Земля не своя - 2. Часть 2 «БТР» [СИ]

Продолжаем осмотр. В первую очередь интересуюсь пулемётом, но не вижу его. Замечаю, правда, что вместо трёх стандартных гнёзд крепления пулемёта с кронштейнами тут их шесть, по всему периметру корпуса. Броневик разукомплектован, вооружение и большая часть оборудования находится на складе в другом месте, это всё потом будем получать.

Прохожу по длинному корпусу вперёд. Тут два сиденья, слева, как и положено, водительское, рядом справа командирское. Вдоль корпуса тянутся сплошные откидные скамьи, их, как я понимаю, лучше будет удалить. У нас нет столько десантников, и нужно будет устанавливать всякое дополнительное оборудование. Кресла же поставим покомфортнее, я надеюсь. Сажусь на командирское место. Передо мной ветровое стекло, в боевом положении закрываемое бронезаслонкой. Тут должны быть всякие приборы наблюдения, их получим потом. Сбоку невысокая дверь, чтоб вода не заливалась на плаву. Всего таких дверей четыре. И несколько лючков для стрельбы со сдвигаемыми бронезаслонками в бортах.

Машина плавающая, и плавающая получше, чем серийный предшественник, за счет увеличения плавучести. Корпус удачной для плавания формы, на носу подъёмный волноотражающий щит, который приходится использовать, так как скорость на воде развивается 10 км\ч. На суше этот щит опускается в нижнюю часть носа, увеличивая там бронезащиту, которая, кстати, не очень. Бронебойная винтовочная пуля может пробить во многих местах.

Встаю с кресла и иду в корму посмотреть на двигатели, ибо они там. Когда конструировали первый БТР, подходящего двигателя не смогли подобрать, советская промышленность тогда не выпускала. Поэтому пришлось поставить два 6-цилиндровых форсированных двигателя от ГАЗ-51, по 90 л. с. Решение спорное, но военным оно нравилось, так как можно было пользоваться на марше одним двигателем, сберегая второй для тяжёлых условий, и сохраняло подвижность машины при поломке одного мотора. На одном моторе разгоняется по шоссе до 60 км\ч.

Выбираюсь наружу и спрыгиваю вниз. Сзади вижу раздвижные створки, закрывающие выходное сопло водомёта. Благодаря ему машина развивает такую высокую скорость на воде. Но может плыть и за счёт вращения своих 18-дюймовых колёс, подходящих, кстати, к моей «шишиге». На серийном БТРе четыре передних колеса управляемые, на этом — шесть. Давление в шинах изменяемое, можно из кабины подкачивать компрессором при пробитии или «плющить», пробираясь по грязи.

Обхожу вокруг. На верхнем носовом листе брони люк, под ним находится лебёдка 4500 кгс. В комплекте должен быть блок, удваивающий усилие.

Следующие несколько дней «ставим на ход» БТР. Вернее, этим в основном занимается Ильин. У меня ещё куча дел.

Получив обещанный допуск, копаюсь в личных делах срочнослужащих. Отбираю себе троих из прошедших начальную базовую учебку. По штату мне положено добрать в экипаж оператора беспилотника, радиста и просто «стрелка». Вот победитель школьной спартакиады по дрон-рейсингу. Зовут Олег Сергеев. Вспоминаю, что такое дрон-рейсинг. В таких гонках, в отличие от радиоуправляемых самолётов, пилот следит за ситуацией с планшета или через электронные очки (пилотаж от первого лица, FPV), посредством установленной на дроне видео-камеры. Ну, отлично. Мне сказали, что на броневике будет несколько, минимум два, беспилотников. Один большой, самолётного типа, отправлять добытые образцы в лаборатории, и другие, для действий вблизи. Вообще, нам всем придётся осваивать это, у меня, к счастью, уже есть этот навык ещё со срочной службы.

Кто тут ещё есть со спартакиады? Ищу дальше подходящих. Вот молодой боксёр. Ростом выше среднего, руки-ноги длинные. Выносливость должна быть отличная, подходящий кандидат для «чёрной работы». Формально на должность простого бойца-стрелка, но нам надо, чтоб не тупой, ибо умственная нагрузка с нашей набитой всяким оборудованием машиной будет ощутимая. Проверяю по школьным экзаменам — всё нормально. Подходит. Зовут Борис Громов. «Борис», значит «борец» по древне-русски, тут боксёр, почти совпало.

Подустал немного рыться в личных делах. Гляну пока новости в сети. Открываю браузер, он сам лезет на новостную страницу, ибо так настроен. Сразу бросается в глаза заголовок: «Линия хомяков ефрейтора Кузнецова». Уй, блин! Вот только этого мне к моей «ефрейторской» славе не хватало! Читаю дальше. Оказывается, школьники скрещивают хомяков, эксплуатируя нашего Борьку как жеребца-производителя. Под популярным бренд-неймом хомячки-младенцы нарасхват, за ними записываются в очередь.

Иду «на разборки» в гостиницу. Во, да тут целое столпотворение учащихся самых разных возрастов. Сидят и смотрят на хомяковую эротику. Мальчик в очках говорит научно с умным видом: «После оплодотворения самка должна откусить самцу часть полового органа!». Вот они сидят и следят, откусит или не откусит. На меня посмотрели с робким детским восхищением. Ещё бы, вот какое важное дело наладил «ефрейтор» Кузнецов.

А хомяк несётся себе по лабиринту. Ему тут уже громадный лабиринт построили из всех возможных подручных средств. Это полезно для физкультуры, чтоб здоровье лучше было. Из кладовой в клетке изымается запасённая им там крупа и переносится наружу, открывается дверца. Борька, естественно, мчится стремглав спасать свои запасы. И по верёвкам лезет, и через барьеры, и даже плывёт. На надутых шеках, кстати, плывёт. Некоторые хомяки имеют такой навык. Наконец, выскакивает на пол, на «финишную прямую», где ему обычно насыпают фигурную дорожку из крупы, которую он, как кокаинист, пригнувшись к полу, собирает, выписывая вензеля. Только сейчас вместо крупы хомячиха.

И котёнок, уже не совсем маленький, подросток, его не жрёт. Только играется, подкрадывается сзади, подцепляет коготком под жопу, хомяк верещит, и слезши с подруги, кидается на обидчика, тот убегает, ухмыляясь.

Н-да. Постоял, посмотрел. Ругаться, по-сути, особо не на что. Пошёл дальше свои дела делать.

Вернувшись в министерство, встречаю одного из своих кураторов. Он интересуется, как идут дела с набором экипажа. Говорю ему, что осталось найти одного лишь радиста.

— А чего долго искать, тут рядом в гостинице сейчас живут отпускники-кубинцы, служащие срочную в нашей армии. Сюда на службу с Кубы кого-попало не посылают, только прошедших проверку и знающих в необходимой мере русский язык. Там и подберём.

Так в экипаже появился радист Родригес, имя Эмилиано. Ещё есть какой-то пятый член экипажа, засекреченный, но об этом начальство пока молчит.

И понеслись учебные дни, слаживание экипажа, налаживание броневика. Сначала поехали за личным оружием. У ребят оно уже было, но им дали другие автоматы, под 5,45. Раньше у них были у кого карабин, у кого АКМ, теперь сделали у всех одинаково. В том регионе, куда нам предстоит отправиться, боевых действий не предполагается, поэтому автоматы уменьшенного калибра лишь для самообороны на близкой дистанции. Эти автоматы есть на складах вместе с ограниченным запасом патронов, их и выдают в таких вот как у нас случаях, когда не предполагается стрельбы вообще.

Пистолеты им оставили прежние, самые распространённые у нас новобразильские 10-мм со стволом быстроизнашивающейся стали. А вот меня ждал приятный сюрприз. Думал, дадут тоже самое, ан-нет! Кураторы-покровители позаботились. В пластмассовом чемоданчике с нарисованной головой быка получаю тоже. 40 S&W Таурус, но только купленный в земной Бразилии, а не в здешней, и сделанный не по схеме кольта, а являющийся развитием известнейшей до надоедливости Беретты 92. Воронёный, с десятизарядным магазином, ёмкость которого обусловлена запретом американского оружейного рынка на большее число патронов для гражданского оружия. Под стволом крепление для ЛЦУ или фонаря. К нему запас экспансивных патронов от фирмы SPEER. Отдача от них пониженная, что позволяет комфортнее стрелять дуплетами. Как известно, при попадании в тело пуля создаёт так называемую ВРЕМЕННУЮ ПУЛЬСИРУЮЩУЮ ПОЛОСТЬ, существующую несколько десятков мс, при совпадении двух таких полостей разрушение тканей значительно увеличиваются. Ради этого на тактических тренировках часто и тренируют быстро стрелять по два раза в каждую мишень.

Пистолет, по моему мнению, великоват, предпочёл бы для комфортного ношения какой-нибудь Глок или за неимением оного ПМ, который и ношу обычно. Ну да ладно, дали, значит дали.

Основное оружие дают тоже в чемоданчике с быком, только побольше. Компания Taurus (название переводится как «бык», оттого и соответствующий рисунок) уверенно покоряет мировой рынок оружия. Это «командирский» ПП Taurus SMT40 G2. Вот это действительно сюрприз! У нас в армии и командиры ходят с автоматами, что в целом получается выигрышней. Но у меня нормальный автомат 5,45 уже есть свой. Это, я так понимаю, «вникающие» кураторы учли. Потому и выдали более компактный и лёгкий ПП, могущий пригодиться в каких-то особых условиях. Патрон у него, конечно, стандартный .40 S&W, в комплекте несколько магазинов по 15 и 30 патронов. Ствол 150 мм, это укороченный относительно базовой модели. Переводчик позволяет стрелять в том числе и с «отсечкой» по два выстрела, опять под «пульсирующую полость». Поверху планка Пикатинни. Приклад в комплекте, легко отсоединяющийся и складной.

Ещё ножик дали, тоже не какой-попало, НР-2. Весь такой зелёненький, для незаметности, и ножны зелёные, и ручка. В ручке пенальчик для всякой мелочи, металлическая гарда, как мне нравится, чтобы указательным пальцем можно было держаться за неё, тут ещё один из «усов» погнут слегка в сторону лезвия, это для такого хвата, при котором в «ус» упирают большой палец. Лезвие отличной стали, «копьеобразное» для лучшей пробиваемости толстой одежды. По обуху мелкие зубцы напильника, за счёт высокого качества стали очень даже хорошо перепиливающие металл. Ножны с отвёрткой на конце и с многофункциональными кусачками, ручка которых в нерабочем положении находится вдоль ножен. Даже сапёрский обжим для капсюлей-детонаторов есть.

Потом надо будет ещё получать оружие по комплектации броневика, но это на другом складе. Пока же, между всякими тренировками, ездим по складам, снаряжая БТР. Сначала, поставив его на ход, поехали за табельным снаряжением, прописанным ещё в СССР и, предположительно, хранящимся на складе. Не особо надеясь на сохранность оного.

Первым делом буду просить тент. Ибо ливень наполняет нашу открытую машину, как забытое на дворе корыто. Есть, правда, специальное сливное отверстие в днище, закрываемое клапаном, чтоб не потонуть на плаву.

— Тент брезентовый, одна штука.

— Давно где-то истлел тот советский тент. — Отвечают на складе. Но зато выдают новый, не брезентовый, а из современного какого-то материала, намного лучше прежнего. Тент не просто накидывается на съёмные дуги, он может достаточно плотно прилегать к бронекорпусу. Это было задумано как средство защиты от радиоактивной пыли. Радиация не может содержаться в самом воздухе, её обычно переносит пыль. Чтобы не допустить попадания такой пыли внутрь боевой машины, у нас есть нагнетатель. Он представляет собой воздушный насос, забирающий воздух снаружи корпуса и центробежной силой выбрасывающий тяжёлые частицы через боковые окошки наружу, очищенный-же воздух подаётся внутрь машины, создавая там повышенное давление. Отверстия в броне, моторная перегородка, всякие тяги, лючки и т. п. герметизированы.

— Запас таких тентов у нас создан, побываете под радиацией, приезжайте к нам опять, за новым, заменим. — Советуют на складе. Нет уж, спасибо, мы в другие края как-нибудь.

Продолжаем набирать положенное на складе. Лом, лопата и багор и много тому подобного. Здесь, в этом мире, в инвентарь добавили ещё пару мачете. Инструменты. Огнетушители. Пятитонный домкрат. Древние советские спасжилеты СЖТ-58. Получаем и ставим на положенное ей место в корме водооткачивающую помпу. Помимо помпы, есть и другая система водооткачки, работающая за счёт включённого водомёта, высасывающего воду из корпуса. Всё прям как на корабле, даже есть регулируемый перепускной клапан, уравнивающий уровень воды между десантным и моторным отсеками, устраняющий дифферент.

Дальше занимаюсь оптикой. Достаю из ящика и иду устанавливать перед своим командирским местом перископ с пятикратным увеличением ТПКУ-2Б. Он поворачивается и покачивается, можно смотреть не только строго прямо. Вокруг командирского и водительского сидений броня утыкана десятком триплексных призм, которые могут, при желании, выниматься из своих мест. Раньше, на первых образцах БТР-60П, были не перископические призмы, а просто пулестойкие стеклоблоки, но наш броневик новее, хоть и сделан на базе первого серийного образца, поэтому на нём некоторые вещи, как на последующих вариантах.

Смотрю в окуляр. Там нарисованы две шкалы для определения дальностей. Снизу дальномерная шкала. Она состоит из двух линий, верхняя дугообразная, с надписанными делениями в сотнях метров, нижняя прямая, под ней число 2,7. Это высота цели, условного танка, например. Поворотом оптики видимая цель подгоняется между двух линий так, чтобы находилась плотно между линий, и смотрится, сколько сотен метров получилось.

Выше горизонтальная шкала боковых поправок с торчащей из середины вверх шкалой измерения по высоте видимой цели. Чтобы ей пользоваться, нужно знать цену делений шкалы, на разных приборах она разная. На нашем, ТПКУ-2Б, цена деления 0,04.

Жалкие штатские делят окружность на 360 градусов, военные-же на 6000 тысячных, с целью облегчения вычислений. На практике радиус равен расстоянию до цели, а тысячная, это 1/1000 доля радиана (радиан — угол, соответствующий дуге, длина которой равна радиусу). Причём на самом деле всё сложнее.

Для упрощения расчётов в НАТО тысячная mil (сокращение от milliradian) считается 1/6400 оборота, а в СССР было принято 1/6000 оборота, в других странах есть ещё другие варианты.

На самом деле 1 радиан это 954, 92 тысячных, для удобства быстрых расчётов округляют, считая, что длина дуги равна одной тысячной радиуса(дальности).

Зная примерную ширину (или высоту) видимой цели, её надо разделить на те тысячные, в деления которых цель укладывается на шкале. И умножить на тысячу, это будет дальность в метрах. Например, если цель шириной 2 метра, а укладывается она в одно деление нашего прибора, то 2:4*1000=500 метров.

Артиллеристы называют эту штуку «формула тысячных», для лучшего запоминания «предмет, линейным размером 1 метр, удалённый от наблюдателя на 1 километр, виден под угловой величиной в 1 тысячную». Причём, записать эту формулу можно по разному, например «дальность=1000*ширина: угол».

Так легко переходить от угловых единиц к линейным и наоборот, потому-что длина дуги, соответствующая углу в одну тысячную, на всех дальностях равна одной тысячной радиуса.

А при отсутствии соответствующих оптических приборов приходится измерять с помощью подручных предметов. 1 мм линейки при удалении от глаза на 50 см (примерная длина вытянутой руки) составляет угол 0-02 тысячных. Поэтому подручный предмет, например, палец, измеряют в миллиметрах и получившееся число умножают на два, получится «цена» предмета в тысячных. Если, например, ширина вашего Айфона 61 миллиметр, то его «цена» будет 122 тысячных.

Продолжаю заниматься с обновами. Вынимаю из гнезда этот прибор, убираю его в специально предназначенное для хранения место, а взамен устанавливаю ночной ТКН-1С. Два прибора, дневной и ночной, одновременно не устанавливаются, их положено менять местами при надобности. Подключаю к электрической сети БТРа. Днём положено надевать на прибор защитный кожух-шторку, чтобы не угробить. Сверху прямо на прибор по инструкции крепится прожектор с ИК-фильтром. В окуляре видно зелёное свечение. После включения фары становятся видны предметы.

Осматриваю прожектор снаружи. Невооружённым глазом излучение не заметно, но мне говорили, что его видят многие камеры обычных мобильников. Такой мощный прожектор у нас в комплекте один, к сожалению, закреплённый за ПНВ, со светофильтром. Его можно, конечно, использовать как обычный, переставив в другое место и без светофильтра, но это требует возни и времени на перестановки.

У водителя центральный триплекс вынимается из своего гнезда и заменяется ночным прибором ТВН-2Б. Он, в отличие от командирского, бинокулярный и неподвижный. Светят ему две фары, установленные параллельно с обычными, но с светофильтрами, покрашенными специальной краской, пропускающей инфракрасные лучи и задерживающей видимые глазом. На стороне, обращённой к лампе, у этих стёкол сделан рассеиватель, ряды рассеивающих призм.

В голове всё крутятся слова завсклада о защите от радиации. Уж не хотят ли нас в особые заражённые районы послать? А вот и рентгенметр в комплекте. Впрочем, это старый советский ренгенметр ДП-3Б, ему положено быть в комплекте. Измеряет гамма-излучение в диапазоне от 0, 1 до 500 Р/ч. У него выносной блок на кабеле, крепящийся снаружи бронемашины.

Непосредственно перед сиденьем командира находится место, предназначенное для установки рации. Она и идёт в комплекте, старая советская ламповая радиостанция Р-123 с диапазоном частот от 20 до 51, 5МГц (от 15 до 5,82 м). Диапазон «зацепляет» КВ и УКВ, что даёт возможность пользоваться сильно отличающимися друг от друга типами радиосвязи. УКВ-волны проходят сквозь ионосферу в космос, что позволяет пользоваться спутниковой связью, а КВ-волны отражаются обратно на землю(особенно хорошо ночью), что позволяет при благоприятных условиях работать на многократно отражённом сигнале на тысячи километров. Знаю, что Р-123 хоть и старая и тяжёлая, но до сих пор состоит на оснащении российской бронетехники, ибо надёжна. Способна выдержать даже электромагнитный импульс, сопутствующий ядерному взрыву, из-за своей «ламповости», в отличие от микросхем современных раций, подверженных мгновенному разрушению при ЭМИ. Есть, конечно, и много минусов, например, для увеличения дальности работы радиостанцию приходится прогревать несколько минут. Сама рация состоит из двух отдельных блоков, соединённых кабелем, непосредственно перед командиром приёмопередатчик, сбоку блок питания с торчащими из него предохранителями.

Наружу бронемашины идёт кабель, крепящийся к стандартной армейской 4-х метровой штыревой антенне. Антенна состоит из четырёх метровых отрезков, которые можно поочерёдно ставить один на другой, наращивая высоту постепенно. При полной высоте радиоприём, естественно, лучше всего, но можно за что-нибудь зацепиться. Очень не хотелось бы случайно «запитаться» от уличной линии электропередач. Ещё бывало и так, что в бою пулемётчик «срезал» пулями торчащую антенну. Поэтому она и сделана разборной. Присутствующая техническая брошюра утверждает, что с четырёхметровой антенной связь с подобной же радиостанцией будет возможна на расстоянии не менее 20 километров. Для увеличения прямой радиовидимости существуют стандартные 11-метровые мачты, аналоги которых мы, похоже, и будем устанавливать в своих комплексных западных экспедициях. О подобном уже говорилось, мы учимся подобным вещам. Будем создавать маскированные пункты связи, куда можно приехать и подключиться к стационарной антенне.

Рация не имеет встроенных динамиков и микрофона. На спинке командирского кресла есть сумка, в которой хранится шлемофон с головными телефонами и ларингофоном. На свисающем при радиосвязи на грудь проводе находится тангента, при нажатии на которую производится передача, при отпускании же тангенты рация переключается в состояние приёма. На рации приклёпана жестяная табличка: «Помни! Противник подслушивает!».

Установив всё это, катаемся под дождём, прикрываясь новым тентом. Совершая тренировочные пробеги, соображаю, что этак можно и домой прокатится, посмотреть, как там дела. Но сначала надо ещё получить оружие.

Бортовое вооружение будем получать у прапорщика Васильева. Добираемся до него, пробуксовывая на адски размякшей почве. Даже наши десять колёс не так уж хороши для здешнего передвижения. Земля, собственно, уже и не земля совсем, а просто жидкая грязь.

Прапорщик обходит кругом нашу длиннющую зелёную крокодилину.

— Да-а, вместительный аппарат. Целый взвод везти можно. Такой вместимости только американские броневики знаю, но те гусеничные, для высадки морской пехоты. И у нас был БТР-50, тоже мог взвод везти, с него даже на плаву можно было из тяжёлого миномёта стрелять или пушки. Ну, что там у тебя по списку?

— Первым по списку тяжёлый пулемёт.

— Тяжёлый? Пулемёт? Хм. Ну, пошли.

Васильев ведёт меня в помещение, уставленное старыми Максимами.

— Вот. Сейчас подберём, который в хорошем состоянии.

— Так написано «тяжёлый пулемёт»! Это значит крупнокалиберный! Хотя-бы старый ДШК!

— Ишь-ты, «хотя-бы ДШК». ДШК на броне очень даже ого-го, когда не надо самому такую тяжесть таскать, а не «хотя-бы».

— Так на наших современных БТРах КПВТ стоят, покрупней калибром, чем ДШК! И написано-же в ведомости  —  «тяжёлый».

— А Максим что, лёгкий? Считай, 65–70 кило весит. А если серьёзно — нету у нас такого запаса тяжёлых пулемётов, чтобы их на второстепенные машины ставить. Не знаю, кто этот список составлял и чем руководствовался, ведь на «шестидесятках» первых типов стоял пулемёт Горюнова, СГМБ, позже ПКБ, а не крупнокалиберный. Только потом, когда башню от БРДМ-2 приделали, крупнокалиберный 14,5 мм появился, в спарке с ПКБ. А на твоём экспериментальном вообще ничего, скорей всего, не определено, что должно по правилам стоять. Ты пойми меня правильно, мне не жалко, просто у нас эмбарго, покупать хорошие пулемёты трудно, их мало, все они в автомобильные войска уходят, которые на трассах с бандитами захлёстываются. А тебе ехать в регион, где такого не предвидится. Установочные гнёзда потом в мастерской адаптируете, чтобы и на станок можно было при надобности ставить, и с кронштейна стрелять.

— Понятно.

Обидно. Но справедливо. Лучшее оружие нужно на «жарких» трассах. Окидываю взглядом «стадо» Максимов. Они тут самые разные, и царских времён есть, и советские ранних выпусков, хорошо отличимые от поздних тем, что у них сверху кожуха нет большой крышки для набивания снегом или более быстрого наполнения водой. И иностранные есть, английские Виккерсы, немецкие MG 08 времён первой мировой, китайские Тип 24, ещё какие-то. Целое стадо раритетов, привезёных в этот мир случайными людьми и не востребованных в войсках. Видя мою некоторую удручённость, прапорщик ободряет:

— Да не кручинься! Я тебе в комплекте к пулемёту всяких интересных штук надаю! У меня много чего интересного на складе.

Так мы и стали владельцами Максима с интересной судьбой. Он был куплен в современной «староземной» Москве в магазине, вполне законно. Переделанный под стрельбу только одиночными выстрелами, он был сертифицирован как «охотничий нарезной карабин» и продавался по соответствующей лицензии. Это интересное направление для любителей коллекционного оружия, боевое оружие незначительно переделывают и продают законно. Такие образцы, переделанные в здешних мастерских обратно в боевое, я уже видал в этом мире. Например, ручной пулемёт ДП-27, называющийся в охотничьем магазине ДП-О. А аналог моего штатного пулемёта, который мне выдали как «запаснику», называется РПД-О.

Официальной датой создания этой системы считается 1883 год, хотя создатель задумал её на десяток лет раньше, и опытные образцы уже были. Эмигрировавший из Америки в Англию и открывший там свою мастерскю Хайрем Стивенс Максим (1840–1916) заинтересовал своим изобретением одного из Ротшильдов, и пулемёт вскоре стали производить в новой компании «Максим — Норденфельд», с 1888 года. Пулемёт устанавливался на различные установки шведа Норденфельда, разработавшего их для «картечниц» своей конструкции и имевшего завод вблизи Лондона. В 1896 году эта компания была куплена компанией Виккерс. Тёмной тенью проходит на заднем плане этих сделок фигура известного международного авантюриста — торговца оружием Василия Захароффа.

Пулемёт широко рекламировался и демонстрировался в разных странах, в том числе и в России. В Артиллерийском музее в Питере стоит «трехногий» 4,2-линейный (под патрон берданки) Максим, из которого на испытаниях стрелял Александр Третий. Постепенно пулемётов под русские калибры, закупленных в Англии и Германии (DWM), становилось всё больше. Наконец, их решили делать в Туле, по контракту с англичанами за каждый изготовленный в России образец надо было платить в Виккерз по 60 фунтов стерлингов. Контракт чуть-было не сорвался ввиду начавшейся русско-японской войны (за корейский рынок сбыта), англичане помогали Японии, затягивали передачу лекал, но жадность победила и появился «русский Максим». Пулемёт за номером 1, выпущенный 1 мая 1905 года, помещён в Тульский государственный музей оружия.

Пулемёты системы Максима достаточно широко применялись в различных колониальных сражениях как до официального принятия на вооружение, так и после. В Судане англичане в битве при Омдурмане (о которой писал в своей книге «Война на реке» воевавший там в качестве командира эскадрона улан Черчилль) выкосили кинжальным огнём тысячи нападающих кавалеристов, в англо-бурской войне пулемёты применяли обе стороны (в том числе автоматические пушки системы Максима 37 мм), немцы расстреливали восставшие племена в своей Юго-Западной Африке (ныне Намибия) и так далее. Россией, задолго до начала производства, пулемёты использовались во многих локальных конфликтах, от Памира до Ихетуаньского восстания. И, конечно, они, на станках нескольких (как правило, неудобных) типов применились в Русско-Японской.

Вскоре русский пулемёт был модернизирован, адаптирован под патрон с остроконечной пулей образца 1908 года. Вот как раз такой пулемёт Максима образца 1910 года, прошедший многие последующие переделки образец, нам и достался, что можно узнать из обязательного для каждого пулемёта формуляра, куда записываются все изменения. Прежний громоздкий лафет заменили на колёсный станок Соколова, имеющий две складных передних «ноги» и превращемый при надобности в треногу, при стрельбе с которой наводчик сидел на сиденье, прикреплённом к «хоботу», с третьим, маленьким колёсиком под ним. Щит уменьшили в размере. Вон на нашем видна «проба», это вмятина от пули, обязательная на каждом щите, прошедшем проверку.

В своём начальном состоянии наш много повидавший образец не мог, конечно, сохраниться, стволы «расстреливались», детали изнашивались и так далее. Их заменяли. Стволов у нас, кстати, три. Два запасных, покрытых сверху слоем меди, изнутри хромированные, хранятся в старых кожаных чехлах. На стволе есть два сальника, ствол подвижный, ходит при стрельбе взад-вперёд, чтобы вода не вытекала из кожуха, и сделано по два сальника на каждом стволе. Это канавки, в которые наматывается асбестовая нить в смазке, запас которой нам тоже дали. Ствол утолщённый в начале и конце, умельцы-браконьеры обтачивали казённую часть и вкладывали такой ствол в гладкоствольное ружьё, получая таким образом нарезное оружие.

В ходе Первой Мировой войны конструкцию вновь выпускаемых станков Соколова упростили: удалили передние «ноги», сиденье и ролик с хобота. В 1915 году приняли на вооружение упрощённый станок системы Колесникова, с одной трубчатой «палкой» вместо хобота и сделанными на ней подлокотниками и сошником.

Пулемёты остановили густые пехотные цепи начала Первой Мировой. Стрелковые цепи стали реже. Воюющие стороны перешли к позиционным сражениям, стали зарываться в землю. Для борьбы с пулемётами начали использовать специальные лёгкие пушки, легко перемещаемые по траншеям, в России это была 37-мм траншейная пушка образца 1915 года конструкции Розенберга (на флоте взяли 37-мм вкладыши для пристрелки морских орудий, вставляемые в их стволы, и сделали из этих вкладышей противопулемётные пушки). Траншеи стали копать с «изломами», стараясь создать перекрёстный и фланговый пулемётный огонь более эффективный, чем фронтальный.

Отличный результат дало соединение Максима с бронеавтомобилем. Тяжесть и малоподвижность пулемёта перестали играть значение в этом варианте, а боевая эффективность превзошла таковую у пулемётов с воздушным охлаждением ствола. Большинство броневиков в России было английского происхождения, нескольких английских фирм, больше всего от фирмы «Остин». Первые поступившие из Великобритании Остины оказались слабобронированными и часто ломающимися, их пришлось переделывать в Петрограде, ставить новые корпуса и ходовую часть. Позже, уже в годы Гражданской войны, 12 «Остин-Путиловцев» были переделаны в колёсно-гусеничные, на движителях конструкции Адольфа Кегресса (личного шофёра Николая Второго, уже вернувшегося к тому времени на родину, во Францию).

Относительно большое для тех лет количество броневиков (40 единиц) «Рено» закупили во Франции. Вторыми по численности (после Остинов) были изготовленные на Ижорском заводе броневики Фиат, сделанные на шасси, произведённых по лицензии в США. Их сделали примерно 80 единиц. Они продолжили службу позже, в РККА, до начала 30-х годов, чему способствовала взаимозаменяемость многих деталей с «полуторкой» АМО-Ф-15, история которой идёт от итальянской FIAT 15 Ter, автосборочный завод для которой построили в Москве братья Рябушинские.

Было значительное количество броневиков и других систем, мелкосерийных и единичных, обычно схожих по конструкции. Для увеличения длительности стрельбы Максимы в них соединялись шлангами с дополнительными бачками, бронекорпус изнутри обивался войлоком и кожей ради снижения вреда от вторичных осколков, в корме делался второй пост управления движением. На колёса одевали шины «гусматик», наполненные глицерино-желатиновой смесью и не боящиеся прострелов, они выдерживали даже сквозное пробитие 37-мм снарядом.

Полноприводной 4х4 бронеавтомобиль на базе американского Jeffery Quad 4017 разработал штабс-капитан Поплавко (позже, в 1938 году, репрессированный). Ижорский завод изготовил серию из 31 такого броневика. Два штатных максима могли переставляться при надобности на любую из четырёх сторон боевой рубки. Конструктор задумывал своё детище как наступательное, с десантной функцией БТР. В броневике планировалось размещать несколько «пластунов» (казачий спецназ тех времён), вооружённых для ведения ближнего боя в окопах. На машинах перевозились мостки для преодоления траншей, устанавливались лебёдки с кошками для разрывания заграждений. Спереди мог устанавливаться таран-бушприт из стальных уголков, с помощью которого легко, как показал опыт, прорывались проволочные заграждения.

Весьма оригинальной была «Трёхколёска» генерал-майора Н. М. Филатова, которых изготовили до 30 штук. Как следует из названия, она была трёхколёсная, с передним управляемым колесом. Задумана была так, чтобы на её изготовление шли различные маловостребованные типы автодвигателей и прочих комплектующих, проще говоря — всякий хлам. Достаточно лёгкая (от 1, 4 тонны), она имела установленное в корме вооружение. В бою она должна была задним ходом «пятиться» в сторону противника. Помимо варианта с одним-двумя Максимами, был и пушечный вариант. Он вооружался 76,2-мм противоштурмовой пушкой образца 1910 года, такой-же, какая была установлена на тяжёлом БА «Гарфорд-Путилов». В таком случае имелся сошник на днище, опускаемый на землю для улучшения устойчивости при артиллерийской стрельбе.

Из тяжёлых пушечных броневиков самым многочисленным был «Гарфорд-Путилов» на базе американского грузовика, изготовленный Путиловским заводом в количестве 48 единиц и имевший кроме пушки ещё и три Максима. После Гражданской войны значительная их часть была переделана в бронедрезины, как и многие другие броневики.

Существовали и зенитные бронеавтомобили, некоторые с 76-мм пушками, их были единицы, больше всего было созданных в фирме Виккерс по русскому заказу на шасси американского трёхтонного грузовик Peerless TC3. Их было 16 штук, вооружались они английской автоматической 40-мм пушкой Vickers QF 2 pounder Mark II («Пом-пом», как её называли за характерный звук при стрельбе), представлявшей собой сильно увеличенный в размерах пулемёт системы Максима.

Закончилась Первая Мировая, вернее, в России она перетекла в Гражданскую. Вернувшись с каторги в Малороссию, батька Махно на первые же награбленные деньги купил на «чёрном рынке» пулемёт и экспроприировал дальше уже с его помощью. В банк или магазин заходили люди, предлагавшие охране обратить внимание на направленные на них стволы маскированных на повозках пулемётов. После этого изъятие ценностей проходило обычно спокойно.

Для Максима наступила эпоха тачанок. Пулемётная двуколка для Максима конструкции А. А. Соколова (того же, что сконструировал станок для Максима и многое другое), на которой он устанавливался стволом назад, существовала на вооружении официально, ещё с довоенных времён. Только, в отличии от тачанки, она была без рессор. Считается, что классические тачанки первыми начали делать тавридские или таврийские мастера из немцев-колонистов. Трудно было удивить кого-нибудь рессорной повозкой в начале двадцатого века, но только в других, более цивилизованных местах они делались поуже. Это было обусловлено узостью старых городских и сельских улиц, да и самой природой нестепных местностей. Совсем другое дело украинская степь и привольно раскинувшиеся на ней новые селения с широкими улицами, в которых стали селиться люди после исчезновения опасности татарских набегов. В результате появившиеся более широкие повозки имели большую вместимость и труднее переворачивались на виражах, что позволяло применять «боевой разворот» для экстренного направления пулемёта на цель в бою.

Вообще-то, основное применение тачанок в Повстанческой Армии батьки Махно заключалось не в перевозке пулемётов, которых всегда не хватало, а в создании отрядов «ездящей пехоты». Перевозившие обычно четырёх бойцов со снаряжением, боеприпасами и продовольствием, тачанки обладали большой подвижностью, до сотни километров в сутки. То есть, наравне с конницей, поспевая за ней, в отличие от старой пулемётной двуколки. Нагруженные тачанки могли весить немало, поэтому часто использовались усиленные запряжки из четырёх коней (на просторной местности запрягали в ряд, при движении по узким тропам, гатям запрягали «в унос», то есть парами друг за другом).

Большие, открытые просторы степей способствовали маневренности. В сражениях стал побеждать более быстрый. Сплошной линии полевой фортификации, как на фронтах Первой Мировой, здесь не было, фланги обороняющихся были слабы. Стремительным манёвром тачанки старались зайти во фланги и тыл и поразить врага перекрёстным огнём. Стрельба с самой повозки, впрочем, была крайностью, из-за опасности потерять от вражеского огня коней. Перед стрельбой пулемёты снимались и пехота спешивалась.

Переняв махновский опыт, массовая красная конница снесла и белых, и самого Махно, несмотря на его тактический талант. Первая Конная армия была сформирована в ноябре 1919 года, позже появилась Вторая Конная, они широко использовали пулемёты для прикрытия своих массированных сабельных атак. А вот во время советско-польской войны так победить уже не получилось: польская армия была весьма механизирована, вооружена с помощью Антанты-победительницы, да и местность уже не та.

После Гражданской войны боевую повозку стандартизировали, и появилась конно-пулемётная тачанка образца 1926 года. На ней была складная рама, с которой установленный Максим мог вести зенитный огонь. А так же открывать внезапную стрельбу, поднимаясь на этой раме, поверх бугра или забора, с заранее выбранной позиции, или из оврага.

Была принята на вооружение и двухпулемётная тачанка, с направленными назад стволами. Появились зенитные двух-, трёх- и четырёх пулемётные установки. В них использовалась система принудительной циркуляции воды и ленты повышенной вместимости, по 1000 патронов вместо обычных 250. Максимы были установлены так-же в бортах мотоброневагонов МБВ, основное вооружение которых размещалось в трёх башнях от танков Т-28.

В начале тридцатых годов началась модернизация нашего пулемёта. На вооружение был принят патрон с тяжёлой пулей образца 1930 г., дальность полёта которой достигала пяти километров. Что также позволило вести стрельбу с закрытых и полузакрытых позиций. Нашему старику пришлось делать новую стойку прицела, с новыми делениями. Теперь там стало две шкалы, одна для лёгких пуль, вторая для тяжёлых.

Старый станок конструкции Соколова заменили на новый, конструкции Владимирова обр. 1931 года. В основе своей это складная тренога, пригодная для зенитной стрельбы, в сложенном состоянии образует «хобот» пулемёта, с подлокотниками на средней ноге. Подлокотники, это поперечина, укреплённая шарнирно, похожая на две большие ложки с углублениями под локти. Под вертлюгом станка, как положено, колёсики.

— Сейчас я буду тебя удивлять. — Усмехается прапорщик Васильев. И начинает доставать дополнительные прицелы к Максиму. Сначала зенитный, пятикольцевой, крепящийся хомутом на кожух ствола. Он предназначен для стрельбы по целям, движущимся со скоростями до 500 км\ч, каждой сотне километров соответствует своё кольцо.

Второй прицел оптический, с широким резиновым наглазником. Крепление для него добавили с левой стороны пулемёта, в бронещите пришлось сделать специальное окошко, «форточку», закрывающуюся броневой заслонкой. Эти прицелы довоенного производства с началом войны стали изыматься из пулемётных частей и передаваться на оснащение противотанковых орудий, за возросшим выпуском которых не поспевала наша оптическая промышленность.

И третий прицел, угломер-квадрант. У него сверху «стол» угломера для горизонтальной наводки, а в нижней части вертикальная шкала квадранта. Этот прицел ввинчивается в левую рукоятку затыльника заместо закрывающей её пробки. Затыльник — это задняя часть короба пулемёта. На нём с внешней стороны спусковой рычаг и предохранитель, а также две пустотелые ручки-маслёнки. Правую положено наполнять смазкой, а левую-щёлочным составом. У этих ручек-маслёнок сверху завинчивающиеся крышечки с приделанными к ним изнутри длинными кисточками, вот вместо левой крышечки и ввинчивается переходник для угломера-квадранта. Ещё в затыльнике есть ну прям умилительное отверстие, как-будто замочная скважина с маленьким ставнем. Это для того, чтобы можно было посмотреть прямо через ствол, когда надо, без полной разборки пулемёта, увидеть, куда он направлен, и для прохождения шомпола при чистке. Для выверки линии прицеливания в патронник вставляется гильза с диоптром вместо капсюля, а в дуло-трубка с перекрестием.

Два этих последних прицела нужны для стрельбы по невидимым наводчику целям. Наблюдатель-корректировщик передаёт данные, и пулемётный огонь тяжёлыми пулями ведётся из-за какого-нибудь холма. Примерно, как из миномёта. А меня на современных пулемётных занятиях такому не учили! Придётся самостоятельно осваивать по пособиям, вместе с бойцами.

Дальше Васильев выдаёт некую фанерную конструкцию, которую называет «световой ящик». В разложенном виде это оказывается коробка с фонариком внутри, одна сторона которой полупрозрачная, с нанесёнными на ней чёрными делениями, хорошо видимыми при включённом фонарике. Эта штука устанавливается перед пулемётом, и пулемётчик ночью может поражать заранее выбранные участки местности. В светлое время суток такое может делаться благодаря установленным вешкам, при стрельбе по невидимой цели.

Есть такой стрелковый приём, который называется «стрельба с рассеиванием по кольцу». В механизме тонкой вертикальной наводки два винта, внутренний и наружный, на них установлено прицельное кольцо со шкалой делений. Одно деление соответствует 100 метрам на местности. Вращением винта во время стрельбы достигается покрытие огнём желаемой площади в глубину. Пулемётчик стреляет, помощник крутит кольцо. Подобным-же образом может производиться стрельба с рассеиванием по фронту.

В комплекте нам выдают даже коробочку с мелками, прям как в школе. Это чтобы записывать на щите установленного на позиции Максима координаты невидимых целей. Пузырьковый уровень, он нужен, чтобы класть его на крышку короба при выравнивании пулемёта на позиции. Вижу, что кроме штатного в комплекте, кто-то из прежних владельцев пулемёта приделал ещё один прямо к крышке. Ещё два уровня, продольный и поперечный, встроены в оптический прицел.

Существует вариант стрельбы из нескольких пулемётов, при котором один из них видит цель прямой наводкой. Измерив угол между целью и вторым пулемётом, данные передаются пулемётчику, не видящему цель. Он, соответственно, отмеряет свои «тысячные» от видимого им первого пулемёта. После этого первый пулемёт может укрыться в безопасное от прямой наводки врага место и, в свою очередь, взять прицел от второго пулемёта.

Вместо вышеописанного первого пулемёта может быть так-называемый «командирский угломер». Имея хорошую карту (а она у нас скорей всего будет, «нарисованная» специальными программами наших беспилотников), можно наводить на цель и в полной темноте, ориентировав карту по сторонам света. Хорошо, что про будущие беспилотники вспомнил. Надо будет попросить написать программы для стрельбы из Максима с наведением с беспилотника.

Командирский угломер, кстати, нам тоже дали, уже в этом мире изготовленный одним из местных экспериментальных арсеналов по старым образцам. Это находящийся на складной подставке круглый «стол» с делениями, алидада-стрелка с приделанной сверху визирной трубкой.

На Западе, опираясь на опыт прошедшей Первой Мировой войны с тысячекилометровыми линиями траншей и высокой эффективностью пулемётного огня, стали думать о том, как лучше защищать и быстро перемещать между позициями столь эффективное оружие в сходных условиях. Будущая война виделась такой-же маломанёвренной, как и прошедшая. Начали принимать на вооружение весьма похожие между собой лёгкие гусеничные бронетранспортёры, танкетки. Они были относительно универсальны в применении, одно из основных предназначений, это перемещение пулемёта с расчётом и боезапасом между линиями траншей. Низкопрофильные, они часто не имели крыши, бойцы в них могли укрываться лишь низко пригнувшись. Одной из самых известных, экспортируемых во многие страны и производимых по лицензии танкеткой была британская Carden-Loyd Mk VI со штатным тяжёлым Виккерсом. Её производили по лицензии в Чехословакии (эта страна — главный производитель вооружения на экспорт тех лет), в Польше (там танкетка использовалась и как бронедрезина), в Италии (в войне с Эфиопией конница и пехота врага часто брали их «на абордаж»), во Франции (Рено UE и Lorraine, у последней машины в комплекте был бронеприцеп, в котором могло поместиться четыре солдата.)

В ходе войны всю эту технику стали чаще применять в других качествах, переделывали в САУ, мостоукладчики, огнемётные танки, бронетягачи, подвозчики боеприпасов, командирские машины. Часто этим занимались немцы, получившие обильные трофеи. Они умудрились даже пехотное 150-мм орудие взгромоздить на французский бронетранспортёр.

Модификация Карден-Ллойда, производившаяся в СССР по лицензии, называлась Т-27 и вооружалась пулемётом ДТ. Использовалась в авиадесантных войсках, прикрепляясь под фюзеляжем бомбардировщика ТБ-3.

Самой массовой машиной такого типа была британская Universal Carrier фирмы Виккерс-Армстронг, изготовленная в количестве более ста тысяч штук. Её часто называли также Bren Carrier, по применяемому в комплекте ручному пулемёту Брен. Немцы ставили на трофейных свои тяжёлые MG 08. Поставленные в СССР по ленд-лизу, они во второй половине войны перевооружались с заменой английских Бренов и ПТР 13,9-мм Бойс на наши ДТ и ПТР.

Но начавшаяся новая война требовала маневренности, больших скоростей (Первая Мировая — кризис наступления, Вторая Мировая — кризис обороны). И Максимы стали ставить на Виллисах и ГАЗ-64\67 «по-тачаночному», стволом назад. В обороне Ленинграда участвовали забронированные полуторки и трёхтонки ИЗ, переоборудованые на Ижорском заводе, в составе вооружения которых часто были Максимы.

Несколько тысяч Максимов было закуплено у СССР воюющей (в 30-е годы) Испанией.