Кадры решают все

Настя понеслась переворачивать. Котлеты возмущенно шипели, как злые коты, брызгались маслом, но не подгорели, а покрылись румяной корочкой, почти такой же красивой, как у Ларисы.

В чашке оставалось еще немного холодного кофе, и Настя допила его маленькими глоточками, представляя, что это коктейль, а она сидит в бикини у бассейна.

Можно было продолжать горевать по Игорю, но как-то расхотелось. Черт его знает, существуют предчувствия или нет, но таинственный Рымарев позвонил именно тогда, когда это было нужно. Чуть-чуть придержал, когда она балансировала на краю отчаяния, и этого хватило, чтобы не свалиться туда.

Вспомнить бы еще, кто он такой…

* * *

Визит к адвокату оставил странное впечатление. Протеже Альбины Семеновны оказался долговязым мужчиной, таким же, на взгляд Веры, претенциозным, как его визитка.

Одет он был в старомодный и скверный костюм и довольно дрянную сорочку, несвежесть которой пытался замаскировать аляповатым галстуком. Похоже, он любил порадовать себя разными мужскими аксессуарами вроде часов, портсигаров, фляжек и перьевых ручек, и все это было у него, но весьма невысокого качества.

Трудно было поверить, что эта непромытая дешевка, воняющая табаком, является виртуозом юриспруденции, но Вера успокоила себя тем, что Альбина Семеновна лучше знает.

Люди разные, и об их профессионализме можно судить только по их работе, а никак не по внешнему облику. Может, адвокат так увлечен работой, что некогда рубашку постирать, а жены у него нет…

И взгляд тусклый и мрачный тоже не аргумент. Самые обаятельные люди как раз плуты и дураки.

Ну а о нарочито аристократических манерах и говорить нечего. Школа утеряна в революцию, теперь каждый пытается облагородить себя как может, ничего зазорного.

Да и вообще она собирается разводиться, какая разница, поможет этот человек Мише или нет.

Съездив в юридическую консультацию во время обеда, она отчиталась Альбине Семеновне, что дело сделано, осталось только завтра подписать соглашение, и удостоилась благосклонной улыбки начальницы.

– Главное, детка, что тебе не в чем будет себя упрекнуть, – сказала Альбина, и Вера кивнула, хотя и так не чувствовала себя виноватой.

Вернувшись к себе в кабинет, остаток рабочего дня она провела в приятных размышлениях о том, что, кажется, снова входит в милость руководства, и о том, какая Альбина Семеновна все же мудрая женщина. Чистая совесть дорогого стоит, а кроме того, если вдруг Мишкины родители попробуют сунуться с упреками, она всегда заткнет им рот, что пока они там рыдали, она наняла престижного и модного адвоката.

Так с оптимизмом она смотрела в будущее примерно до без четверти шесть, когда к ней вдруг влетела Альбина Семеновна и, хлопнув дверью, прошипела:

– Что за игру вы затеяли, Вера Вячеславовна?

У Веры сердце ушло в пятки. Обращение к подчиненным на «вы» служило у Альбины проявлением крайнего негодования.

– Простите…

– Что это за детский сад? Вы думаете, что можете мне врать и ничего не вскроется?

– Я… – робко начала Вера, но Альбина с размаху ударила ладонью по столу.

– Молчать, когда я говорю! Вам что сказано было сделать? Нанять адвоката?

– Так я и наняла…

– А какого черта он мне сейчас звонит и говорит, что вы уже заключили соглашение с другим юристом?

– Я? – изумилась Вера.

– Нет, я! – Альбина Семеновна проглотила нехорошее слово. – Врете, ставите меня в идиотское положение, зачем, Вера? Сразу нельзя было сказать?

– Я ничего не знала… Была уверена, что Мишу защищает адвокат по назначению.

– Вера, ну что ты за баба, если не знаешь, что в твоей семье творится! Как тебе руководство людьми доверять после этого?

Альбина Семеновна вздохнула, покачала головой и опустилась в кресло, которое Вера уступила ей.

– Нет, главное, я договариваюсь с лучшим специалистом, умоляю его отказаться от других клиентов ради твоего муженька, а теперь выясняется, что вы уже где-то подсуетились… И меня выставили дурой, и товарища адвоката, и ту тетку обидели, с которой у твоего мужа договор. Разве так дела делаются, сама подумай!

– Если бы я только знала…

– Главное, кого наняли-то, – начальница засмеялась, – последнюю идиотку в коллегии, тупее нее искать будете – не найдете.

Вера только руками развела.

– Ладно, не вешай нос, – Альбина подмигнула, – и не пугайся, я вспыльчивая, но отходчивая. Это, наверное, свекры твои постарались, не зная броду?

– Скорее всего.

– Попробуем исправить то, что они сдуру наворотили.

– Спасибо, Альбина Семеновна…

– А, не благодари! Ты ж мой лучший работник, как я тебя в беде брошу? В общем, давай так: я уговорю этого адвоката на нас не обижаться и все-таки взять дело, а ты постарайся увидеться со своим мужем и скажи, что если он хочет получить по минимуму, то нужно поменять защитника.

– А это разрешается?

– А почему нет? До начала суда это вообще без проблем, да и потом тоже можно. Ну, может, если твои родственники аванс уже заплатили, то его нельзя вернуть, но, на мой взгляд, лучше потерять десять рублей, чем пять лет жизни, а то и саму жизнь. Ты не забывай, что по статье, которую вменяют твоему мужу, предусмотрена высшая мера.

– Нет, ну расстрел-то за такую ерунду не дадут, – воскликнула Вера.

Альбина пожала плечами:

– Бог его знает, но почему-то тем, кого защищала ваша горе-адвокатесса, всегда давали по максимуму.

По дороге домой Веру трясло от злости на Мишиных родителей, но когда она забрала Славика с продленки и покормила ужином, ярость улеглась под напором здравого смысла.

Родители Мишки, конечно, душные и тупые идиоты, но защищать свое дитя имеют полное право, особенно когда его жена самоустранилась, соответственно и докладывать ей тоже не были обязаны. Сердиться на них не за что, надо просто исправить глупость, которую они совершили из самых благих побуждений.

Ну да, приперлись в консультацию, папаня в двубортном пиджаке, маман в газовой косынке с люрексом, естественно, нормальные адвокаты все под столами спрятались, лишь бы таким клиентам на глаза не попадаться.

Даже жалко их, простофиль.

Вера вздохнула. Да, нужно было ей сразу бросаться в ноги Альбине, не пускать ситуацию на самотек, а теперь понадобится вся ее дипломатия, чтобы исправить дело.

Наверное, лучше обратиться к более грамотному специалисту в этом вопросе, то есть к папе. Он сильно подружился с Мишиными родителями, они его любят и, главное, верят ему. У него лучше получится уговорить их сменить плохого адвоката на хорошего.

Снабдив Славика книжкой про Карлсона, шоколадным батончиком и инструкцией по безопасности (сиди где сидишь и ничего не трогай), Вера поехала к своим родителям, благо жили они в двух троллейбусных остановках.

Мама с папой обрадовались неожиданному визиту, хотели усадить ее пить чай, но Вера отмахнулась и сразу приступила к делу.

Выслушав ее просьбу, папа тяжело вздохнул:

– Я бы с удовольствием, только адвоката пригласили не Мишины родители, а я.

– Что? – хором воскликнули Вера с мамой.

– Я пригласил Мишке адвоката. Ну и передачку собрал, якобы от твоего, Вера, имени.

– Зачем? – снова хором сказали Вера с мамой.

– Ну как же, он ведь муж твой…

– Да какого черта, папа!

– Не благодари.

– Я вообще не хотела иметь с ним ничего общего!

– И правильно, доченька! С какой стати, он ведь тебя не спрашивал, когда воровал, пусть теперь сам и отдувается, – мама зябко повела плечами и отсела от отца с дивана в кресло, – не ожидала, Славочка, честно говоря, от тебя такого.

Папа только улыбнулся и развел руками, мол, да, такой уж я дурачок.

– И еще прекраснодушничаешь! Нет, ну конечно, можно и благодушествовать, когда другие будут отдуваться и за тобой подотрут! Дочь родная колотится изо всех сил, пробивается, ты хоть раз помог? Хоть палец о палец ударил? Нет, зачем? Зато когда муж ей всю карьеру похерил, ты ему нанимаешь адвоката…

– Самого идиотского, – мрачно добавила Вера.

– Вот именно, Слава, самого идиотского, как и все, что ты делаешь! Только это и утешает немножко, что у тебя, как всегда, ничего не выйдет. Господи, за что мне это?

Прижав ладони к вискам, мама вышла из комнаты, хлопнув дверью.

– Правда, пап, зачем?

– И деньги у тебя откуда? – Мама вернулась с шалью в руках и, закутавшись в нее, прислонилась к подоконнику. – Я пять лет в одних сапогах, шубы так и не дождусь, и в этой жизни на море не поеду, зато ради какого-то придурка мы сразу заначку потрошим.

– Солнышко, но это же муж нашей дочери и отец нашего внука, – заметил папа.

– Угу. Не муж, а мечта!

– Какой есть.

– Вот именно. Вот, Вера, любуйся, классический сценарий твоего папочки. Как всегда, полез, куда его не просят, и все испортил, опять же как всегда. Ясно же было сказано, Вера хочет забыть об этом ворюге как о страшном сне, еще и повторили десять раз для непонятливых, но нет! Папа у нас самый умный и самый решительный, когда отдуваться не ему! Сил с тобой никаких нет, ей-богу, Слава!

Вера поежилась. Опять из-за нее скандал в родительской семье, но ведь папу никто за язык не тянул. Мог бы просто пообещать, что поговорит, а потом по-тихому признаться дочери, когда мамы поблизости не будет. Схема-то проверенная, они часто так делали, когда Вера была маленькая.

Сказав, что ничего страшного, все еще можно исправить, надо только отказаться от услуг дуры-адвокатессы, Вера засобиралась домой, к Славику.

Папа, понимая, что его ждет мощная головомойка, вызвался проводить дочь.

– А почему ты решила, что я пригласил плохого адвоката? – спросил он.

– Мне сказали знающие люди.

– Мне тоже.

Вера пожала плечами и не стала говорить, что в папином кругу общения нет людей, имеющих доступ к хорошим юристам и врачам.

Миновав стеклянную будочку киоска Союзпечати, сладковато пахнущую свежими газетами, и серебристый столбик, на котором покачивались желтые таблички с расписаниями автобусов, папа повел ее дальше вдоль улицы по акварельным ленинградским сумеркам. Да, подумала Вера, пройтись пешком это как раз то, что сейчас надо, а Славик будет только рад лишние двадцать минут побыть дома один, как взрослый.

Недавно прошел дождь, асфальт еще не высох, поблескивал остатками луж, и чахлая травка придорожных газонов пахла свежестью и крепла прямо на глазах, обещая скорое лето. Чудесное время, когда можно будет развестись, уехать в отпуск, все забыть и начать жизнь заново.

Вера вздохнула, а папа взял ее за руку и сказал:

– Я еще раз уточню, раз ты волнуешься, но мне кажется, что Вере Ивановне можно доверять. Тем более она твоя тезка.

– Зачем ты вообще вмешался? – с тоской повторила Вера. – Только дурой выставил меня.

– Ну как же, Верочка? Я знал, что ты одумаешься, но боялся, что слишком поздно, вот и решил тебя подстраховать.

– Папа, я все равно с ним разведусь, и, если честно, мне вообще наплевать, что с ним будет после того, как он меня так страшно подставил.

Папа вздохнул и похлопал ее по плечу:

– Верочка, я был плохим отцом, тут мама права. Мало тобой занимался, не помогал устроиться в жизни, поэтому ты имеешь полное право не слушать моих советов.

– Ну пап, зачем ты так говоришь?

– Хорошо, скажем иначе – теперь, когда ты выросла без моей поддержки, я не имею права тебе указывать, как жить. Только я совершенно точно знаю, что, если бы меня вдруг посадили в тюрьму, твоя мама сделала бы все, чтобы облегчить мою участь. Прокляла бы меня, устроила дикий скандал, но не бросила бы.

Вера пожала плечами.

– Это я точно тебе говорю. Миллион раз повторила бы: «Придурок, ни с чем сам справиться не можешь, всю жизнь мне загубил, тряпка», но не оставила меня одного.

– Папа, он вор. Я понимаю, бывают случаи, когда на человека падает подозрение из-за фатального стечения обстоятельств, или там по неосторожности кому-то навредил. Или, например, убил человека, защищая себя или ребенка. Тут да, тут и я бы боролась, но Миша просто крал. Тупо и жалко воровал.

– А ты не суди. Это вообще первое дело в семье – не судить. Делай все, что в твоих силах, а хороший у тебя муж или плохой, достойный или недостойный, предоставь другим решать.

Вера нахмурилась. Они дошли до ее парадной, поэтому начинать спор заново было уже поздно, да и все равно не сумеет убедить папу в Мишкиной подлости, а что она коммунистка и должна быть безупречной в глазах товарищей и всего советского народа, для него вообще не аргумент.

Он считает, что в партию вступают или сволочи, или ненормальные, а приличный человек должен жить своим умом. «Ну и что ты нажил? – прошептала Вера, глядя отцу вслед. – Своим великим умом? А вступил бы в КПСС, сейчас наверняка был бы уже директор завода, и вместо того, чтобы искать адвоката, просто телефонную трубочку бы снял, и все. И Мишка бы дома чай пил, а за него на скамье подсудимых один Малюков бы отдувался».

Дойдя до железного навесика остановки, папа обернулся и помахал Вере.

Она махнула в ответ. Обратно отец решил поехать на троллейбусе, может, надеялся, что тот долго не подойдет, а жена за это время остынет и не будет его ругать за самодеятельность. Ну да, ну да… Мама только эпитеты похлеще придумает.

Первое дело в семье не судить, оказывается. Но ведь это можно и до домостроя скатиться, когда муж тебя лупит, а ты терпишь, ведь судить нехорошо. Или сын отбился от рук, хулиганит, курит, да еще и подворовывает (тьфу-тьфу, не дай бог), а ты не судишь и вообще бровью не ведешь. Странная философия.

Тут к остановке разухабисто подкатил новенький голубой троллейбус. Свисающие с усов веревки раскачивались, как уши у бегущей таксы.