На улицах

Мой собеседник скалится в ухмылке.

— Вы там все в Горнице колючие такие — только и знаете, что глотку друг дружке резать? Шагай, давай за нами — никто тебя трогать не станет, если сам за оружие не схватишься.

Глава IV

Борс — человек, который держит под собой почти все питейные заведения Латэции, имеет связи в доках и держит на зарплате энное количество местных полицейских. Лет пять назад я бы сказал, что он приблизительно на одном уровне с Дайлом, но сейчас влияние Борса превосходит одного из лидеров банд Горницы в несколько раз. И единственная причина его желания увидеться со мной, приходящая в голову — виконтесса, за которой идёт охота. Никаких иных резонов давать на меня ориентировку местным жителям и высылать своих бойцов, на ум просто не приходит.

Следуя за парой увальней, бодро шагающих впереди, пытаюсь выгадать момент для побега, но подходящих случаев не представляется. Да и улыбающийся парень в котелке, что шагает сзади, так и держит пальцы на своём двуствольном обрезе. Могу поспорить — он точно опередит меня в скорости стрельбы. Пару раз пробую приблизиться к краю улицы, чтобы юркнуть в проулок или щель между домами, но меня одёргивает шагающий сзади стрелок.

В итоге, мы благополучно добираемся до ресторана, расположенного ближе к центру района — приземистое каменное здание, окружённое раскидистыми деревьями, под которыми тоже установлены столики. Внутри возникает ощущение затравленности — оттуда, при неблагоприятном раскладе, мне точно не выбраться. Но и вариантов нет — либо подставиться под пули прямо сейчас, либо испытать удачу, отправившись на встречу. И если при первом раскладе, мои шансы околонулевые, то при беседе с Борсом, возможно получится прийти к какому-то соглашению. В конце концов, пока на меня даже оружие не наставляли и оставили нож с револьвером.

На входе мои «конвоиры» перебрасываются парой фраз с дюжим охранником, после чего проходят внутрь. Когда оказываемся в зале, они сразу сворачивают на лестницу, ведущую вниз — я успеваю только мельком оглядеться. Внизу же обнаруживается просторный зал, всего с несколькими столами. За одним, компания человек из пяти-шести играет в корбус, выбрасывая на столешницу металлические кубики с выгравированными изображениями, а второй занят Борсом, который как раз заканчивает трапезу.

Заметив, что идущая первой парочка прекратила движение, тоже притормаживаю. Сзади останавливается парень с обрезом, который приваливается к спине и не убирая с лица вечной ухмылки, принимается грызть соломинку, непонятным образом оказавшуюся в его левой руке. Ждать приходится секунд десять — по истечению этого времени, Борс наконец обращает на нас внимание и машет рукой, подзывая к себе.

Опускаясь на стул, напротив грузного мужчины с насупленными бровями, пытаюсь унять мандраж. Да, я в логове опасного человека, но пока нет никаких признаков того, что меня попробуют прикончить. И если рассуждать логически, как говорил наш преподаватель по истории Норкрума, то им нужна виконтесса. А значит, потребуюсь и я — в противном случае придётся забирать её у Фурца силой, что ни к чему хорошему не приведёт — открытая атака на уважаемого в Горнице человека заставит сплотиться все тамошние банды, у которых не останется иного выбора, кроме как выкатить ответ. Как бы не был влиятелен сейчас Борс, он вряд-ли планирует ввязываться в длительный конфликт, который будет стоить ему немало денег и обрубит налаженные контакты по поставке «пехоты».

— Тебя же Архос зовут, верно?

Сидящий по другую сторону стола мужчина, внимательно изучает меня глазами, окуная руки в чашу с водой. Зажрался, однако Борс — когда-то ел за одним столом со своими бойцами, а теперь косит под аристократа или буржуа средней руки. Поморщившись, отгоняю в сторону ненужные мысли, переключаясь на текущую ситуацию.

— Да, Архорс Лэрн. Но вы и так это знаете.

Тот усмехается, вытирая руки белоснежным полотенцем.

— Что я знаю, это исключительно моё дело, парень. Ты мне вот скажи, Архос — когда рицер видит жирную свинью, что забрела в болото, что он делает?

Пожимаю плечами.

— А что он может сделать — напасть и сожрать.

Он довольно улыбается.

— Именно так. Другого выбора у зверя просто нет. Особенно, когда перед ним такая сочная добыча.

Чуть помолчав, добавляет.

— Но, как рицер поступит, если увидит, что на него движется голодный гхарг, желающий сожрать ту же самую свинью?

Хмыкнув, нервно усмехаюсь.

— Отступит. Сбежит. Опять же — что ему ещё делать?

Подошедший официант ставит перед Борсом графин с вином, а местный криминальный босс ухмыляется.

— Рад, что у тебя голова варит. Понял ведь, наверное, что мне от тебя нужно?

Секунду колеблюсь, но быстро определяюсь с ответом.

— Пока точно не уверен. Будет лучше, если вы сами скажете.

Покосившись на бокал, который наполняется вином из графика в руках официанта, мужчина недовольно хмурится.

— Ты бы аккуратнее был на волнах парень. С тобой ведь нормально разговаривают, ноги пока не сломали, пальцы на руках не дробят. Не обыскали даже.

Стоящий позади этой груды мяса охранник слегка напрягается, а я предпочитаю отмолчаться. Мгновение подождав, Борс продолжает.

— В доме Фурца сейчас спрятана одна аристократическая шлюха, которую туда привёл ты. Перед этим прикончив троих людей Риса, о чём тот ещё не в курсе. Не знаю, что она там тебе наобещала, но моё предложение простое — отправляешься в Горницу с моими людьми и передаёшь им девчонку на руки. С Дайлом я уже всё обсудил — на его помощь можешь не надеяться. Сделаешь всё, как надо — получишь полсотни ларов и сохранишь жизнь.

Фраза о договорённости с Дайлом заставляет меня машинально напрячься. Морсаровы гнилые потроха! Если эта пара достигла соглашения, то никаких сдерживающих факторов, помимо старого Фурца не остаётся. А тому явно не будет никакого дела до сохранности моей жизни. Что позволяет прийти к несложному выводу — после осуществления передачи, меня ждут не пятьдесят ларов, а нож в ребро или пуля в голову. Репутация Борса просто не позволяет сделать иных выводов.

Поняв, что слишком долго молчу, открываю рот, чтобы озвучить ответ, но меня опережает неизвестный, начавший говорить где-то за спиной.

— Капитан Дарниц — имперская политическая полиция. Прибыл этим утром из Схердаса. Извольте не тянуться к оружию — вокруг здания полно наших людей, при первом же выстреле, они начнут штурм.

На лице Борса проступает изумление и он переводит взгляд куда-то за мою спину, да я и сам машинально оглядываюсь. На ступеньках лестницы, с уверенным видом стоит мужчина, правой рукой отодвинувший полу пальто, чтобы был виден большой и поблёскивающий кругляш полицейского жетона, а левой поглаживает свои усы. Окружающий шум в зале сразу же затихает — взгляды всех присутствующих скрещиваются на местном шефе, от которого ждут сигнала, по которому станет понятно, как себя вести. Он пока тянет с ответом и я могу его понять — политическая полиция, это отдельная структура, с весьма широкими полномочиями и кровавой репутацией. Не знаю, что им понадобилось от Борса, но судя по его искреннему удивлению, никто из подкупленных местных офицеров не рискнул сообщить о том, что ему собираются нанести визит.

Наконец, грузный боров отмирает и махнув в воздухе толстой рукой, обращается к неизвестному.

— Раз вы уже здесь — проходите, побеседуем. Только не советую забывать, в чьём районе вы находитесь.

Усатый капитан спускается по лестнице, звонко стуча каблуками щёгольских туфель и добравшись до пола, деланно оглядывается вокруг.

— Думаю, нам лучше будет обсудить всё в более приватной обстановке. Чтобы не терзать ваши нервы, скажу сразу — вопрос никак не связан с вашей незаконной деятельностью, как вы сами понимаете, у нас немного иная сфера интересов.

На последних фразах, он бросает насмешливый взгляд в мою сторону и я понимаю, что внезапное появления офицера, никак не повлияет на мою судьбу. Судя по выражению лица Борса, до него тоже доходит, что угроза для него лично, скорее всего отсутствует и местный босс немного расслабляется. Не отводя взгляда от капитана, кивает в мою сторону и на плечо ложится рука одного из «конвоиров» — мне недвусмысленно дают понять, что пора отправляться на выход. А сам я лихорадочно перебираю в голове варианты. Бежать в Горнице, воспользовавшись знанием местности? Не вариант — Дайл в доле, а людям Борса ничего не стоит организовать дежурство у дверей Фурца — мне не забрать оставшиеся там деньги и книгу. С тем, что есть в карманах, за пределами района я продержусь недолго. И это только в том случае, если побег выйдет успешным, вероятность чего не так высока. Попробовать свалить, когда у них в руках окажется Става? Тоже не самый удачный ход. Конечно, есть небольшая вероятность того, что мне действительно вручат деньги и отпустят на все четыре стороны, но я бы оценил шансы на это, как один к полусотне. Маловато, если речь идёт о собственной жизни.

Уже поднимаюсь со стула, когда в голове мелькает мысль о единственной нотной комбинации, опробованной мной на практике. Та самая огненная струна, что чуть не спалила стул в моей комнате. Как там сказал, этот щёголь из политической полиции — при первом же выстреле начнётся штурм? Интересно, а вопль горящего заживо офицера, сойдёт за аналог стрельбы?

Отчаянно перебираю в голове ноты и пробую вернуть ощущение вибрирующей струны, которое было в прошлый раз, когда комбинация сработала. Получается с трудом — струна начинает подавать признаки жизни, когда я уже на полпути к лестнице. В голове сам собой всплывает вопрос — будут ли все окружающие видеть используемые ноты или это прерогатива исключительно магов? Но времени раздумывать уже нет — мы вот-вот начнём подниматься по ступенькам, а нацелиться мне сложно даже отсюда. Поднимаясь наверх, я точно промахнусь.

В воздухе передо мной мелькают магические символы и я задерживаю шаг, чтобы сконцентрироваться. Идущий рядом здоровяк проходит чуть вперёд и недоумённо на меня оглядывается, но сказать ничего не успевает — грудь начинает терзать боль, а в воздухе появляется гудящая полоса огня, зависшая в полуярде от полицейского. Тот отшатывается назад, выхватывая револьвер и начав что-то кричать, а я пробую направить получившийся кусок пламени ему в корпус. Выходит не слишком удачно — мой снаряд идёт в сторону, цепляя только его левую руку. Но это оказывается более чем достаточно, для достижения основного результата — капитан принимается дико орать и видимо автоматически жмёт на спусковой крючок револьвера, отправляя пулю в стену.

Взгляды всех присутствующих в комнате людей сразу же обращаются на него, а в следующую секунду наверху вспыхивает частая стрельба, прерываемая взрывом гранаты. Бросившись в правую сторону, забегаю за один из столов и опрокидываю его, падая на пол, а по ступенькам бахают сапоги полицейских. Успеваю заметить, как парень жующий соломинку, разряжает оба ствола обреза, отправив наверх заряд картечи и сразу же сам оседает на пол, поймав несколько пуль.

Спустя мгновение, помещение наполняется звуками стрельбы — бойцы Борса пытаются оказать сопротивление и на какое-то время мне кажется, что у них получится сдержать полицейских, держа лестницу под огнём, но потом ситуация быстро меняется. В воздухе мелькает фигура, двумя большими прыжками преодолевшая ступеньки и сразу после этого грохает несколько выстрелов. Укрывшись за массивной столешницей, вижу как пуля отбрасывает назад тушу Борса, а рядом с ним валится на пол охранник, что стоял у того за спиной.

Уцелевшие бойцы открывают шквальный огонь, но неизвестный, полностью игнорирует свинец, отвечая гулко бахающими выстрелами, каждый из которых валит одного из противников замертво. Не знаю из чего тот стреляет, но судя по звуку, калибр должен быть весьма солидным.

Спустя несколько секунд всё затихает — слышно только подвывание явившегося первым капитана, который всё ещё жив и корчится на полу. А со стороны лестницы кто-то орёт, обращаясь к выжившим.

— Если хотите остаться в живых — бросайте оружие и сдавайтесь! Морсаровы ублюдки!

Мгновение стоит тишина, потом по полу катится чей-то револьвер — выжившие в перестрелке видимо решили, что сопротивление не имеет никакого смысла. Со вздохом, отбрасываю в сторону своё оружие — с револьвером расставаться не хочется, но лучше уж так, чем топать в Горницу на верную смерть. Следом отправляю нож, после чего осторожно поднимаюсь на ноги, вставая из-за своего укрытия. Около лестницы видна фигура того самого человека, что разом покончил с сопротивлением бойцов местного криминального босса. Хотя, приглядевшись к нему, понимаю, что на живого человека это создание походит слабо. Намного крупнее и выше, а в каждой руке по громадному револьверу, больше напоминающему небольшое орудие с барабаном.

Помимо меня, в комнате ещё двое выживших, которые тоже избавились от своего оружия и с опаской поглядывают на неизвестного. Тот на момент поворачивает голову в мою сторону и я замечаю блеск металла под кожей, содранной пулей. Механоид — это объясняет устойчивость к свинцу и наличие мощных револьверов, из которых он смог вести огонь.

— По одному подходим к лестнице и показываем свои руки. Советую не дёргаться, иначе сдохнете.

Переглянувшись с обоими оставшимися в живых бойцами Борса, понимаю, что желанием идти первыми они не горят. Хотя, терять в данной ситуации, вроде уже и нечего. Осторожно обойдя заваленный на бок стол, шагаю в сторону лестницы, приближаясь к механоиду. Когда нахожусь уже в ярде от него, сзади слышится искажённый болью голос капитана.

— Спуститесь сюда, трусы! И вытащите меня! Это приказ!

Сделав ещё шаг, поднимаю голову наверх и сталкиваюсь взглядом с дюжим полицейским в синей форме и круглом высоком шлеме, что нацелил на меня револьвер. За его спиной двое коллег с винтовками, в руках, которые тоже держат меня на прицеле. Показываю руки, а блюститель закона, после секундного раздумья командует.

— Стой на месте. Вы двое — вниз, вытащите его.

Насколько я могу судить, синемундирник не сильно рад тому факту, что офицер политической полиции выжил. А ко мне, бухая сапогами, быстро спускаются двое полицейских, сжимающих в руках винтовки. Отступая назад, пропускаю их мимо себя и заодно разглядываю вблизи оружие механоида, невольно поражаясь физической мощи существа — в каждой из его рук, по револьверу, чей калибр навскидку, не меньше двенадцати эйлов. Сомневаюсь, что у меня вышло бы сделать из такого больше одного прицельного выстрела — слишком большая отдача. Да и вес у них немалый, если отталкиваться от размеров этой «карманной артиллерии».

— Чего застыл? Пулю хочешь? Давай наверх!

Дёрнувшись от звука голоса рявкнувшего полицейского, замечаю, как губы механоида расплываются в подобии улыбки. Учитывая, что одна из пуль попала ему в челюсть, разворотив кожу и тонкий слой плоти под ней, зрелище довольно жуткое. Передёрнув плечами, устремляюсь вверх по ступенькам, быстро приближаясь к служителям правопорядка. Поравнявшись с первым, хочу к нему обратиться, но меня сразу толкают наверх, где вжимают лицом в стену и защёлкивают на запястьях наручники.

Заговорить получается только в момент, когда меня выталкивают во двор, где мордатый полицейский принимается за обыск.

— Эй, я не из их банды — меня сюда привели силой.

Закончивший обыск капрал, разворачивает меня к себе, опуская себе в карман несколько найденных монет, что вытащил из моего пальто и придирчиво разглядывает.

— В управлении разберутся, кто там и откуда. Троих наших положили, рицеровы уроды — вам теперь не отвертеться.

Когда меня снова крутят вокруг своей оси, направляя к выходу за ограду, действительно замечаю три трупа в полицейской форме — у «синих мундиров» есть все основания быть в бешенстве. Выведя на улицу, меня заталкивают в пародилижанс и усаживают на металлическую лавку, приделанную к стене. Спустя минуту, внутрь забрасывают ещё двоих мужчин, закованных в наручники, а за ними забирается пара полицейских, поигрывающих деревянными дубинками. Сразу, как двери закрываются, один из них бьёт ладонью по стенке транспорта и тот трогается с места.

Глава V

К зданию окружного полицейского управления нас подвозят минут через двадцать. К моему удивлению, ни один из находящихся в пародилижансе полицейских не пытается отыграться — только пару раз одаривают ударами дубинок. Зато внутри с нами не церемонятся — сразу, как только оказываюсь в коридоре блока с камерами, меня сбивают с ног, отправив на пол и несколько раз впаивают ногами по рёбрам. Закончив, сдирают моё потрёпанное пальто и проходятся по телу пальцами, забирая последние несколько монет, зашитых в нижней части правой штанины.

После обыска, один из полицейских ещё раз пинает в бок.

— Вставай, дерьмо морсарово — пшёл к себе в камеру.

Опираясь руками, начинаю подниматься и получаю ещё один удар дубинкой, валящий с ног. Голова раскалывается от боли, а перед глазами всё плывёт. Чувствую, как по коже течёт тёплая кровь. Сверху же слышится довольный смех «синих мундиров».

— Поднимайся, морская плесень — хватит из себя аристократа корчить.

Получив ещё пару ударов ногами, выпрямляюсь, придерживаясь руками за стену и вдоль неё бреду вперёд, подгоняемый тычками дубинок. В конце концов меня заталкивают в камеру, швырнув в спину скомканное пальто.

— Наслаждайся лучшим отелем Каледа, гхаргов выродок.

За спиной грохочет металлом захлопывающаяся дверь, а я медленно сползаю на пол, прижавшись спиной к стене. Зрение приходит в норму через несколько минут и я перемещаюсь на железную лавочку, врезанную в боковую стену камеры. Правда, почти сразу меняю своё решение и укладываясь на пол, расстелив там изорванное пальто. Лучше так, чем пытаться умоститься на ледяной стали. Даже в «Ночном озере» условия были чуть получше — похоже меня запихнули в камеру для нарушителей, которые особенно не нравятся полиции.

Пытаюсь обдумать линию поведения, но голова упорно не хочет работать — череп раскалывается от боли, а скоро начинает ещё и бить дрожь, здесь всё-таки довольно холодно. Попытки устроиться поудобнее только ухудшают положение, так что спустя несколько минут я поднимаюсь с пола и начинаю мерять небольшую камеру шагами, помахивая руками — в моём текущем состоянии это довольно сложно, но иного варианта согреться я не вижу. А замёрзнуть здесь, подхватив заболевание лёгких или вовсе сдохнув, не хочется.

Спустя десять минут, тело достаточно отогревается и я с выдохом опускаюсь на лавочку, подстелив несколько раз сложенное пальто. Правда через какой-то промежуток времени снова приходится подниматься и покачиваясь, перемещаться из угла в угол. Спустя несколько таких подходов, окружающая меня обстановка прекращает расплываться. Но вот головная боль никуда не пропадает — она с лихвой перекрывает все болевые ощущения от ударов ногами и дубинками по телу.

Сложно сказать сколько именно проходит времени, но в какой-то момент замок двери лязгает и в проёме показывается фигура здорового полицейского.

— А ну прижми свой вонючий зад, ублюдок. С тобой поговорить хотят — дёрнёшься, размажем тебя в месиво, понял?

На мгновение в голове вспыхивает ярость и рука неосознанно ищет нож, но я быстро беру себя в руки, усаживаясь на скамейку. Сдохнуть в полицейском управлении, будучи убитым громадным сержантом, от которого ощутимо несёт вчерашним перегаром — это точно не тот вариант, которым я хочу закончить свою жизнь. Тем временем, полицейского кто-то отодвигает в сторону и слышится мужской голос.

— Благодарю за помощь, но если он рискнёт что-то предпринять, я прекрасно разберусь сам. Закройте, пожалуйста, дверь и не мешайте нашей беседе.

С удивлением поднимаю глаза и вижу, как мимо отодвинувшегося полицейского проходит шатен в костюме-тройке, держащий в руках две чашки, над которыми поднимается пар. За ним с грохотом захлопывается дверь, убирая из поля зрения хмурого сержанта, а мужчина ставит одну из кружек на лавку рядом со мной и отступает на шаг назад, что-то доставая из кармана.

Втянув носом воздух, чувствую запах сорка, а вот вещь, которую нежданный гость достал из кармана пиджака, больше всего напоминает небольшой плоский камень. Или выкованный из металла и сплющенный кругляш. Мгновение подержав его в руке, тот укладывает предмет обратно и кивает в сторону кружки.

— Угощайся. Замёрз тут наверное зверски за это время.

Секунду раздумываю, но потом всё же тянусь к сорку. Что-то туда подсыпать, ему точно без надобности — в камере со мной и так можно сделать всё, что угодно, не вызвав ни у кого вопросов. Кому будет дело до нищего, угодившего за решётку. Тем более, что у него нет ни одного родственника, способного поднять шум.

Подцепив пальцами левой руки кружку, осторожно подношу ко рту, делая глоток крепкого бодрящего напитка. На лице визитёра расплывается улыбка.

— А теперь рассказывай — зачем ты пытался укрыть Майрнер? На кого работаешь?

На момент впадаю в небольшой ступор. При чём тут вообще виконтесса и моя с ней сделка? Каким образом, это может быть связано с перестрелкой в кабаке Борса?

Мужчина, увидев моё замешательство, решает добавить несколько фраз.

— Чтобы ты более точно уловил происходящее — я стэрс Райл Канор, давший присягу нашему императору. Мне мало интересны твои дела, какими бы они не оказались. А вот ситуация вокруг Майрнер, напротив — весьма занимает мой скромный ум. Предупрежу — ложь я почувствую и буду вынужден прибегнуть к другим методам допроса, которые не оставят тебе никаких шансов покинуть это гостеприимное заведение в течение дня.

Ловко он завернул — тут тебе сразу и кнут, и пряник. Обеими руками обхватив кружку, делаю ещё глоток сорка, прогоняя в голове варианты развития ситуации. Как ни посмотри — выбраться отсюда самостоятельно у меня не получится. Сомневаюсь, что полицейские поверят в историю о том, что я оказался рядом с Борсом абсолютно случайно. А вот императорский стэрс выглядит неплохим шансом на обретение свободы. Определившись, принимаюсь формулировать ответ.

— Я столкнулся с ней и её спутником на улицах Горницы — их пытались ограбить, а девушку ещё и изнасиловать. Вмешался, убив нападавших, а виконтесса предложила сделку — она платит мне деньги, я же скрываю её от ищеек, нанятых семьёй.

Райл недоверчиво хмыкает.

— Вот так по доброте душевной взял и вмешался в ограбление, напав на троих вооружённых бандитов? Как-то слабо вяжется с твоей биографией, парень. Кто-то поручил тебе это дело? Просил проследить за ней или её сопровождающим?

Интересно он формулирует вопрос — так, чтобы не дать мне возможности уйти от ответа, разве что солгав напрямую. Только не совсем понимаю, почему офицер просто не заберётся в мой разум, вытащив оттуда нужные воспоминания. Это куда проще, чем вести допрос подобным образом. Предмет, который он доставал из кармана, однозначно артефакт защищающий от магической прослушки. Да и я ни разу не слышал о стэрсах, не владеющих магией — вскрыть моё сознание ему должно быть точно по силам.

— Мне никто не приказывал следить за ней или её спутником, либо защищать их. Если быть честным — я просто заметил выпавшую книгу о магической механике и решил воспользоваться ситуацией, чтобы обеспечить своё будущее.

Тот прищуривает глаза, снова усмехаясь.

— Обеспечить — в каком именно плане? У тебя есть струна?

Стиснув зубы, мгновение молчу. Но соврать всё равно не получится.

— Да, я могу управляться с нотами. Правда пока практически ничего не умею.