Ответочка [СИ]

Голос мужчины словно приказал краснокожему, и тот в точности повторил его слова. Кацуми пушинкой взлетела над кроватью и зажмурилась, когда с экранов на неё уставились рогатые люди, а из-за чугунных стенок чанов показались ошпаренные лица.

Иллюзия ада была полнейшей. Возле кровати валялись крупные кости, желтизна выдавала их возраст. Они были человеческими?

— А-а-а! — провизжал тонкий голос и лишь спустя бесконечно долгую секунду, в течение которой стержень продвинулся ещё дальше, вызвав вспышку острой боли, Кацуми поняла, что этот визг сорвался с её губ.

— Больше не надо, прошу вас! Мне больно.

«Повелитель Тьмы начал двигаться внутри Генриетты. Его пылающие глаза внимательно следили за открывающимся ртом ангела, с которого слетали стоны. Насчет этого ротика у него ещё были свои планы. Мускулистые руки поднимали и опускали белоснежное тело, преодолевали попытки Генриетты спрыгнуть с твердого предмета. Казалось, что сама жертва не так уж и нужна, ему хватило бы её истекающей соками мягкой полости. Но это только казалось — Повелитель Тьмы наслаждался её видом».

Откуда же льется этот голос?

Губы краснокожего существа не шевелились. Его лицо было неподвижно, как гипсовая маска одного из знаменитых людей, выставленная в музее. И он… он начал движения тазом.

Кацуми вскрикнула, когда мощный поршень безжалостно начал хозяйничать в её «мягкой полости». Тиски красных лап не отпускали талию женщины ни на миг. Кацуми уперлась в рифленый живот в попытках соскочить с мучителя. На краткий миг показалось, что она трогает теплый мрамор. Бесполезно. Краснокожий не отпускал её, продолжая двигаться внутри.

— Пусти-и-и, — простонала Кацуми, когда мучитель вошел в неё едва ли не весь, по крайней мере, набухшей плотью она ощутила покалывание жестких волос. — Пожа-а-алуйста.

«Генриетта стонала, умоляла её отпустить, а сама пыталась вобрать его всего, без остатка. Она царапала живот Повелителя Тьмы, и длинные кровоточащие полосы выступали среди черных, как смоль, волос. Раны тут же затягивались, а он продолжал наслаждаться беспомощностью той, которая совсем недавно смотрела на него свысока. Он мстил ангелу за её высокомерие, за её презрение, за её брезгливо кривящиеся губы.

— Пусти-и-и, — стонала ангел. — Дово-о-ольно.

Она стонала, но сама восходила на такие вершины наслаждения, с которых даже ангелы казались мелкими букашками. Она вряд ли вернется обратно в рай, но плевать! Рай был сейчас, здесь, на могучем орудии Повелителя Тьмы».

Толчки следовали один за другим, они рвали Кацуми изнутри. Никакого блаженства не было и подавно.

Была лишь боль, резкая, ослепляющая.

Лишь унижение…

Бессилие…

Боль…

Слезы давно текли по её лицу, она не пыталась сдерживать их. Снова и снова толчки, снова и снова вскрики.

Он думал, что ей приятно!

Его лицо-маска оставались неподвижными. Маленькие свиные глазки влажно поблескивали, и в них танцевало пламя.

Сколько времени пройдет прежде, чем он насытится? И что будет дальше?

Кацуми чуть не закричала, когда рогатые создания бросили своих подопечных и начали движение к их постели. Сквозь пелену слез было видно, как морды со свиными пятачками увеличиваются в размерах, приближаясь к пляшущим языкам пламени. Следом за ними из чанов вылезали люди с уродливо облезшей кожей. Местами мясо настолько разварилось, что виднелись белые черточки костей.

Ещё немного и они прорвут стеклянную пленку. Ещё чуть-чуть и они присоединятся к мучителю…

Но всё же это было нереально. Кацуми видела подобных виртуальных существ на аттракционе «Смерть в пустыне», куда они ходили с мужем. Там они вставали на специальную платформу, ходили и бегали за зомби, которые в ответ ходили и бегали за ними. А теперь сотни чертей и обваренных людей пялились на них с той стороны стеклянной загородки. Да, впечатления не из легких, но мелкие квадратики-пиксели всё же выдавали нереальность происходящего.

Вот только огромный агрегат мучителя и его жесткие лапы не были виртуальными. Он всё также продолжал насаживать Кацуми на свой твердый стержень. Откуда-то донесся шум сотен голосов. Мужские и женские, они шумели и кричали что-то неразборчиво-победное.

«Возле ложа Повелителя Тьмы собрались все черти и грешники, которые находились на седьмом уровне ада. Они скандировали и подбадривали Повелителя. Рогатым прихвостням было приятно видеть, как унижают высшее существо, как мешают с грязью ту, до уровня которой им не добраться ни за что. Грешники же радовались минутному послаблению перед тем, как снова погрузиться в кипящую воду вечных мучений.

Подобная кипящая среда была сейчас и внутри Генриетты, она чувствовала, как сама превращается в бурлящий котел. Но не хотела, чтобы Повелитель Тьмы вынимал из неё свой властный жезл. Волна жгучего блаженства приближалась. Генриетта ещё никогда такого не испытывала, и она боялась того, что должно произойти с секунды на секунду. Боялась и жаждала».

Среди неразборчиво скандирующих голосов Кацуми услыхала речевку «Касима Атлерс», она разобрала её потому, что Дженшин болел за эту футбольную команду.

Так это запись рева трибун?

Толчки убыстрились, и теперь огромный жезл целиком погружался в Кацуми, заставлял её кричать от боли. Мохнатые голыши шлепались по заду женщины, когда мучитель резко устремлялся навстречу.

Он следил за ней. На страшном лице всё также не возникало никаких эмоций.

«Повелитель Тьмы ещё долго наслаждался унижением своей жертвы. Потом он будет использовать её не раз, но самое первое соитие должно быть самым жестким. Он поднимал и опускал стенающее существо, его стержень скользил как хорошо смазанный поршень в цилиндре мотора.

Рогатые слуги бесновались рядом с представлением, которое устроил Повелитель. Наконец, тот насытился и вошел в Генриетту полностью. Ангел прогнулась в спине так, что белокурые волосы легли на черную шерсть козлиных ног. Повелитель Тьмы одним рывком оторвал белоснежные крылья и бросил их в огонь. Генриетта затряслась-закричала от нестерпимой боли, а властелин ада начал исторгаться в неё. Теперь жертва не сможет улететь, пока не отрастут новые крылья. Повелитель Тьмы утробно расхохотался…»

Мучитель повторил слова диктора, начитывающего книгу. Кацуми почувствовала рывок на спине и белые крылья отлетели в сторону. В несколько толчков насильник достиг финала и лишь тонкий сип из плотно сжатых губ указал на это. Кацуми ощутила внутри себя жидкий огонь, словно её залили раскаленным свинцом.

Она закричала так громко, что даже виртуальные черти отпрянули от стекла.

Следом за сипом из горла мужчины вылетел грохочущий смех, который перекрыл крик Кацуми и рев стадиона. Ещё твердый агрегат вышел из неё с хлопком, какой бывает при вытаскивании пробки из бутылки шампанского.

Кацуми отползла от страшного человека. Она сжалась в углу комнаты, наблюдая за мускулистым краснокожим человеком. Липкая красно-белая субстанция вытекала из неё на бетонный пол. Внутри полыхало пламя, но в отличие от виртуального на стенах, оно было реальным.

Мужчина с поникающим оружием, изогнутостью похожим на турецкую саблю, бесстрастно наблюдал за ней.

— Кэтсу, всё получилось превосходно. Королева довольна твоей работой. Проводи королеву в её комнату, — произнес мужской голос невидимого чтеца.

Краснокожий мужчина встал и протянул ей руку. Кацуми невольно увидела, как на багровой головке возникла белая капля мутной жидкости.

— Я никуда не пойду, — всхлипнула Кацуми. — Вам нужен выкуп? Я заплачу. Отпустите меня. Я все отдам.

Краснокожий все также без эмоций на лице подхватил её и потащил к горе. Кацуми завизжала, забила кулаками по твердой спине, но с таким же успехом она могла стучать по коре тысячелетнего дуба. Часть горы отъехала в сторону и пара оказалась в длинном коридоре с огромными трубами по бокам. Холодные люминесцентные лампы освещали грязный пол и переплетения кабелей. Великан двинулся вперед.

— Напиши про меня, — Кацуми разобрала в невнятном бормотании два слова.

— Что? — она даже забыла кричать.

— Напиши про меня, — повторил великан и остановился возле утопленной в стену двери.

Со скрежетом провернулся ключ, и скрипящая дверь отворилась. Мужчина швырнул Кацуми внутрь, как сломанную куклу. Женщина больно ударилась локтем о стол, который стоял в центре комнаты. Тусклая лампа кроме него освещала ещё две кровати и два стула.

Дверь захлопнулась. Заскрежетал ключ в замочной скважине, а с одной из кроватей на Кацуми взглянуло женское лицо. Такое знакомое…

Глава 4

Пробуждение было похоже на выныривание из глубокого омута. Из мутно-зеленой темени к свету. И вместе со светом приходили молоточки…

Тюк-тюк-тюк.

Они били по обнаженным нервам и почему-то старались попадать в такт стучащего сердца.

Дженшин попытался открыть глаза и тут же пожалел об этом — молоточки сменились огромным молотом, который не преминул тут же с размаха ударить по темени. Дженшин глухо завыл и напряг мышцы пресса с такой силой, что едва не обделался, зато боль в голове стала чуть легче.

Кем был тот громила, который пробрался в их дом?

Дженшин все-таки открывает глаза. Ковер в прихожей. Почерневшие капли, покрытые спекшейся коркой. Комки грязи почти у самого носа. Он лежит с заведенными за спину руками. Зверски ноет в плечах.

Кацуми! Где Кацуми?

— Кацуми! — позвал Дженшин.

В ответ тишина, лишь молот с новой силой ударил по тому же самому месту.

Дженшин поморщился и перекатился на спину. Руки чем-то связаны. Молот продолжал бить в темечко, но его удары были не так уж важны. Гораздо важнее узнать — что с Кацуми. Кое-как Дженшину удалось встать на колени. Пол пытался пару раз притянуть к себе, но мужчина удержал равновесие.

— Кацуми! — крикнул Дженшин.

Пустой дом не отозвался. Мужчина смог встать и прислониться к дверному косяку. Вот отсюда отлепилась огромная тень, а после голова Дженшина взорвалась фейерверком рождественских огней. Кацуми тогда уснула в машине и Дженшин нес её на руках.

Донес…

— Милая! Кацуми! — уже без надежды позвал Дженшин, но в ответ снова тишина.

С трудом он добрался до кухни, где ножом начал обрезать путы на руках. Спиной к ножу это делать нелегко, поэтому несколько кровоточащих царапин добавились к ударам молота.

Наконец, пластиковый хомутик лопнул, и Дженшин с еле сдерживаемым стоном принялся растирать руки.

Когда кровообращение восстановилось, а едкие иголочки перестали колоть кожу изнутри, хозяин дома сжал рукоятку ножа.

Нужно осмотреть дом, этот громила ещё мог быть внутри.

Только бы с Кацуми было всё хорошо…

Дженшин крался на цыпочках. Однако обход спальни, гостиной, ванной и кабинета ничего не дал. Даже в подвале и на чердаке никого не оказалось. Не было ни огромного человека, ни Кацуми.

Ни следов борьбы, ни крови — ни-че-го!

За окном стемнело и Дженшин включал во всех комнатах свет. Темнота почему-то пугала его. Он боялся увидеть, как из темного проема под кроватью вылезет массивная пятерня.

— Алло, полиция? Это Дженшин Ямамото. На меня совершено нападение, похищена жена. Да, я думаю, что похищена. Адрес? — Дженшин назвал улицу и успел сказать на прощание. — Хорошо, жду.

Вроде бы всё как в фильмах. Он должен быть хладнокровным и это существенно поможет расследованию. Он должен…

Раздался звонок, и мужчина едва не выронил телефон из рук. Трель сверлом ввинтилась второй раз туда, куда продолжал упорно бить молот. Дженшин обратил внимание, как дрожит палец, который потянулся к кнопке ответа.

— Алло? Кто это?

— Дженшин? Это Сэкико. Привет! До вас просто не дозвониться! Как там наша «звездочка»? С ней всё в порядке? — послышался голос агента.

— Она пропала, Сэкико. Тут… Я пришел, а у нас дома оказался грабитель… Кацуми нигде нет. Я позвонил в полицию, и они должны вскоре приехать.

— Я скоро буду!

Связь оборвалась, и из пластикового корпуса раздались короткие гудки. Дженшин опустился на стул. Он попытался привести мысли в порядок и выстроить логический ряд.

Что он скажет полицейским?

Что вчера по пути домой Кацуми уснула, а он заехал на площадку перед гаражом и аккуратно вынул её из машины. Что он открыл дверь и занес жену в дом. Что вспыхнул свет, и метнулась тень невообразимо большого мужчины, а потом в глазах возник фейерверк и пол устремился навстречу.

Сколько времени прошло?

Они приехали в девять, а сейчас половина двенадцатого. Два с половиной часа в отключке.

Что пропало?

Дженшин заглянул в их тайничок — деньги и драгоценности лежали на месте. Вещи не разбросаны, как бывает при ограблении и обыске. Вот только…

На столе не было черного с розовой каемочкой ноутбука, на котором Кацуми работала. Дженшин вспомнил, что жена почти ни на секунду не расставалась с этим чудом техники. Даже из туалета порой доносился резвый перестук клавиш. А теперь ноутбук пропал вместе с ней.

С фотоснимка на каминной полке жизнерадостно улыбалась Кацуми. Этот кадр Дженшин сделал в Диснейленде, после посещения Страны Фантазий. Она тогда радовалась, как ребенок и едва не прыгала от счастья.

Где же она сейчас?

Пальцы успели прохрустеть всеми суставами, и теперь он дергал их по пятому разу, в надежде услышать щелчок. Именно щелкнуть, сделать хотя бы что-то — вот что казалось ему важным в этот момент.

Почему-то Дженшину не хотелось выходить на улицу. Под тенью зловещих дубов ему мерещились затаившиеся огромные фигуры грабителей. В светлом доме было спокойно и… тихо. Он даже включил телевизор, чтобы не оставаться в полной тишине, но тут же выключил, когда раздался взрыв смеха из очередного ситкома для тупых телезрителей.

За окном замелькали всполохи красно-синих маячков полиции и Дженшин выдохнул. Несмотря на негативное отношение к полиции, сейчас он был ей рад. Да, как-то высказался, что эти нахлебники зря прожирают деньги налогоплательщиков, но это было раньше. Сейчас же они казались ему спасителями. Дженшин бросился к дверям.

— Ямамото-сан? — прохрипел афроамериканец в форме. — К нам поступил вызов…

Дженшин окинул взглядом «спасителей». Мужчины могли быть кем угодно, но только не полицейскими.

В штате Миссисипи есть город Коринф. В этом небольшом городишке ежегодно проводится Мировой Чемпионат по Поеданию Гамбургеров. Дженшина туда как-то вытащила Кацуми, ей нужен был эпизод для книги, и они попали как раз на такой чемпионат. Выигравший человек тогда съел сорок три гамбургера за десять минут. Дженшин успел ещё удивиться прожорливости жирного победителя — массивные булки с котлетами и овощами залетали как обыкновенные тарталетки. Кацуми шепнула на ухо мужу, что не хотела бы оказаться под чемпионом, иначе стала бы плоской, как котлета для гамбургера.

Полицейские в дверях были похожи на победителя чемпионата размерами, складками и отдышкой. Даже расстояние от машины до дверей дома вызвало потоотделение, как будто они пробежали десять миль без передышки.

— Да, офицеры, это я сообщил о нападении. Меня ударили чем-то по голове, а когда очнулся, то не смог найти жену. Я… я искал везде, но её нигде нет.

Офицеры переглянулись. На одинаково потных лицах ни грамма сочувствия, лишь недовольство тем, что их оторвали от прослушивания матча между «Кавасаки Фронтале» и «Иокогама Ф. Маринос». Судя по всему, недавно произошла обычная бытовая ссора, в ходе которой жена вмазала мужу, и тот успешно забыл об этом.

— Меня зовут офицер Уайт, а это офицер Мацумото, — представился чернокожий полицейский. — Позволите войти?

Дженшин позволил. Дженшин готов был им позволить не только войти, но и ещё остаться жить навсегда — лишь бы только они помогли найти Кацуми. Оставляя за собой шлепки грязи, полицейские прошли в гостиную.

Офицер Уайт хмыкнул, когда увидел фотографию жены Дженшина на каминной полке. Такие красавицы всегда приносят с собой кучу проблем. Эта желтолицая сучка, несомненно, вертит хвостом, а когда её рогатый муженёк устроил сцену, вот тогда и получил по пустой голове. А может, это любовник решил наказать слишком рьяного мужа. Преступление раскрыто, они могут уходить. Хотя нет, правила обязывают выслушать этого рогоносца и записать его показания.

Долгие и нудные расспросы (маленькая месть за прерванное прослушивание матча) грозили затянуться до утра. Офицеры не верили ни единому слову Дженшина. Они старательно выводили его на разговор об измене и плате за то, что муж наказывает жену сверх меры. Офицер Уайт даже поделился парой историй из жизни, когда безжалостно расставался со шлюхами, чей послужной список превышал число игроков в команде по футболу.