две цели. Никто и не ждет — и этот урок вдолбят им за несколько последующих дней, — что эти люди смогут отстоять свои жилища. Для размещения большинства вывозимого населения воздвигались убежища. Но, как он уже сказал, человеческой природе свойственно откладывать все на потом, пока не станет поздно. Мосович должен не только обучить их приемам, которые могут помочь в борьбе с врагом, но и вместе с пастором решить, кого из местных назначить официальными координаторами эвакуации. Эвакокоординаторы будут иметь полуофициальный статус, наподобие дежурных на случай воздушных налетов в период Второй мировой войны.
По статистике, некоторые из обучаемых людей окажутся в тылу послинов. В случае этого печального события холодный расчет строился на том, что чем больше послинов они смогут завалить, тем лучше. Вьетнам научил американскую армию, что даже малый ребенок может заложить мину, если ему показать как. Этих людей обучат настолько хорошо, насколько Мосовичу удастся за пять коротких дней.
Поделиться книгой: