Снег

— Прости, — пискнула, сжимаясь в комочек.

— Прости-и-и-ить? — с наигранным изумлением переспросил он, а потом развернул бумажку, и начал читать, — довожу до вашего сведения, лорд Мойрисс, что человек, которому вы доверили везти свою невесту из монастыря, оказался редкостным мерзавцем!

Сейчас он меня убьет! Точно убьет!

Я стояла ни жива, ни мертва, а Торн продолжал цитировать моменты из моего вдохновенного послания:

— Используя свое служебное положение, он воспользовался мной. Как женщиной!

Я белела, краснела, обливалась холодным потом, а он стоял надо мной и с убийственной холодностью продолжал добивать:

— Обесчестил! Несмотря на мое отчаянное сопротивление! — под конец холодность все-таки рассыпалась, как карточный домик, и он перешел на откровенный рык.

Я сжималась все сильнее, мечтая провалиться сквозь землю, переродиться еще раз. В кого угодно! Хоть в младенца, хоть в кактус, только бы оказаться подальше от разъяренного Торна.

— Что-то я не вижу, обесчещенная ты моя, ни строчки о том, как ты тайком сбежала в бордель, чтобы снять мужика на ночь? А? — демонстративно покрутил лист, осмотрев его со всех сторон. — Что же ты об этом умолчала, о беспомощная жертва служебного положения?

— Эти нюансы показались мне незначительными, — промямлила себе под нос, старательно рассматривая пуговичку у него на плаще.

— Да ты что? Незначительные нюансы? — сжав плечо, дернул к себе.

Попыталась отстранится вывернуться из его рук, но Торн держал крепко, как нашкодившую девчонку, и мне вдруг снова стало так обидно, что начала от него сердито отбиваться. 

— Ты сам виноват! — отпихивала его от себя, что было сил, — привез меня сюда, бросил и свалил как ни в чем не бывало!

— У меня дел полно! Я не мог сидеть рядом с твоей юбкой и утешать, держа за ручку!

— Мне этого и не надо было! — сердито топнула ногой, запыхавшись от тщетных попыток вырваться, — мог просто перед отъездом зайти и сказать, что уезжаешь! Так ведь нет! Плевать ты хотел! Хвост задрал и к хозяину своему понесся, чтобы доложить о своих успехах!

— Я тебе еще в дороге сказал, что по приезду в замок, мне опять надо будет уехать по делам. Ты тогда только плечами пожала!

— Это в дороге! А потом ты мне и слова не сказал!

— Не сказал??? Да я тебе письмо оставил! На тумбочке!

— Да, ты что? Другого отмаза придумать не мог? — уперла руки в бока, поражаясь людской наглости, — Типа я должна поверить в эту сказочку?

— Тисса!

— Света!

— Мне больше Тисса нравится! — припечатал, грозно глядя на меня.

— А мне нет!

— Твои проблемы! — он сердился. Очень сердился, но и я тоже была далеко не в благодушном настроении, чтобы просто так отступить. Я его две недели ждала, изнывая от неизвестности, места себе не находя, волнуясь, черт бы его побрал!!! А он мне тут заливает про какие-то послания!

— Что-то я не нашла заветного конвертика! — язвительно смотрела на него.

— Значит плохо смотрела!

— Серьезно? — отпихнув его от себя, уверенным шагом подошла к тумбочке и с наигранным интересом начала осматривать ее со всех сторон, — и где же наше письмецо, а? Тут нет.

Заглянула в ящик:

— Тут тоже нет. Странно.

Бросила в его сторону ядовитый взгляд.

— А может здесь? — подняла книгу, лежащую на тумбочке.

И тут... Шлеп. на пол упал конверт. С надписью «Тиссе».

Мля.

Такой дурой я себя не чувствовала давно. Смотрела на этот несчастный конверт, как коза на балалайку, чувствуя, как заливаюсь румянцем. Эх, я и молодец! Умница. Книга оказалась скучной, и я как бросила ее на тумбочку, не глядя, так больше и не прикасалась к ней все эти дни.

 Осторожно, украдкой глянула на Торна. Он стоял, прикрыв глаза, сжав пальцами переносицу, и похоже медленно считал, чтобы обрести внутреннее равновесие.

— Мог бы отдать его мне в руки, — выдала сердито, что бы хоть как-то избавиться от неловкости.

—  Мне некогда было ждать! Я спешил!

— Надо же, деловой какой, — проворчала себе под нос, а словив от него недовольный взгляд, вообще заткнулась. 

Я тут две недели запал копила, чтобы ему все высказать, а оказывается, что еще и виновата сама. Засада. Полная засада!

— Ну, это... — пробубнила, глядя себе под ноги и смущенно разглаживая свой подол, — я, наверное, была неправа.

Приоткрыв один глаз, посмотрел на меня сквозь пальцы. С таким ироничным изумлением, что снова начала краснеть.

Он меня точно считает ненормальной! Неадекватной. Взбалмошной, барышней, категорически не водящей дружбу со своими мозгами.

Это перерождение во всем виновато! Раньше я спокойнее была! Без повода из крайности в крайность не бросалась. Это только здесь и сейчас крышу сносить начало.

Возможно, на этой ноте выяснение отношений можно было прекратить. Повиниться, подлизаться, преданно заглядывая в глаза, но что-то меня дернуло продолжить:

— И вообще, записка — это не оправдание! Ты поступил как самая настоящая свинья!

— С чего бы это?

— Бросил меня здесь, одну! Наплевав на все! Попользовался в свое удовольствие и свалил. По делам!

У него желваки на скулах заходили от бешенства. Мужик явно на грани балансировал:

— Ты, — шумно выдохнул, замолчал на мгновение, потом продолжил, — ты точно дура! Ты... У меня даже слов нет!

— А ты постарайся, — язвила от души, при этом чувствуя себя уверенней. Правильно говорят, лучшая защита — это нападение, — подбери словечки-то! Объясни мне что к чему!

— Не-е-е, — категорично покачал головой, как-то недобро усмехаясь, — даже не подумаю! У тебя так здорово получается всему находить объяснения, вот и разбирайся сама что, как и почему! Я ничего тебе говорить не буду! Ни в одном из твоих выводов разубеждать не стану! А то заскучаешь бедная, придется тебе новую ерунду придумывать.

— Ах ты... да ты... — моему негодованию не было предела. Подскочив к двери, широко ее распахнула и указала пальцем вон, — проваливай!

— Серьезно? — протянул с издевкой, — уж не выгоняешь ли ты меня?!

— Выгоняю! Иди по своим делам! Или куда тебе там так срочно надо было! Давай, скатертью дорога!

Торн подошел ко мне вплотную, остановился, не скрываясь наблюдая за тем, как тяжело вздымалась грудь в вырезе платья.

— Не пойду, — покачал головой, — мне и здесь хорошо. Весело. С тобой что ни день, то праздник!

Он меня специально доводил!

— Иди отсюда, — попыталась вытолкать его за дверь. 

Вообще бесперспективное занятие! Он даже не шелохнулся, снисходительно наблюдая за моими жалкими потугами.

— Еще не устала? — поинтересовался спустя минуту, когда наконец остановилась, тяжело дыша и бешено сверкая глазами.

— Я ненавижу тебя! — процедила сквозь зубы, в последний раз толкая его в плечо, — просто ненавижу!

— Вот и славно! — подхватив на руки, потащил меня вглубь комнаты.

— Что ты делаешь? – завопила во весь голос.

— Раз уж я тебя... попортил, то почему бы нам дальше не продолжить в том же духе? — взял и закинул меня на кровать, так что только юбки пышным облаком взметнулись, накрывая меня с головой, — лично я не против воспользоваться тобой еще раз. Как женщиной!

— Торн, ты в своем уме? — шипя дикой кошкой, — у меня сейчас пар из ушей от злости  повалит!

— Вот и направишь его в нужное русло! – неторопливо снял плащ, повесил его на стул, и начал раздеваться, игнорируя мое недовольное пыхтение.

Вот гад! Гаденыш! Убила бы!

А у самой внутри так тепленько стало. Сладенько. Мурашки по спине побежали от предвкушения. Злость, смешиваясь с желанием, давала просто невообразимый, взрывоопасный коктейль, который мне очень нравился! И мужик этот несносный мне нравился! И продолжения мне хотелось! Очень хотелось!

Поэтому начала сосредоточенно, торопливо расстёгивать пуговички на лифе. Торн, заметив мой порыв, подозрительно прищурился:

— С чего такая спешка? 

— Давай живее! — буркнула, не глядя на него, стаскивая с себя платье и отбрасывая его в сторону, — а то передумаю!

Дважды его просить не пришлось. По походному быстро начал скидывать остатки одежды, настороженно кося в мою сторону своими темными глазами.

Я тоже торопилась, потому что страсть как хотелось прикоснуться к нему, почувствовать приятный вес, придавливающий к кровати. Даже ручки от нетерпения подрагивать начали.

— Иди сюда, — оказавшись рядом, притянул к себе, и, зарывшись руками в волосы, впился поцелуем в губы, а у меня из груди стон вырвался от удовольствия.

Сгреб в охапку и на кровать повалил, тут же навалившись сверху, целуя все еще сердито, чуть губы прикусывая, а в отместку спину ему коготками сжала, впиваясь в кожу.

— Зараза, — прошипел, скидывая с себя мои когтистые лапки. И, прежде чем успела вернуть их обратно, перехватил, сжав тонкие запястья, завел за голову, придавливая к подушке. Взгляд дикий, наполненный гремучей смесью ярости и желания. Тут же предательски кровь прилила к низу живота, вызывая непреодолимое желание почувствовать его. Выгнувшись, призывно потерлась о крепкое тело, чувствуя как оно реагирует, как напрягается еще больше и без того твердый член.

Торн перехватил обе мои рученьки своей лапищей, другой бесцеремонно раздвинул бедра, прижимаясь, вынуждая от нетерпения выгибаться еще сильнее, толкнулся вперед, погружаясь в меня.

— Да-а-а, — с губ сорвался сладкий стон. Как же мне этого хотелось! Каждый день с того момента, как мы с ним впервые были в месте! И сейчас, получив желаемое, была на седьмом небе от восторга. Каждое его движение отзывалось тягучим удовольствием, сладким уколом глубоко внутри.

Снова толчок. Еще один. Торн наблюдал за мной, продолжая двигаться, скользил жадным взглядом по лицу, по губам, которые закусывала, чтобы не закричать в голос.

Все так же удерживал руки над головой, не давая пошевелиться, а мне хотелось его трогать, гладить, прижимать к себе. Хотелось закопаться пальцами в густые темные волосы.

— Отпусти, — простонала, не в силах справиться с дребезжащим голосом, и он послушался. Отпустил, тотчас впившись руками в мои бедра, сжимая их, приподнимая навстречу себе, а я, как и мечтала, обхватила его за шею, приникнув губами к гладкой коже.

Сегодня он не был сдержанным, как тогда в первый раз, в увеселительном заведении. Терзал мое тело жадно, нетерпеливо, доводя до исступления, до слез, заставляя выкрикивать его имя, задыхаться от экстаза, ловя воздух ртом, умолять остановиться и сразу же просить еще.

***

— Утром я уезжаю обратно! — поставил меня перед фактом Торн, когда лежали усталые, но довольные на широкой постели, — И не говори потом, что не знала, не слышала, не поняла.

— Ты же только что приехал! — мне так удобно было лежать у него на плече, что даже мысль о том, что он встанет и куда-то уйдет, казалась кощунственной. Не отпущу! Пусть рядом будет. Всегда!  качестве моральной компенсации!

— я приехал потому, что ты меня из себя вывела своим посланием, — он меланхолично водил кончиками пальцев по моему плечу, выписывая замысловатые узоры, — а теперь надо возвращаться, потому что остались недоделанные дела.

— И чем ты таким важным занимаешься? — перевернувшись на живот, и подложив ладонь себе под щеку, удобно устроилась на мерно вздымающейся груди. Так тепло. Так уютно.

— Скучным  делами, — он легонько коснулся кончика носа.

— А точнее? — заглянула в сумрачные глаза, пытаясь понять, что испытываю в этот момент. Странную смесь удовлетворения, спокойствия и какого-то необъяснимого волнения.

— Поверь, ничего интересного, — слегка пожал плечами.

— Ну а все-таки? — не унималась я. Внезапно мне стало интересно все, что связано с этим мужчиной.

— Ты слишком любопытна... не там, где надо.

— Не там, где надо? — усмехнувшись, забралась на него сверху, — И где же, по-твоему, мне надо было проявить свое любопытство?

— Э, нет, — улыбнулся он, — сама разбирайся. Я в тебя верю. Сообразишь, справишься... наверное. 

— Заинтриговал.

— Это было не сложно, — заложив руки за голову, лениво рассматривал меня, скользил взглядом по телу, а я и не думала прикрываться, наоборот красовалась, зная, что ему это нравится, о чем красноречиво намекала снова твердеющая плоть, — Ненасытная!

— Сам виноват, — ухмыльнувшись, провела пальчиками по рельефному прессу, уже зная, что сегодня нам будет не до сна.

***

Торн не соврал.

С самого утра, чуть за окном забрезжил рассвет он начал собираться, а я, лежа в постели, наблюдала за ним, чувствуя не то досаду, не то сожаление, не то неуместную тоску.