Майк печально улыбнулся и аккуратно сплюнул в свой шлем, где внутренний биотический слой всосал слюну и табачный сок и отправил его по длинной цепи превращений в пищу.
Паппас проводил глазами длинный плевок и содрогнулся.
— Вам нужно перестать слушать «Дайер Стрэйтс».
— А что? Ты предпочитаешь Джеймса Тэйлора?
— У нас тут ситуация.
— Ага. — Майк вздохнул и потер глаза свободной рукой. — Как всегда.
— Четырнадцатая дивизия задрала хвост и улепетывает. — Главный сержант-майор батальона снял собственный шлем и заслонил глаза ладонью. — Они сейчас на полпути к Буффало.
— Тоже мне новость, — монотонно протянул О’Нил. — Впрочем, артиллерия прелестно стреляет. Ни во что не попадает, но очень красиво.
— Артиллерия корпуса. Сомневаюсь, что они здесь долго пробудут. Весь корпус уже задумался, а не пора ли сваливать.
— Проход заткнули Десять Тысяч?
— Ага.
— Ага.
Воцарилось долгое молчание, пока сержант-майор почесывал голову. Биотический слой скафандра в конце концов справился с его вечной перхотью, но привычка осталась.
— Итак, мы будем что-нибудь с этим делать, босс?
— Что делать? — спросил командир батальона. — Героически наброситься на врага и оттеснить его назад силой оружия? «Свой нрав прикроем бешенства личиной» [9]? Сломать хребет вражьей атаке и опрокинуть их в паническое бегство? Вновь захватить позиции, потерянные месяцы назад? Погнать их до самого Уэстбери и Клайда, где им полагалось быть?
— Это то, что вы планируете? — спросил Паппас.
— Я ничего не планирую! — отрезал Майк. — Но полагаю, Джек ожидает именно этого. Я заметил его появление.
— Так вот как вы узнаете, что дело серьезное, — пошутил Паппас. — Раз появился КОНАРК, значит, дерьмо уже хлынуло по трубам.
— Я также заметил, что ни одно артиллерийское подразделение не отвечает на запросы о поддержке.
— Они работают над этим.
— И что Шелли определяет обе фланговые дивизии, как «шаткие».
— Ну, они же Армия, так ведь? — усмехнулся бывший морской пехотинец — Армия всегда обозначалась, как «шаткая». Это по умолчанию.
Огонь артиллерии обрушился на шаткий понтонный мост, и сооружение из дерева и алюминия развалилось на части.
— Видишь? — сказал О’Нил. — Они вполне обходятся и без нас.
— Хорнер хочет провести контратаку.
О’Нил повернулся посмотреть, не шутит ли главный сержант, но широкое желтое лицо было абсолютно бесстрастным.
— Это что, серьезно?
— Как сердечный приступ. Я думал, вы надулись именно поэтому.
— Святая хренотень, — прошептал майор. Он наклонился за шлемом и надел его, затем потряс головой, чтобы нижний слой сел плотнее. Гель растекся по его лицу и забрался в каждую морщинку и трещинку, затем отступил от рта, ноздрей и глаз. На этот так называемый момент требовалось изрядное время, и целая жизнь, чтобы привыкнуть к нему. — Святая хренотень. Контратака. Грандиозно. Со Слайт во главе, полагаю? Великолепно. Пришло время завалить брешь мертвыми телами наших ББС.
— Улыбайтесь, говоря это, сэр, — сказал сержант, надевая свой шлем. — Что ж, снова ринемся на пролом [10].
— Не «на пролом», а «в пролом», безграмотный ты самоанец, и я улыбаюсь, — парировал О’Нил. Он развернулся и встал оскаленной мордой своей брони к сержант-майору. — Видишь?
— Обожаю его броню, — усмехнулся Катпрайс.
— Мне бы тысячу таких комплектов, — признал Хорнер. — Но я бы согласился и на тысячу
Броня была частным презентом О’Нилу, тогда еще капитану, от изготовителей-индоев, и включала все «специальные» функции, которые он запрашивал, будучи еще членом группы проектантов. Помимо добавочных огневых точек на запястьях и локтях для ближнего боя, его скафандр питался энергией от генератора на антиматерии. Это устраняло худший недостаток брони с энергообеспечением: ее сравнительно невеликий боевой радиус действия. Теоретически стандартная броня была рассчитана на радиус в триста миль, или семьдесят два часа позиционного боя. На практике и то, и другое оказывалось вполовину меньше. Несколько подразделений скафандров были застигнуты и уничтожены послинами, когда у них просто «закончился бензин».
Расход энергии скафандров стал еще больше ввиду нехватки боеприпасов. Поскольку ни один земной завод не мог производить штатные боеприпасы, заключавшие в себе частицу антиматерии для энергопитания оружия, их приходилось заменять просто каплевидными пулями из обедненного урана. Гравиоружие, которое должно было питать себя само, «отсасывало» для этого энергию от скафандров. А поскольку пули все еще ускорялись до долей скорости света и поскольку на это требовалось огромное количество энергии, «жизнь» батарей скафандров сокращалась до практически ничтожного времени. Так что для большинства стандартных скафандров дело почти доходило до выбора: стрелять или двигаться. За исключением О’Нила, имевшего почти неограниченный ресурс.
Оборотная сторона, разумеется, заключалась в том, что если что-нибудь когда-либо пробьет резервуар антиматерии, майор О’Нил просто испарится вместе с изрядным куском ландшафта в радиусе мили.
Но снаружи все это не было видно. А с виду скафандр производил впечатление какого-то черно-зеленого инопланетного демона, с клыкастой пастью и когтистыми лапами, чтобы рвать плоть. Вид был поразительный и варварский, и для тех, кто знал О’Нила, очень уместный.
— Он ему подходит, — на основании долгого опыта сказал полковник. ББС шли туда, где было горячее всего. А Десять Тысяч шли за ними.
Десять Тысяч — или Спартанцы, как их иногда называли — выросли из небольшой группы, которая звалась Шесть Сотен. Когда произошла первая высадка послинов, раньше, чем ожидалось, и в огромном количестве, посланные в Северную Вирджинию остановить их неподготовленные части развалились при первом же столкновении. Многим из них, особенно из тыловых эшелонов, удалось перебраться через Потомак. Большое их число собралось в Вашингтоне, поэтому, когда послины форсировали реку, прямо на Вашингтонскую Эспланаду, тысячи этих отступавших в панике солдат оказались прямо у них на пути. Сбежали все, кроме маленькой горстки. Эта горстка, шестьсот пятьдесят три человека, если быть точным, решила, что есть некоторые вещи, ради которых стоит умереть даже в бессмысленном жесте. Поэтому они собрались на кургане монумента Вашингтона, чтобы дать последний бой, глупый и самоубийственный.
Вышло так, что он оказался не совсем самоубийственным. Их сопротивление и неразбериха среди пересекавших мост послинов замедлили продвижение врага на время, достаточное для прибытия Бронированных Боевых Скафандров. Совместный огонь ББС и артиллерии сначала сократил плацдарм послинов в Вашингтоне, а затем уничтожил его полностью.
Для награждения этих шестисот пятидесяти трех водителей и поваров, пехотинцев и артиллеристов, строевых и нестроевых, кто встал насмерть и приготовился к встрече со своим богом как солдаты, отчеканили специальную медаль. После краткой церемонии их собирались раскидать по всей Армии, и единственным напоминанием о сражении служила бы только эта медаль. Однако лидеры сопротивления привели убедительные аргументы, что должно существовать лучшее решение, чем распылить их. Так родились Десять Тысяч. Большинство из Шести Сотен повысили в звании и использовали в качестве ядра будущей силы, которую затем вооружили переделанным трофейным оружием послинов. После завершения формирования в руках командующего Наземными Силами оказалась быстрая, тяжеловооруженная и в высшей степени элитная часть.
Но она не штурмовала кишащие толпы послинов: такое могли пережить только ББС.
— Майор, — сказал генерал Хорнер. Использование звания О’Нила послужило тому единственным упреком в медлительности.
— Джек? — отозвался О’Нил.
Хорнер холодно улыбнулся. ББС не являлись американским подразделением; они принадлежали Ударным Силам Флота, составной части Вооруженных Сил Галактической Федерации. Следовательно, обращение О’Нила к генералу по званию не предписывалось правилами, а было лишь проявлением обычной военной вежливости. Но назвать его просто по имени было таким же укором, как и использование тем одного лишь звания. В лучшие времена О’Нил обращался к нему «сэр», или «генерал», и даже «подполковник». Публично назвать его «Джеком» было все равно что пощечиной.
— У нас тут ситуация, — продолжал генерал.
— Все это твердят в один голос, — фыркнул О’Нил. — Такая «ситуация» называется «монгольская групповуха» [11], сэр. А куда делось расхожее «ББС есть бессмысленная растрата ресурсов»?
— Грэммса уже заменили, — вставил Катпрайс. — И капитан Керен в данную минуту разъясняет его штабу значение слов «огневая поддержка» и «быстрый отклик».
— У нас есть план? — спросил О’Нил. — Или мы просто выстроимся цепью и помчимся на них с дикими воплями?
— Мы удерживаем высоты на этом берегу реки, — снова ответил Катпрайс. — Но они пробиваются в город вдоль канала, и высоты на их берегу выше, так что переправившиеся на эту сторону получают поддержку огнем от групп, скопившихся на дальних подступах. Они также вот-вот перережут нашу линию снабжения у моста Брукс-авеню. Я бы хотел, чтобы вы создали карман между рекой и гребнем. Мои ребята вас поддержат, но первый удар должны нанести вы.
— А почему бы просто не пришпилить их где-нибудь и не раскатать в лепешку артиллерией? — спросил Стюарт. — Кстати, если вам нужен Керен, мы в любой момент можем послать Дункана «поговорить» с ними.
— Нет уж, не надо! Пусть живет. — Юношеское лицо полковника расплылось в самой широчайшей улыбке, которую у него только видели, и он от души расхохотался. — Я видел Дункана, когда его понесло!
— Нам нужна переправа, и быстро, лейтенант, — серьезно проговорил Хорнер. — Не потому, что я хочу услышать свое имя в новостях, а потому, что послины так же подвержены паническому бегству, когда удается их погнать, как и люди. И нам
— Я смотрел, как нарастает их численность, — указал Майк. — Эта битва притягивает их, как мед муравьев.
— И что тогда? — спросил Хорнер. — У тебя есть идея.
— Да, сэр, — ответил майор, забыв свой гнев. — Что бы мне действительно хотелось сделать, это взять эскадрилью «Баньши» и приземлиться позади них; но, принимая во внимание местность, я не думаю, что это возможно, и сомневаюсь, что мы сможем продержаться до прибытия подкреплений. Раз это не выходит, я бы хотел раскатать их в лепешку, затем провести линию обороны заново. Ядерные заряды все еще исключаются?
Хорнер содрогнулся. Лично он был сторонником использования тактического ядерного оружия в подобных ситуациях. Зона поражения тактических ядерных боеприпасов была шире любого другого типа артиллерии, включая Усовершенствованные Боеприпасы.
Почти вся территория Китая пала меньше, чем за два месяца; у послинов первой крупной высадки заняло всего сорок два дня добраться от Шанхая до Чэнду. И за время этого пути от расы Хань остался жалкий огрызок, когда свыше девятисот миллионов человек и насчитывающая пять тысячелетий культура были стерты с лица Земли. На территории Китая еще оставались небольшие очаги сопротивления, самым значительным из которых был небольшой контингент в Лю-Сяо Шань, которым руководили бывший глава снабжения Красной Армии и «Радио Свободный Тибет».
Но в процессе распада запаниковавшие китайские военные пустили в ход ядерный арсенал, оказавшийся в шесть-семь раз больше довоенных оценок разведки. Последний спазм случился в провинции Сянь, где арьергард отступавшей в Гималаи колонны полег в ядерном шторме, весь эффект которого выразился в задержке послинов только на один день. В результате агонии Китая было применено количество атомного оружия, достаточного, чтобы отравить воды Янцзы на десять тысяч лет. И почти на столько же отравить политический климат.
— Никаких ядерных зарядов, — сказал Хорнер. — О таких вещах президент может нести вздор безостановочно. И она совершенно не замечает факта, что снаряды «ШеДо» и ваши гранаты являются, в сущности, атомным микрооружием. Но мы не ударим по Рочестеру атомным.
Он поднял руку воспрепятствовать готовым, как он знал, посыпаться возражениям и скупо улыбнулся.
— Ни даже нейтронным, или антиматерией. Никаких ядерных зарядов.
Майк отвернулся и посмотрел на дальние высоты. Долина Джинеси являлась препятствием для послинов и обычных сил, но для скафандров не представляла никаких трудностей; в воде они чувствовали себя так же комфортабельно, как и в космосе. Однако долина кишела миллионами послинов, а противопоставить им можно было только скудную горстку скафандров.
— И все же долину необходимо очистить от них до того, как мы выступим, — сказал Майк. — Это
Он слышал, как стоявшие вокруг него со свистом втянули воздух, но его это совершенно не заботило. ББС представляли собой военную силу, в самом реальном и юридически обязывающем смысле отдельную от Наземных Сил Соединенных Штатов. Теоретически, в соответствии с договором, в полном неведении подписанном Сенатом Соединенных Штатов, он был старшим офицером по отношению к Джеку Хорнеру. Теоретически О’Нил мог
В реальности ни один майор ББС еще ни разу не отказался выполнить приказ земного генерала. Ни даже «Железный Майк» О’Нил. Майк иногда спорил по поводу отдельных приказов. Но неприкрытый отказ прозвучал впервые. Назовите это результатом того, что на его глазах батальон потерял двести процентов личного состава в течение пяти лет и постепенно стремился к нулю.
Назовите это опытом.
Хорнер прикинул оставшиеся у него варианты, затем холодно кивнул.
— Пойду организую подготовку артиллерии. И заверяю тебя, что, когда вы выйдете из воды, на пространстве между Джинеси и Маунт-Хоуп-авеню не останется ничего живого.
— Позаботьтесь, чтобы артиллерия была готова к
— Согласен, — произнес Хорнер со скупой улыбкой. Он также посмотрел на восток и покачал головой. — Я отдам вам всю артиллерию, которую смогу наскрести с этого момента до завтрашнего утра. Даю слово.
— Сделайте это, генерал, и мы пожрем их души, — негромко проговорил Стюарт.
— Мы провернем это дельце, — решительно сказал О’Нил. — Останется ли кто-то из нас в живых, это другой вопрос. И вот что, Стюарт: пощекочи свой ПИР. Я хочу, чтобы ты попытался определить этого невероятно смышленого кессентая, кому пришла в голову идея с мостом. Такая сообразительность не должна остаться безнаказанной.
3
О, Запад есть Запад, Восток есть Восток,
и с мест они не сойдут,
Пока не предстанет Небо с Землей
на Страшный Господень суд.
Но нет Востока, и Запада нет,
что племя, родина, род,
Если сильный с сильным лицом к лицу
у края земли встает?[12]
Туло’стеналоор холодно оглядел юного кессентая.
— Расскажи мне еще про эту стычку.
— Про что, эстанаар? — спросил Чолоста’ан. Обсуждение столкновения явно смущало юного командира разведчиков. Особенно с «эстанааром» этого крупного отряда. Термин был одновременно новым и старым, его отыскали в Сети, но никто из Орды не мог припомнить его использование. Среди его значений числились и «военачальник», и «наставник», и даже «король» в человеческих терминах. Однако дни последнего эстанаара закончились тысячи лет назад.
— Про небесный огонь! — рыкнул Туло’стеналоор. — Про эту маленькую битву.
— Там не было битвы, эстанаар, — признал бого-король. — Был только небесный огонь…
— Артиллерия, — перебил Стараквон. Офицер разведки Туло’стеналоора насмешливо похлопал гребнем. — Начинай учить слова.
— Я не детеныш, — прорычал Чолоста’ан. — И я не собираюсь выслушивать такое от тебя, кенстайн!
Термин был жутко оскорбительным, все равно что обозвать кого-либо евнухом. Кенстайны представляли собой бого-королей, навсегда вычеркнутых из Боевых Свитков либо по собственному желанию, или же решением послинской Дэйта-нет. Некоторые бого-короли сами решали прекратить воевать, но большинство были или неудачниками, или теми, у кого не получилось разбогатеть на войне ни благодаря доблести, ни с помощью хитрости.
Кенстайны приносили пользу на определенном уровне, они обеспечивали минимальное «администрирование», которое Сеть осуществить не могла. Но поскольку Сеть их не признавала, они не могли вести законную торговлю, им приходилось выживать только благодаря расположению своих более удачливых или более храбрых собратьев.
Кенстайнов никто не любил.
Туло’стеналоор подался вперед и вздыбил свой гребень.
— Если ты произнесешь это еще раз, я прикажу тебя убить. Ты согласился повиноваться моим приказам, если я приведу тебя к победе. Так знай, я был серьезен. Я хочу узнать то, что ты знаешь, но не настолько, чтобы ради этого позволять называть так моего офицера информации. Тебе… это… понятно?
— Я… — Плечи юного бого-короля опустились. — Нет… эстанаар, мне непонятно. Я не понимаю, почему это имеет значение, и не понимаю, почему мне приходится проходить через такое. Это не путь Стези.
— Не говори мне про Стезю! — выплюнул старший бого-король. Он нащупал символ, свисавший с одного уха, и зарычал: — Стезя завела нас в этот тупик. Это Стезя привела нас к разгрому на Арадане и Керлане. Мы обратимся к Стезе, когда она станет путем к победе, но единственная Стезя в моем лагере, единственная
Юный бого-король родился на Земле, в разгар сражений, и с тех пор, как покинул убийственный мир детских загонов, слышал лишь истории о разгроме от рук людей. Захваченные после первых высадок богатства, когда обширные земли падали под натиском Расы, были не про него. Не про него был легкий путь оплаты своих долгов эдасу, ошеломляющий вес расходов на экипировку собственного оолта. Пока долг не выплачен, он не мог ничего поделать, кроме как служить более способному или удачливому кессентаю. Так что его первая битва походила на все прочие: неожиданное, исподтишка, избиение посреди холмов артиллерией, до которой они никогда не могли добраться, а его и прочих кессентаев отстреливали снайперы, которых невозможно было выделить в массе огня. От этих презренных нападений не прибавлялось ни славы, ни тем более добычи. Даже несмотря на обирание своих собственных мертвецов.
Он видел слабость Стези, Стези Войны, которая требовала атаки берсерка, какова бы ни была цель, и он знал, что должен существовать лучший способ. Именно поэтому он откликнулся на послания, просачивающиеся через Сеть. Существовали и новый Путь, и новая Стезя, и новый мессия, который выведет их за пределы этой пустыни и приведет их в обетованные земли внутренних районов. Путь был новый и трудный, но он никак не ожидал, что настолько трудный.
— Я… буду повиноваться, эстанаар, — сказал мастер разведчиков. — Я не понимаю, но повиноваться буду.
Он остановился и подумал.
— Небесный огонь… артиллерия… упал без предупреждения. Вернее, наши тенаралы сказали нам о его приближении, но только перед самым падением. Затем Рамсардал упал, и когда я увидел это, я начал двигаться зигзагом; я знал, что это был «снайпер» людей, но при небесном… артиллерийском огне тенаралы не могли их обнаружить. По дороге я привязал к себе, сколько мог, оолт’ос и как можно быстрее двинулся прочь от огня.
— Ты умеешь читать карту? — спросил Стараквон.
Поделиться книгой: