Помоги проекту - поделись книгой:
Например, в одном необычном деле мы обнаружили в черепе заброшенное мышиное гнездо. Он зарос мхом, но все еще можно было различить скорлупки буковых орехов. Похоже, череп служил приютом семейству мышей на протяжении нескольких поколений.
Вообще, на костях часто остаются следы жизни мышей и белок, которые получают из них минеральные вещества. Олени, являющиеся травоядными животными, тоже иногда грызут кости.
Кабан (
Даже по прошествии длительного времени опытные вожаки кабанов периодически приводят стада в места, где лежали трупы, так как в грунте остаются личинки насекомых и, как правило, богатая почвенная фауна.
Мертвое тело обеспечивает большой запас белка, который особенно необходим молодым животным в период роста. Лисицы могут переносить значительные количества пищи на большие расстояния. Если добыча слишком велика, от нее отгрызают куски. Отсутствие важных частей тела представляет серьезную проблему для судебной медицины и уголовной полиции!
Обычно так называемые лисьи норы выкапывают барсуки, в какой-то момент там поселяется лиса, и два вида сосуществуют вместе.
Один коллега, который сейчас работает в Эссене, рассказал мне о трупе, найденном в логове барсука. По-видимому, мужчина хотел покончить жизнь самоубийством так, чтобы его не нашли. Он залез в нору и напоролся на корень. Мы долго обсуждали, может ли большой барсук затащить человеческий труп в нору. Вывод: может, если у него будет на это достаточно времени, потому что он довольно силен. Например, на YouTube есть видео о серебристом барсуке из Юты, который за три дня закопал целого теленка.
Поскольку по закону охотники обязаны закапывать так называемую павшую дичь на глубину не менее 50 сантиметров, для некоторых видов она становится недоступной. Однако исследование, проведенное в Бранденбурге, показало, что мертвые тела могут оказаться полезными для большого числа позвоночных животных, например, потому, что они вызывают увеличение популяции насекомых на определенных участках. Это помогает птицам, которым становится все труднее находить достаточное количество пищи. Так на разлагающейся падали и вокруг нее наблюдали до 36 видов пернатых.
Влияние падали на окружающую среду изучают в течение длительного периода времени. Труп не только выделяет питательные вещества и таким образом предоставляет пищу для множества живых существ, но и оказывает воздействие на экосистему в целом.
В определенных обстоятельствах установившееся равновесие может быть нарушено нашим представлением о поддержании «чистоты» леса. При этом человек забирает у природы очень много белка. Так, за охотничий сезон 2017/2018 года в Германии было отстреляно 836 865 диких кабанов. Учитывая, что средний вес животного достигает 50 килограммов, масса полученного белка составляет свыше 40 000 тонн. Само собой разумеется, большая часть всего мяса используется людьми в пищу, а все неперерабатываемые отходы надлежащим образом утилизируются.
Существуют очень строгие правила, описывающие, в каком виде разрешается возвращать эти остатки природе. Для этого их следует глубоко закопать, что лишает источника пищи не только животных, но и всех насекомых, питающихся падалью. Меньше падальных мух значит меньше богатой белком пищи для насекомоядных птиц. Здесь даже можно увидеть непосредственную связь с вымиранием видов, если, например, принять в расчет, что не так давно в Центральной Европе существовала стабильная популяция различных видов стервятников.
Сложная пищевая цепь, создаваемая мертвыми телами по всей экосистеме, еще полностью не исследована. Необходимо дальнейшее наблюдение за тем, какие виды прямо или косвенно извлекают из нее пользу. Взаимосвязи, которые на первый взгляд не заметны, могут дать интересное представление о процессах разложения в природе. Понимание этих механизмов важно для функционирования экосистем и видов животных и растений, которые их населяют.
15
Праздничный банкет природы
Со смертью не все кончается.
Да, мы умираем. А что остается?
От нашего тела? Ничего.
От нашей жизни? Нехитрое имущество да массивный цифровой след в виде пользовательских профилей, фотографий и видео с котиками, которыми мы делились в Интернете.
Мы думаем, что все будет длиться вечно. Но что значит вечно? Будет ли Нотр-Дам-де-Пари стоять вечно? Или Национальный музей Бразилии с его сокровищами? Наверное, этого хотели бы строители и основатели. Но ничто не вечно.
Хотя нас или наши останки можно хранить довольно долго, если, например, сжать прах, превратив его в алмаз (да, похоронные бюро действительно этим занимаются), все однажды разрушается.
Мы, конечно, можем приложить усилия и возвести особо долговечные сооружения. Хорошим примером являются пирамиды в Египте или Svalbard Global Seed Vault, Всемирное семенохранилище на архипелаге Шпицберген в Норвегии, где человечество хранит семена самых важных сельскохозяйственных культур. Но простоят ли эти сооружения 10 000 лет?
На самом деле, разум не может постичь, что на самом деле значит «вечно». Так что я снимаю шляпу перед учеными, которые, например, ищут долговременное хранилище для ядерных отходов и собираются использовать эти объекты в течение следующих 100 000 лет.
Все проходит, и это хорошо: только так возможно развитие. Природа не может позволить себе впустую тратить ценный материал. Все умирает и рождается вновь.
Когда свет звезд достигает нас, многие из них уже потухли. Горы размываются или разрушаются под действием ветра. Континенты исчезают, моря высыхают. Виды приходят и уходят. Почему с такой хрупкой формой жизни, как люди, все должно обстоять иначе?
Но не стоит позволять смерти портить себе настроение, а тем более жизнь. Она стоит за углом и ждет. Но пока до этого угла еще далеко, следует как можно более эффективно использовать оставшееся время.
Друзья, знакомые или даже полицейские, у которых не менее тяжелая работа, часто спрашивают меня, хорошо ли я сплю по ночам и не просыпаюсь ли в холодном поту. Я могу ответить на этот вопрос простым «нет». Картины, которые мне приходится наблюдать, являются результатом жестоких травм, которые люди наносят друг другу, руководствуясь низменными мотивами.
Не следует забывать, что наша работа не может вернуть жертв к жизни или спасти от постигшей их судьбы. Мы помогаем найти виновных и привлечь их к ответственности. Однако совершенное убийство нельзя отменить, а родным невозможно возместить их утрату. Мы не можем позволить себе задуматься о судьбе, иначе начнем пренебрегать работой ученых и в результате потеряем объективность. Эта беспристрастность и четкие правила – самое важное и дорогое из всего, что у нас есть.
В этой книге я в общих чертах рассказал о своей работе и некоторых делах. Между тем появились новые случаи, и каждое последующее расследование интересно и увлекательно. Это то, что составляет мою работу, поэтому я люблю то, чем занимаюсь.
КАРТИНЫ, КОТОРЫЕ МНЕ ПРИХОДИТСЯ НАБЛЮДАТЬ, ЯВЛЯЮТСЯ РЕЗУЛЬТАТОМ ЖЕСТОКИХ ТРАВМ, КОТОРЫЕ ЛЮДИ НАНОСЯТ ДРУГ ДРУГУ.
Моя профессия заставляет уважать жизнь и каждый день напоминает, что самое важное – это не деньги или имущество, а физическая неприкосновенность.
Наиболее распространенной причиной смерти людей в Германии, если верить данным Федерального управления статистики, является отказ сердечно-сосудистой системы. По статистике сердечный приступ или инсульт являются наиболее частыми причинами кончины. Этому способствуют пищевые привычки, стресс, генетическая предрасположенность, а также сопутствующие, но потенциально не смертельные заболевания. Вторая по распространенности причина смерти в Германии – это рак.
В 2016 году только 4,2 % случаев с летальным исходом, согласно свидетельствам о смерти, имели неестественную причину и, следовательно, представляли интерес для судебной медицины и прокуратуры. Из них 37 % были случаями суицида, причем три четверти этой группы составляли мужчины.
Таким образом, существует крайне малая вероятность, что человек станет жертвой убийства, даже если бульварная пресса с удовольствием рисует картину совершенно иного рода. А то, что мы встретимся после смерти в Лейпциге, еще менее вероятно. К сожалению, по этому поводу нет статистической информации, но, прежде чем получить от меня номер дела в Лейпцигском институте судебной медицины, придется через многое пройти.
О многих убийствах быстро узнают и сообщают, что экономит мое время. Но даже в тех случаях, когда труп довольно долго пролежал на месте обнаружения, экспертное заключение зачастую не требуется, хотя оно могло бы пригодиться. В основном это зависит от полиции и прокуратуры: там могут просто не знать, что можно быстро вызвать специалиста. Или, как часто бывает, на судебно-медицинское исследование следов не хватает времени, что вынуждает обходиться без сбора насекомых.
Моменты, когда сотрудники уголовной полиции звонят мне неделю спустя и спрашивают, можно ли по фотографиям определить время, в течение которого труп пролежал на месте обнаружения, периодически доводят меня до появления новых седых волос. Если я все же берусь рассматривать снимки, выясняется, что насекомых даже не сфотографировали должным образом.
В одном случае образцы для судебно-медицинской экспертизы были даже правильно собраны и внесены в список вещественных доказательств, но затем выброшены, потому что их сочли бесполезными. А на следующий день полицейские решили вызвать судебного энтомолога…
Такие моменты многому учат. Нечто подобное демонстрирует, что одна из моих задач состоит в том, чтобы убедить все следственные органы в пользе насекомых для расследования.
Хотя благодаря детективным романам и воскресным показам сериала «Место преступления» работа полицейских и судмедэкспертов вызывает интерес у широких масс и имеет многомиллионную аудиторию, в судебно-медицинских институтах Германии дела обстоят совсем не так радужно. «У мертвых нет лобби» – такое высказывание приходится часто слышать от специалистов.
Почему в каждой федеральной земле нет хотя бы одного ученого в судебно-медицинском институте или сотрудника в отделении уголовного розыска, который занимался бы судебной энтомологией? Почему другие государства в этом плане ушли далеко вперед и располагают гораздо большим количеством таких специалистов? Потому что в других странах обязанности разъясняют иначе, а важность предмета не ставится под сомнение.
Мы не лечим больных, не помогаем рождаться детям и не вживляем в тела протезы. Мы лишь косвенно обеспечиваем более долгую жизнь, помогая посадить за решетку преступника. Порой коллеги-медики обременяют других врачей отчетами, поэтому владельцы клиник не ждут от отдела судебной медицины прибыли в десятки миллионов. Финансовые средства на проведение исследований от крупных организаций, таких как Немецкая научно-исследовательская ассоциация, также с большей вероятностью будут отданы в пользу проектов, направленных на развитие медицины.
Таким образом, сфера судебной медицины и ее финансовое обеспечение достаточно прозрачны. При этом она многое делает для общего блага. Медики раскрывают убийства и обстоятельства их совершения, исследуют живых жертв насилия: детей, женщин и мужчин.
Молекулярная биология обеспечивает необходимую достоверность за счет генетических сопоставлений. Токсикология обнаруживает все более низкие дозы действующих веществ. Энтомология устанавливает момент смерти и определяет временные и пространственные взаимосвязи. Несмотря на все это, финансирующие ведомства часто забывают или игнорируют данную область медицины.
Одним из примеров тому является Институт судебной медицины в Эссене. Там снесли старый корпус, чтобы построить новое здание института, однако проект был остановлен из-за смены правительства. Финансированием строительства нового здания занимается Министерство культуры и науки, однако нынешний министр, похоже, отдала предпочтение другой сфере. Поэтому коллеги уже какое-то время работают внутри временного сооружения из контейнеров.
Важность нашей работы обычно замечают лишь тогда, когда преступники вроде Нильса Хёгеля[18] за несколько лет убивают десятки людей и никто ничего не замечает. Серийные убийства – исключения, простые убийства – редкость, несчастные случаи и необъясненные смерти – обычное дело.
Клиники помощи жертвам насилия, тесты на отцовство, токсикологические исследования, взятие анализов крови на наркотики и алкоголь и, конечно же, проведение исследований – все это входит в задачи судебной экспертизы.
Наша работа обеспечивает уверенность, необходимую суду для вынесения приговора убийце или насильнику на основе научно подтвержденных доказательств, и тем самым делает общество более безопасным. При этом надежное финансирование и достаточное количество рабочих мест помогает более качественно выполнять эту задачу. Специалистам нужны надежные доказательства, чтобы они могли давать уверенность.
Вдали от политических планов и интриг природа продолжает поддерживать экологическое равновесие. Ее не волнует, появится ли у трупа, лежащего в лесу, врач или криминалист. Это может быть энтомолог, собирающий образцы, дежурный полицейский отряд, взрыхляющий палками почву, или собака, специально натренированная для поиска тел, оставляющая кучку в лесу.
Все эти обстоятельства встраиваются в большую систему и становятся частью цикла. Единственную кратковременную помеху представляют работники похоронного бюро, которые забирают труп, а, следовательно, внезапно удаляют из системы большое количество питательных веществ.
СЕРИЙНЫЕ УБИЙСТВА – ИСКЛЮЧЕНИЯ, ПРОСТЫЕ УБИЙСТВА – РЕДКОСТЬ, НЕСЧАСТНЫЕ СЛУЧАИ И НЕОБЪЯСНЕННЫЕ СМЕРТИ – ОБЫЧНОЕ ДЕЛО.
Все, что остается, – это место смерти, в зависимости от состояния трупа, в виде примятой травы или участка земли, потемневшего от погибших растений. Силуэт смерти, который через короткий промежуток времени снова становится зеленым и заставляет теряться в догадках, почему трава на этом участке выше и пышнее, чем вокруг.
В случае с трупами, обнаруженными в квартирах, к работе привлекаются специализированные бригады по уборке, известные широкой публике со времен сериала «Чистильщик» (
Расследование одного дела привело меня в идиллическую речную пойму. Занимаясь своим хобби, геокэшеры[19] наткнулись на частично скелетированный труп без черепа – находка вынудила молодых людей позвонить в полицию.
Сотрудники правоохранительных органов были чрезвычайно шокированы фактом пропажи головы и отреагировали на поступившую информацию, послав туда большое количество криминалистов, поисковых собак и дежурный отряд полиции, меня тоже вызвали на место обнаружения.
Стоял март, самое начало весны: на деревьях еще не было листьев, поэтому голые кости очень хорошо просматривались на заросшей плющом земле. Собака-ищейка привела нас в несколько мест, где учуяла кости. Все участки поочередно обыскали, местность осмотрела бригада криминалистов. Найденная одежда совпадала с описанием человека, пропавшего без вести почти год назад.
Однако никто из присутствующих не смог объяснить, как труп смог так долго пролежать здесь, оставаясь незамеченным: неподалеку от места обнаружения проходила часто используемая туристическая тропа. Отсутствие головы стало еще одной загадкой.
Область исследования была с одной стороны ограничена рекой, с другой – очень крутым склоном с жилыми домами наверху. Значит, животные не смогли бы перенести кости слишком далеко. Вскоре выяснилось, что они действительно пытались утащить кое-что с исходного места смерти, которое находилось за большим упавшим деревом, но безуспешно.
Таз пропавшего висел на молодом дереве. Похоже, лиса пыталась спрятать часть тела и тянула его за одну ногу. На костях голени явственно проступали следы от зубов, которые, по моему мнению, принадлежали именно этому животному. Однако таз зацепился за дерево, и лиса оставила свои попытки.
Документы пропавшего также оказались на предполагаемом месте смерти. Сам он выписался из психиатрической клиники, расположенной примерно в километре оттуда.
Постепенно был найден весь скелет, но голову так и не удалось обнаружить. Мы предположили, что паводок, затопивший Заливной лес, унес полый череп.
Возможно, его удастся отыскать только через несколько десятилетий или столетий, а, быть может, и никогда. На какое-то время он останется лежать погребенным в иле на дне реки. При благоприятных обстоятельствах череп будет храниться там очень долго и в какой-то момент, во время поистине последнего путешествия, вероятно, сможет даже выйти в море.
Мне кажется, это отличная альтернатива. Бывшее вместилище разума, центр управления жизнью, отправляется в последнее плавание, вместо того, чтобы быть брошенным в печь или погребенным в земле внутри деревянного ящика.
Сейчас я сижу за столом, дописывая последние строки финальной главы, а рядом стоит большая чашка кофе. Пять минут назад мне позвонили из другой федеральной земли и сообщили о возможном убийстве. Тело пока ищут, но я должен быть готов быстро приехать.
ТАЗ ПРОПАВШЕГО ВИСЕЛ НА ДЕРЕВЕ, ТАК КАК ЛИСА ПЫТАЛАСЬ СПРЯТАТЬ ЧАСТЬ ТЕЛА И ТЯНУЛА ЕГО ЗА ОДНУ НОГУ.
Именно такие моменты делают мою работу захватывающей и увлекательной. Сегодня воскресенье, иначе просто быть не могло, но все участники событий трудятся без передышки.
Еще одна положительная сторона работы заключается в том, что она никогда не заканчивается. Подобно сотруднику похоронного бюро, чье дело твердо стоит на ногах, я тоже знаю, что недостатка в преступлениях никогда не будет вне зависимости от того, как бы оптимистично люди ни относились к жизни в обществе.
Будут убийства и трупы, заселенные насекомыми, для которых потребуется выяснять время пребывания на месте обнаружения.
К сожалению, из-за демографических изменений и порой сложной ситуации с уходом за беспомощными людьми наблюдается большее количество случаев небрежного отношения.
Изменение климата открывает новые перспективы для моей работы. Возможно, из других стран различными транспортными путями даже будет занесен какой-нибудь вид мух, паразитирующих на людях.
НЕДОСТАТКА В ПРЕСТУПЛЕНИЯХ НИКОГДА НЕ БУДЕТ.
Природа никогда не стоит на месте и постоянно преподносит нам новые сюрпризы. Ее циклы никогда не останавливаются, а просто адаптируются к сложившимся обстоятельствам.
Ясно лишь одно: мы все умрем. И пока друзья и родственники оплакивают любимого человека, природа устраивает праздничный банкет.
Для следователей
Эта глава в первую очередь предназначена для всех, кому в силу профессиональной деятельности приходится иметь дело со случаями с летальным исходом, которые требуется расследовать. Но она, безусловно, будет столь же информативной для интересующихся непрофессионалов.
Я хотел бы в краткой форме и на понятном языке дать техникам-криминалистам, сотрудникам уголовной полиции, выезжающим на места преступлений, судебно-медицинским экспертам и работникам прокуратуры небольшой набор вспомогательных инструментов.
Проблема моей профессии заключается в том, что специальная литература на английском языке от нескольких крупных отраслевых издательств скрыта за так называемым платным доступом. Это означает, что нужные статьи можно без проблем найти в Интернете, но получится лишь прочитать их краткое содержание. Часто это сильно затрудняет работу, особенно когда дело касается срочных следственных мероприятий.
Немногочисленные имеющиеся в наличии книги, также написанные на английском языке, обычно очень дорого стоят и редко оказываются доступны простым криминалистам. К тому же, предыдущий опыт показывает, что 40-летний главный инспектор полиции или 55-летний прокурор зачастую не понимает профессиональный английский. И даже для людей с хорошим знанием языка большую значимость представляют словарный запас и владение специальной терминологией.
Поэтому всем задействованным специалистам будет очень полезно иметь под рукой пособие для практической работы. В конце концов, речь идет об одном из важнейших для судебного энтомолога вопросов – о сборе вещественных доказательств. Если в этом деле будут допущены ошибки, вся работа может оказаться напрасной. К тому же, мне как ученому нравится делиться знаниями, излагая сложную информацию в доступной форме и таким образом передавая опыт и ноу-хау.
Я придерживаюсь мнения, что судебный энтомолог должен по возможности сам выезжать на место обнаружения трупа или преступления, чтобы собрать вещественные доказательства. К сожалению, это не всегда возможно. Подобно судебной медицине, токсикологии или молекулярной генетике, энтомология является самостоятельным звеном в цепи следственной работы.
Однако в случае токсикологии следы как таковые обычно присутствуют в виде шприцев, таблеток и других вспомогательных средств или инструментов, что редко вызывает проблемы при фиксации улик. В итоге труп все равно оказывается на секционном столе с подозрением на отравление для сбора таких необходимых образцов, как содержимое желудка, кровь из бедренной вены и моча. У улик нет ног, и они не убегут: даже если вскрытию предшествовало гниение, наркотики, медикаменты и продукты их распада все равно остаются в костях.
СУДЕБНЫЙ ЭНТОМОЛОГ ДОЛЖЕН ПО ВОЗМОЖНОСТИ САМ ВЫЕЗЖАТЬ НА МЕСТО ОБНАРУЖЕНИЯ ТРУПА ИЛИ ПРЕСТУПЛЕНИЯ, ЧТОБЫ СОБРАТЬ ВЕЩЕСТВЕННЫЕ ДОКАЗАТЕЛЬСТВА.
Подобная картина наблюдается и в молекулярной биологии при обнаружении следов. Если полицейские должным образом обеспечат их сохранность на месте преступления, в большинстве случаев следы будут продуктивно исследованы в лаборатории с последующим получением результатов.
Совершенно иным образом дело обстоит с подвижными образцами, которые не желают, чтобы их собирали. Насекомые разбегаются при малейшей возможности, и вместе с ними теряются важные следы, поэтому при их сборе и сохранении важно соблюдать несколько правил.
В сущности, чтобы собрать насекомых на месте обнаружения трупа понадобится несколько инструментов. Например, 70-процентный спирт, который можно за символическую цену купить в аптеке, чрезвычайно пригодится при работе на месте преступления. Также для сбора мертвых образцов можно использовать небольшие плотно закрывающиеся сосуды. Стеклянные баночки из-под меда с воздухопроницаемыми крышками помогут надежно сохранить живые образцы.
Что именно со всем этим делать, я расскажу в пошаговой инструкции.
Первый важный момент – точное фотографическое документирование. Данное мероприятие всегда проводится в рамках фиксирования следов, но в случае энтомологии этот процесс должен происходить иначе.
При фотографировании трупа, найденного в квартире, потребуется общий вид всех комнат, а в случае тела, лежащего на открытом воздухе, полное документирование непосредственного окружения.
Затем следует снять особые условия места обнаружения. Так, например, источники света в виде ламп позволяют насекомым перемещаться, а, следовательно, откладывать яйца в ночное время суток. Радиаторы отопления повышают внутреннюю температуру и тем самым ускоряют рост. Открытые окна, напротив, понижают ее и позволяют насекомым проникать в помещения. В случае с квартирами также будет полезно сфотографировать здание снаружи. Поэтому, прежде чем менять и передвигать что-либо на месте обнаружения, необходимо зафиксировать все детали.
Поделиться книгой: