Завод войны

«Гаррота» кипел от злости.

– Еще не готов? – спросил далекий искусственный разум «Вулкана».

«Гаррота» осмотрел свое изломанное тело и пробурчал:

– Еще немного, еще чуть-чуть.

Недавно «Вулкан» заявил, что если дать идиоту ружье, то лишь сделаешь его опасным идиотом. Досадно, ведь, поменяй их местами, «Гаррота» сейчас сам насмешливо наблюдал бы за другим кораблем. А теперь он действительно чувствует себя идиотом – нужно было предвидеть этот последний финт Изабель Сатоми, направившейся вниз, к планете. Пределы ее возможностей быстро разъяснились. Выпрыгивание ее корабля, «Залива мурены», прямо в точку выныривания «Гарроты» из У-пространства, служило весьма очевидным знаком – а «Гаррота» проглядел его. ИИ ударного корабля вновь произвел самоосмотр. Материя «Залива» пересеклась с антиматерией осколочных снарядов «Гарроты». Последовавший в результате взрыв вырвал огромный кусок из самого центра судна. Края дырищи обрамляли спекшиеся в клубок метровой толщины пластины брони корпуса. И лишь в последнюю минуту, когда системы восстановились, когда ожили внутренние сканеры, ИИ смог сфокусироваться на маленькой скрытой каюте – и, будь он человеком, вздохнул бы с облегчением.

Скафандр уцелел.

ИИ звездолетов имеют разные хобби, но в современных ударных кораблях вроде «Гарроты» слишком мало места, где можно было бы предаться своим увлечениям. Однако на штурмовике находились внутренние помещения для молекулярного производства, и он, несмотря на многочисленные запреты и правила, использовал одно из них в личных целях. Скафандр, занимавший отдельную каюту «Гарроты», был молекулярной копией экспоната Музея викингов на Марсе. Он принадлежал пилоту, выжившему после гибели корабля-иглы, на котором проводились испытания одного из первых У-пространственных двигателей. Этот скафандр стал талисманом Гарроты, поскольку ИИ любил историю и уроки, извлекаемые из искусства возможного. Подумав об этом, «Гаррота» мысленно вздрогнул и развернул объективы микрокамер с корпуса своего кристалла в сторону обломков, валявшихся в считаных метрах от него – вот насколько близко подступило к нему собственное разрушение.

И все же даже со столь сильными повреждениями он не должен был перестать функционировать. «Гаррота» так и не разобрался, отчего оказался практически парализован. Он пересмотрел программу диагностики с того момента, когда ему не удалось отделить ракеты, чтобы покончить с остатками «Залива мурены» и кораблем, на котором на самом деле находилась Изабель Сатоми, – «Калигулой». Поднял последующие записи, когда не смог ничего сделать с одним из головорезов Сатоми, обнаруженным живым на борту изувеченного «Залива». Вновь пережил разочарование, наблюдая, как капитан Блайт спасает бандита и забирает его на «Розу». И по-прежнему – ничего, никаких причин паралича не обнаружилось.

Но, в чем бы ни состояла ошибка, теперь все закончилось; сейчас «Гаррота» стягивает две свои половинки, сшивая их в единое, пусть и меньшее, целое. Когда они состыкуются, заработают наноботы, накрепко сваривая шов, точно плоть, и уже тогда дальнейшие проверки дадут «Гарроте» шанс догадаться, в чем же был его просчет. Возможно, лучше всего тут подойдет термин «У-пространственный шок». Квантовые эффекты попытки двух кораблей материализоваться в одной и той же точке пространства привели к размагничиванию всего судна и возникновению странных, бессистемных электрических завихрений. «Гаррота» посылал сигналы частям своего тела, но сигналы эти просто не доходили. Да, похоже на У-пространственный шок, хотя некоторые сомнения все еще терзали ИИ.

– Ну, как оно там? – спросил «Гаррота» у ИИ «Вулкана».

– Мы еще не полностью окружили систему Масады, и нам не удалось предотвратить уход «Розы», – откликнулся тот.

– Что?

– Корабль капитана Блайта – не наше дело. Он не вовлечен напрямую в здешние события, как «Залив» и «Калигула», и Пенни Рояла у них на борту нет.

– Ясен хрен, Шерлок, – буркнул «Гаррота». – Но Пенни Роял у них на борту был, и это нужно расследовать. Кроме того, Блайт подобрал одного из громил Сатоми.

– Избегай банальностей, – посоветовал «Вулкан».

– Это ты избегаешь выводов. «Роза» шла прямо к тебе на обычном двигателе, ты мог бы запросто остановить ее.

– Глубокое сканирование судна показало, что Пенни Рояла на борту нет, так что наперехват был послан «Сантана», чтобы у меня оставалась свобода действий на случай появления ИИ. Переговорив с Блайтом и вновь проведя сканирование корабля, «Сантана» приказал ему заглушить У-пространственный двигатель, дабы предотвратить У-прыжок, – объяснил «Вулкан». – Блайт велел Сантане катиться к черту, и Сантана дал залп, чтобы вывести «Розу» из строя. Залп, однако, не возымел должного эффекта, поскольку Блайт, похоже, разжился некой замысловатой защитной технологией на основе силовых полей – и снабдил его ею, вероятно, Пенни Роял.

«Умно», – подумал «Гаррота». Блайт знал, что Государство продолжит пытаться захватить Пенни Рояла, и знал, что государственных судов в этом секторе мало. Знал он и о том, что новые государственные корабли могут особыми ракетами вышибать корабли из У-пространства. А значит, он должен был понимать, что последующее нарушение работы двигателя даст упомянутому государственному кораблю время перехватить и пленить его. Вот почему он так задержался с У-прыжком. Прыгни он раньше, современное судно вроде «Гарроты Микелетто» или «Вулкана» применило бы подобные ракеты – против него. Потому-то он и шел на обычном двигателе, давая возможность силам Государства просканировать «Розу», а так как Пенни Рояла там не было, Блайта сочли второстепенной целью и послали за ним корабль попроще – «Сантану». «Сантана» способен был остановить грузовоз и без У-пространственных ракет, но тут Блайт вытащил из рукава туза: защитное силовое поле неизвестной природы. Карта сыграла блестяще. Любопытно, единственное ли это усовершенствование, произведенное Пенни Роялом с «Розой»?

– Но почему его не преследуют? – спросил «Гаррота», подозревая, что «Роза» теперь способна скрыть параметры У-прыжка.

– Наша цель – Пенни Роял, – ответил «Вулкан». – Ресурсы у нас на исходе, и каждый государственный корабль необходим, вот почему ты нам нужен, и как можно скорее.

«Гаррота» подумывал продолжить диагностику собственного состояния, но ситуация, очевидно, была экстренной. Он произвел расчеты, запустил У-пространственный двигатель и погрузился в У-пространство. Один короткий прыжок – за край системы Масады, за периферию юрисдикции эшетеров. Однако, ныряя, оставляя позади реал, ИИ «Гарроты Микелетто» понял, что что-то совсем, совсем не так. Прыжок, который должен был занять считаные секунды, длился и длился, а входные координаты просто исчезли.

Торвальд Спир

«Имя мне легион», – подумал я и тут же удивился, отчего в памяти всплыла вдруг эта фраза. Я знал, что могу вмиг форсануть ее первоначальное значение, но решил этого не делать. Ни к чему. Не нужны мне подробности – она и так вполне уместна.

Множество покойников, непрошеный дар Пенни Рояла, покуда покинули мой разум. Но они никоим образом не были спокойны. Этим весенним масадским утром я уже испытал приступ дежавю, вызванный чужими воспоминаниями, но, к счастью, без последствий. В прошлый раз, неделю назад, было гораздо хуже. Я пережил смерть от ужасного вируса на борту космической станции в окружении тысяч других несчастных. В этом воспоминании я знал, что на станции обитает нечто… Пенни Роял, конечно. Неизвестно, что пробудило эту память… возможно, присутствие здесь, на Масаде, другого аналитического ИИ.

– Уже недолго. Амистад почти готов, – сказала Рисс. – Я вообще удивляюсь, как он на это пошел.

Я оглянулся на змею-дрона. Рисс стояла на хвосте, развернув капюшон кобры, внутри глянцевитого полупрозрачного тела поблескивали и крутились разные механизмы. Открытый третий черный глаз на ее макушке пристально следил за сценой на другой стороне платформы, и я тоже повернулся туда – посмотреть. Амистад вновь обрел облик гигантского железного скорпиона. Неделю назад аналитический ИИ разобрал прежнего хранителя этого мира буквально по кусочкам, да и сами сегменты вскрыл для исследования. Разум Амистада изучался столь же тщательно. Существо, занимавшееся этим, напоминало косяк синевато-стальных морских звезд и, как по мне, слишком уж походило на Пенни Рояла, так что я чувствовал себя весьма неуютно. Потом оно удалилось, объявив, что Амистад свободен от какого бы то ни было «влияния» черного ИИ. Теперь роботы-конструкторы – парившие шары, оснащенные всевозможными инструментами, свисавшими с круглых боков, точно щупальца медузы, – вновь собирали дрона под его личным руководством.

– Уже недолго, – согласился я, помедлив.

С тех пор как обнаружилось, что Пенни Роял вторгся в его сознание, Амистад находился на карантине – и ментальном, и физическом. Теперь он возвращался «в себя», чтобы снова стать частью Государства, которому служил. Но я остался тут не для того, чтобы увидеть это, а в надежде на еще одну встречу с Пенни Роялом. Я полагал, что Черный ИИ не закончил здесь дела, но теперь начинал думать, что понапрасну теряю время.

Я отошел от Рисс к ограде платформы. Под обзорной площадкой зеленело поле флейтравы с яркими крапинами маленьких шарообразных цветов. Мы находились тут вот уже десять дней – и никаких признаков Пенни Рояла. Я был уверен, что черный ИИ выскользнул из государственной блокады и все корабли и недавно задействованные ПИПы – подпространственные источники помех, чья задача – выталкивать в реал звездолеты, идущие быстрее скорости света, – теперь бесполезны.

Я перевел взгляд на длинное цилиндрическое здание, сплетенное из флейтравы, находившееся сейчас в нескольких километрах отсюда – ведь Ткач приказал Государству передвинуть платформу. Ткач, единственный и неповторимый представитель расы эшетеров, недавно вошел туда. Более того, вошел туда не один, а с капюшонником, боевой машиной, бывшей когда-то человеком по имени Изабель Сатоми. Никто не знал, что они делают, поскольку не мог подсмотреть, что происходит там, внутри. В сущности, никто даже не представлял, каковы намерения Ткача – кроме избавления от надзора Государства. Впрочем, моей цели все это не касалось.

Пришло время уходить.

Но куда? Да, я думаю, что Пенни Рояла нет больше на этой планете, но я ведь просто понятия не имею, куда он подался. А найти ИИ необходимо, поскольку я уверен, что мое предназначение – уничтожить его. Гнев мертвых жил во мне – и это был и мой гнев тоже.

– Так куда же мы направимся?

Я повернулся к Рисс, передернувшись от способности дрона-убийцы видеть меня насквозь.

– А куда направился Пенни Роял?

– Амистад уже в полном рабочем состоянии, и у него есть кое-какие интересные новости. Похоже, «Гарроту Микелетто» после того, как он восстановился, вызвали упрочить блокаду. Но он так и не прибыл на место, и никто не знает, где он.

Я пожал плечами. Даже если выяснится, что черный ИИ бежал на том корабле, мы ни на шаг не приблизимся к пониманию, куда он делся. В груди тяжело заворочалось разочарование.

– Если мы хотим выследить Пенни Рояла, нужно вернуться к самому началу. – Мои пальцы, стискивавшие перила, побелели. – Похоже, он находился здесь, чтобы исправить то, что натворил – в данном случае с Изабель Сатоми, – так чем же он займется дальше?

– Натворил Пенни Роял немало, – заметила Рисс. – И в основном на Погосте.

– Погост велик.

– Ты пересматривал те сведения о Литорали, о Панцирь-сити?

– Да.

– И что думаешь?

– Похоже, Пенни Роял защищал город, когда прадоры полезли друг на дружку. А потом, покинув планету, он приволок Сатоми. – Я умолк на мгновение. – И что я должен думать?

– Вероятно, что Пенни Роял позволил себе мимолетный акт альтруизма в процессе заманивания сюда Сатоми, – ответила Рисс. – Однако если учесть этот маленький камешек…

Рисс послала пакет данных прямиком на мой форс. Я сразу распаковал его, не видя причин не доверять дрону-убийце. Там оказался аудиовизуальный файл, который начинался с доклада немного зловещего на вид мужчины в сверкающем скафандре со следами лазерных ожогов на рукаве. И я не удивился, узнав из приложения к файлу, что это государственный агент. Докладчик обращался к кому-то невидимому:

– Информация распространяется в городе ограниченно. Вживую прадорского отца-капитана никто не видел. Интересно, однако, что каждый раз, когда он связывается с людьми – «моллюсками» или с другими прадорами, он пользуется одними и теми же изображениями. Я проанализировал их и выяснил, что записи отца-капитана, которые видят все, неотличимы от тех, что сделаны во время войны, до того как отец-капитан пострадал от инфекции, принесенной дроном-убийцей, распространявшим яйца прадорского паразита.

– Прошу пояснений, – произнес холодный голос.

– Нет сомнений, что Свёрл манипулирует старыми, обработанными компьютером записями. – Человек сделал паузу, разглядывая подпалины на своем рукаве, после чего продолжил: – Он не хочет, чтобы кто-либо знал, как он выглядит сейчас, и, кажется, по вполне понятным причинам. Мы регулярно пользуемся океаническими фильтрами, которые анализируют частицы прадорского генома. И недавно они подцепили нечто странное: клочок, где прадорский геном и человеческая ДНК соединены столь немыслимо, что дело явно не обошлось без пикотехники.

– Вы переслали образец? – вновь спросил некто бесстрастный.

– Да.

Мужчина нахмурился.

– А вы пришлете мне взамен что-нибудь? – добавил он.

– Дрон Эрроусмит присоединится к вам немедленно, равно как и отряд спартантов, включающий двух двадцать восьмых големов.

– Хорошо, – кивнул человек. – Чертовски вовремя. Смею надеяться, вы получили подтверждение моему предыдущему докладу?

– Да, отец-капитан Свёрл действительно посещал планетоид Пенни Рояла.

Здесь запись ненадолго прервалась, после чего я увидел материал, снятый десятки лет спустя. Мужчина в сверкающем скафандре ничуть не постарел, только выглядел еще более зловеще.

– Дрон Эрроусмит остается, но всех, кроме него, я выгнал в шею. Это провал. Теперь лишь вопрос времени, когда Цворн пошлет камикадзе и поджарит нас всех. Свёрл просто не способен перехватить все, что швыряет в него Цворн, и в конце концов он, вероятно, отправится за предателем – в нем еще сохранилось достаточно прадорского, чтобы жаждать мести.

Просмотрев записи, я форсировал данные о событиях на Литорали, планете, расположенной в глубине Погоста. Однажды я заглядывал туда – когда купил разум вторинца Флейта, находившийся сейчас на моем корабле. Обновив новости, я узнал, что Свёрл много месяцев защищал планету от атак разнообразных прадорских камикадзе, пока не прибыли суда, чтобы эвакуировать людей. Так обстояли дела, хотя, конечно, вопросы еще оставались. Попытки Цворна стереть с лица земли людскую колонию можно списать на простую прадорскую ксенофобию и агрессию. Однако почему Свёрл защищал город? Потому что стал больше человеком, чем прадором? Забавная мысль. Забавная… и печальная.

Впрочем, мне и так есть о чем беспокоиться. Флейт, мой корабельный ИИ, имел добавочный кристалл, повысивший его интеллект. А кристалл установил Свёрл, в прошлом имевший дела с Пенни Роялом. А всему тому, чего касался Пенни Роял, просто нельзя доверять, нельзя принимать за чистую монету. Включая и меня самого.

Я вернулся в настоящее.

– Еще одна пакость Пенни Рояла?

– Похоже, – откликнулась Рисс, – и, возможно, указывает на то, куда Пенни Роял сейчас направляется, тебе не кажется?

Я пристально посмотрел на дрона.

– Как ты получила этот файл?

Рисс моргнула черным глазом.

– У меня остались кое-какие контакты.

Похоже, она не моргала – она подмигнула.

– Даже после долгих лет, проведенных в коме возле планетоида Пенни Рояла?

– Даже после, – подтвердила Рисс. – Как я уже тебе говорила, у ИИ нет человеческих проблем со временем.

– Выходит, эти контакты связаны с твоей предыдущей работой, судя по части записей?

– Сообразил. – Рисс торжественно кивнула. – Я была дроном-убийцей, наградившей Свёрла паразитом, едва не уничтожившим его. И мои контакты – бывшие боевые дроны, сейчас состоящие в штате ЦКБЗ. Дроны Комитета безопасности в течение нескольких лет продолжали следить за всем, касающимся Свёрла, и передали данные мне.

Что ж, эту жилу стоило разрабатывать. Сейчас, решив покинуть Масаду и найти Свёрла, я стремился отправиться в путь побыстрее. Все, что могло привести к Пенни Роялу, внушало мне надежду – ибо моя жажда отомстить за убийство восьми тысяч солдат во время войны не угасла. Да, не угасла. Я был уверен…

– Думаю, тут нам больше нечего делать.

– Наконец-то, – кивнула Рисс и, глядя поверх моего плеча, добавила: – Ты идешь?

Оглянувшись, я увидел Амистада, полностью восстановленного, стоявшего всего в нескольких шагах от нас. Предложение Рисс раздосадовало меня, и, открыв личный канал к змее-дрону, я дал ей об этом знать, избегнув необходимости говорить вслух.

– Не уверен, что идея хорошая.

– Разумная предосторожность.

– Конечно, – продолжил я, – его огневая мощь пригодилась бы, когда мы наконец настигнем Пенни Рояла, но он ведь был хранителем Масады.

– И отправится сопровождать нас, только чтобы позаботиться об интересах Государства?

– Вот именно.

– Ты не знаешь истории Амистада.

– Не беспокойся, Торвальд Спир, – перебил наш безмолвный разговор Амистад. – Я намерен остаться здесь.

– Что, Амистад, слово «личный» тебе не знакомо? – фыркнул я.

– Старые привычки. – Дрон-скорпион небрежно махнул клешней. – Все равно, пусть я больше не могу быть хранителем Масады, но не исключено, что мои умения здесь пригодятся. Смотри.

Очередной пакет данных прибыл на мой форс, на этот раз от Амистада. К нему я отнесся с опаской, удивившись мельком, почему сразу доверился сообщению Рисс. Я распаковал архив – там оказался еще один аудиовизуальный файл.

– Информации из здания не было, пока я не задействовал свои ресурсы, – заявил дрон-скорпион.

Я увидел внутренность того цилиндрического здания из флейтравы сразу с разных точек – и смог разобраться в этой путанице перспектив только при помощи форса. На полу растянулся огромный капюшонник-альбинос, Техник; затем, тяжело ступая, вошел Ткач и зашагал, переваливаясь, вдоль туловища, остановившись у изогнутой, как ложка, головы. За ним последовал капюшонник поменьше, бывший некогда Изабель Сатоми. Потоптавшись на месте, «Изабель» полезла на спину Техника, но на полпути к гребню замерла, раскинув ноги, тесно прижавшись к великану – «собрату». Некоторое время, казалось, ничего не происходило, но потом я заметил, как ноги «Изабель» словно врастают в тушу и из мест соединений выползают дымившиеся мениски. Хрящевая ткань разрасталась, окружая Техника и меньшего капюшонника, заключая их в кокон.

– А тут, – заметил Амистад, – мы имеем вот что.

Субпакет, мной, как это ни досадно, пропущенный, открылся. Ни аудио, ни видео – лишь жесткий массив данных ИИ, который форсу так трудно перевести для мягкого человеческого мозга. Но секунду спустя я его получил. И увидел, как внутри Техника меняются энергетические показатели, устанавливаются связи и растет молекулярная активность.

– Я должен остаться здесь и следить за ситуацией, – заключил Амистад, когда файл закрылся и тут же самопроизвольно начал стираться.

Я был, бесспорно, восхищен, но… Да, тут происходило нечто интересное и, несомненно, важное, однако все это – не для меня. Это просто результат действий Пенни Рояла, но самого ИИ тут больше нет. А именно ИИ являлся центром моего внимания – и смыслом существования.

– Смотри. – Амистад ткнул клешней вниз.

Я повернулся и увидел, как меньший капюшонник двигался прочь от Ткача, сейчас стоявшего возле здания, стены которого сотрясались, раздираемые изнутри мощными ударами. Техник, восстановленный и воскрешенный своим малым собратом, вылезал на простор, навстречу утру Масады.

– Я должен остаться, – торжественно повторил Амистад.

– Да. Полагаю, должен, – ответил я, отворачиваясь.

Мое дело – Пенни Роял.

Отец-капитан Свёрл

Вероятно, стимулом послужило то давнее возбуждение, а может, дело в месяцах ожидания и наблюдения, перемежавшихся моментами лихорадочных действий, когда Цворн запускал что-нибудь в систему Литорали. Или в напряженном предчувствии этих атак, интервалы между которыми зачастую затягивались. Еще более вероятно, что виновник – некие внутренние прадорские биологические часы, однако, каким бы ни был побудительный мотив, отец-капитан Свёрл знал, что вот-вот переживет очередной скачок роста. Несколько последних недель кисты жировой ткани стремительно набухали, а сейчас он дрожал от напряжения, ощущая себя беременным. Свёрл чувствовал, как растет внутреннее давление, а при глубоком сканировании собственного тела видел горячие точки, странные химические реакции и расширявшиеся мертвые зоны.

Разглядывая через сканер хвост, прадор решил вновь удалить его, не дожидаясь скачка. Мягкие бугры плоти скрывали стопроцентно человеческие позвонки, соединявшиеся с его основным мощным телом, которое за много минувших лет приобрело сходство с человеческим черепом; панцирь размягчился, да и внутри все изменилось радикально. Гротескная трансформация, инициированная Пенни Роялом, между скачками шла медленно, и сейчас Свёрл мог видеть ребра, выраставшие из чуждого позвоночника, точно побеги сорных растений. Ребра уже изгибались, заключая в клеть крупную, недавно образовавшуюся кисту, в которой уже смутно маячили проступавшие человеческие органы. И, словно бы и этого было еще недостаточно, позвоночный столб соединился с окружающими его мышцами и теперь наводил связи с нервной системой, а через нее – с человеческой мозговой тканью, разраставшейся внутри и снаружи главного прадорского ганглия. Свёрл чувствовал этот кошмарный побег, он даже мог шевелить им, иногда и помахивать. Но нет, когда он в прошлый раз избавился от хвоста, тот вырос снова – процесс занял много мучительных месяцев, а единственным эффективным способом обезболивания оказалось погружение задней части тела в огромную лохань с ледяной водой.