Рыцарь трудного дня

Иногда мне кажется, что если бы не дурной вкус, то в «Маммон Эмпериум» вообще не было бы вкуса. Я сделал себе мысленную заметку вернуться сюда позже. Если это позже наступит.

Я понял, что мой путь проходит мимо единственно истинного оракула Торгового Центра, поэтому решил нанести ему визит. В такой миссии — информация сродни оружию. Местный Оракул выглядит стандартно: просто традиционный каменный «Колодец Желаний» в окружении витражей, пятнистая, красная шиферная крыша и ведёрко на цепи. Он не мог бы быть более безвкусным, даже если бы постарался. Вывеска на отвратительном языке твитов приглашала бросить монетку в Колодец, загадать желание и помедитировать.

Тот, кто это написал, явно ничего не знал об оракулах. Официально всё это было безобидной забавой для детишек. Что может быть лучшей маскировкой для одного из немногих истинных оракулов Тёмной Стороны? Я уже однажды обращался к нему за помощью и знал, что лучше не ждать от него чего-то действительно полезного. Как и у всех на Тёмной Стороне, у оракула были свои планы.

Колодец знал, что я приду, ещё до того, как я пошёл в его сторону. Я даже не успел завернуть за угол, как он окликнул меня.

— Так-так единственный и неповторимый Джон Тейлор и это к лучшему, потому, что больше одного Тейлора я не выдержу. Само ваше существование это адская лотерея на временных линиях. Посмотрите вон туда, — в угол, видите эту плачущею женщину? Это Судьба.

— И снова здравствуйте, Джон. Знал, что вы вернетёсь.

— Я никогда не встречал оракула, который был бы так влюблён в свой собственный голос, — сказал я. — А теперь сделай одолжение, говори потише. Бомбист находится недалеко отсюда, и мне бы не хотелось его расстраивать.

— Я знаю что он здесь, почему он здесь и я знаю больше чем вы, всё знаю. Или, по крайней мере, всё, что имеет значение, а с остальным я притворяюсь. Предугадываю, о чём вы собираетесь спросить, прежде чем вы это спросите, и вам не понравятся эти ответы.

— Всё равно расскажи, попросил я, тяжело опираясь на каменную стену. — Что ты можешь рассказать мне об этом душегубе?

— Посеребри ручку милый и я открою тебе чудесные чудеса…

— Кончай нести чушь. Я не турист. У тебя нет рук, а серебряными монетами уже много лет никто не пользуется. Ты получаешь стандартную оплату — одну каплю крови, и всё.

— Ты не знаком с драматургией.

Я уколол кончик левого указательного пальца кусочком рога единорога, который ношу на лацкане пиджака, чтобы предостеречься от ядов и позволил одной густой капле крови упасть в тёмное нутро колодца. Оракул издал по-настоящему отвратительный звук полного удовлетворения и я невольно поморщился.

— Ладно, старый хам, — сказал я. Ты получил свою плату, а теперь отвечай на вопрос. Что я должен сделать, чтобы его остановить?

— Ты ничего не можешь сделать. Бомба Души взорвётся примерно через сорок одну минуту.

Я несколько раз моргнул.

— И это всё?

— Боюсь, что так. Нет ни одного возможного будущего, в котором Бомба Души не взорвалась бы.

— Нет способа избежать этого?

— Без вариантов.

— Не могу ли я попытаться поговорить с ним?

— Если хочешь.

— Это поможет?

— Нет. Не имеет значения, что вы сделаете или скажете: Мистер Бомбист, сделает: бум-бум…

— Ты просто кладезь пользы!

— Мне многие это говорят…

— Превосходно, — сказал я, отчаянно ища точку опоры. — Давай попробуем что-нибудь другое. Что ты можешь рассказать мне об Экскалибуре?

— Ты имеешь в виду эту ужасающе мощную штуковину висящую у тебя на спине? Горит так ярко, что я даже не могу на него смотреть. Начнём с того, что на самом деле это не меч. Просто это его форма для нас.

— Тогда что же это?

— Нет чёткого образа, — он как туман, попробуй спросить в другой раз. Я же говорю тебе, — он такой мощный, что я даже не могу хорошенько его рассмотреть. Таким оружием можно разрубить Мир напополам.

— Мне показалось, ты — сказал, что это не меч?

— Это не только меч. Это гораздо масштабнее, не только оружие. Это рычаг, который вы поворачиваете чтобы сдвинуть Мир.

— Ты можешь сказать, почему это появилось в моей жизни?

— Я вижу тебя на тропе Тёмного Странника.

— Если ты скажешь мне, что я встречусь с высоким брюнетом — клянусь, я расстегну молнию прямо здесь и сейчас, и помочусь на тебя.

— Ты ведь хотел бы с ним встретиться, правда? Хулиган!

— Держите меня, — сказал я. — Ты предсказываешь мне встречу в будущем? Разве у меня может быть будущее, если Бомба Души взорвётся через сорок одну минуту?

— Вообще-то, теперь ещё раньше. Но да, я понимаю твою точку зрения. Какое-то время оракул что-то беззвучно напевал себе под нос. — Послушай, всё твое существование настолько маловероятно, что у меня от одной мысли об этом развивается грудная жаба. Трудно быть уверенным в чём-либо, когда дело касается тебя.

— Потому что моя мать была Библейским мифом?

— Это так. Но дело не только в этом, ты вовлечён в такое множество жизненно важных, значимых и потрясающих событий, каждое твоё решение меняет не только твою жизнь, но и жизни всех остальных.

— Всё дело в Судьбе, не так ли? — сказал Я.

— Видишь вон того почитателя Святого Вита, пытающегося облегчить Судьбу? Это Судьба, вот это что.

— А что случилось со свободой воли?

— У меня есть ответ на этот вопрос, — самодовольно сказал Колодец, — но он заставит твою голову лопнуть. Я мог бы рассказать тебе длинную, но поучительную притчу, хочешь?

— А это поможет?

— На самом деле, — нет.

— Но ты абсолютно уверен, что Одушевлённая Бомба взорвётся?

— О да. Через тридцать девять минут…

— Я ненавижу тебя.

— Я знал, что ты это скажешь.

Дальше я двигался быстро, я бежал по коридорам, чтобы быть уверенным, что доберусь до душегуба вовремя. Оракул изворотлив, коварен и горд своей злобной сутью, но он никогда не ошибается. Моя единственная надежда заключается в том, что он видел меня в каком-то отдалённом будущем. В противном случае я бы послал — к чёрту всё это и бежал к ближайшему выходу.

Должно же быть что-то, что я могу сделать: Сдержать взрыв, возможно, используя щиты Торгового Центра, или сбросить бомбиста в один из пространственных переходов? Я сказал себе: — Я что-нибудь придумаю, и очень старался в это поверить. В конце концов, я бы не стал лгать себе о чём-то подобном.

Я нашёл его совершенно непринужденно сидящим на полу, в самом центре Торгового Комплекса. Коренастый, лысеющий мужчина средних лет в поношенной одежде, с грустными глазами и напряжёнными губами. Он безынициативно сидел на полу — ждал, когда я подойду.

Я позволил ему хорошенько рассмотреть себя, прежде чем осторожно приблизиться. Меня немного беспокоило, что одного моего вида будет достаточно, чтобы вывести его из равновесия, но он не выглядел испуганным, рассерженным или нетерпеливым. Он просто испытывал облегчение, — больше не нужно ждать… Он коротко кивнул мне и я остановился на почтительном расстоянии от него. Он не был похож ни на террориста, ни на фанатика. Может быть, мне ещё удастся отговорить его.

— Привет, — сказал я. — Я Джон Тейлор.

— Я знаю, — сказал он. Его голос был обнадёживающе спокойным, нормальным. Он показал мне несколько ваших фотографий, прежде чем меня послали сюда, чтобы я был уверен, что это вы. Я Оливер Ньюбери. Вы обо мне не слышали. Никто не слышал. Я был обычным, простым парнем, и мне это нравилось. Я не просил многого, не хотел многого, но Мир всё равно взял своё.

— Вы и не знаете, что можете скучать, ожидая смерти, но вы можете. Такое чувство, что я здесь уже несколько часов. И нет, вы не сможете меня отговорить. Моя жена умерла. Я лишён всего за долги, которые не могу выплатить, и семьи, которую больше не могу содержать. Это всё, что осталось — последний акт сопротивления против злобно, несправедливого и безразличного Мира. Видите ли, он обещал выплатить все мои долги, если я сделаю это. Он позаботится о том чтобы мои дети были защищены и о них заботились. Это всё, что я могу для них сделать.

— Если вы так решительно настроены умереть, — сказал я. — Ради мести, ради денег… почему вы ждали, разговора со мной?

— Это было частью сделки, — сказал он беззлобно. Чтобы заманить вас и забрать с собой, когда я уйду. Он сказал, что вы не сможете устоять перед репутационной ловушкой — ловушкой где ставка — ваше имя. Он сказал, что вы высокомерны и предсказуемы. И вот — вы здесь.

— Не торопите событий, — сказал я. — Мне любопытно, какой во всём этом смысл? Что ваш благодетель надеется получить от вашего самоубийства?

— По-видимому, когда я взорвусь, высвобожденная энергия уничтожит все пространственные двери в Торговом Центре, — спокойно сказал Оливер. — Снесёт их все с петель и позволит Сущностям Извне войти и уничтожить Тёмную Сторону. И пожалуйста: да, я знаю, что говорю. Не пытайтесь взывать к моей совести.

— Мне всё равно, сколько людей умрёт, или какая часть Тёмной Стороны будет разорвана Чужаками. Никому не было дела до того, что я потерял жену, работу и не мог больше заботиться о детях. Я самоубийца, мистер Тейлор. Моя жизнь кончена. Я добровольно вызвался стать этой ужасной вещью, Одушевлённой Бомбой. Это было чёртовски больно, но оно того стоило, потому что, я больше ничего не чувствую, только холод. Теперь мне всегда холодно. По крайней мере так моя смерть будет что-то значить. Это будет иметь значение. Я могу показать свой гнев и презрение миру, который подвёл меня, а потом унижал меня, когда я был на дне. Я должен наказать его, как он того заслуживает.

— Вы знаете, о каких Сущностях Извне мы говорим? — осторожно спросил я. — Они существуют в измерениях, далеких от наших, далеких от реальности, как мы её понимаем. Это даже не жизнь в нашем понимании. Они ненавидят жизнь и уничтожают её везде, где находят. Они хотят уничтожить Свет, пока не останется ничего, кроме Тьмы, в которой они прячутся.

— Вы хотите сказать, что они злые? — вежливо спросил он.

— Они настолько отличаются от нас, что выходят за рамки простых ярлыков вроде Добра и Зла. Это человеческие убеждения, человеческие концепции. Они больше, чем это, за пределами этого, Сущности за пределами всего, что мы можем себе представить, потому что наша концепция зла недостаточно обширна, чтобы охватить то, что они делают. Мы называем их Пустотниками, потому что они находятся вне всего, что мы можем понять или принять: вне морали или здравомыслия, может быть, даже Жизни или Смерти.

— Вы очень красноречивы, — сказал Оливер. — Но, я же — сказал… Мне всё равно. Пусть они сожрут Тёмную Сторону, пусть сожгут её, пусть все люди умрут. Где они были, когда я в них нуждался?

— Вы всё ещё заботитесь о своих детях, — сказал я. — Вы это делаете для них, верно? Выпустите Пустотников в наш Мир, и они не остановятся на нём. В конце концов, они доберутся до ваших детей и заставят их кричать от ужаса, кричать прежде чем уничтожат.

— Этого не случится, — сказал Оливер. — Он обещал, что Чужаки будут обитать внутри Тёмной Стороны. Он заключил с ними сделку.

— И он им поверил?

Я уже собирался попробовать узнать имя этого конкретного дурака, когда заметил, что дыхание Оливера парит в воздухе перед ним. И моё тоже. В Торговом Центре стало намного холоднее, чем раньше. Папоротниковидные узоры инея быстро ползли по витринам и неравномерно растекались по полу, стенам и потолку.

И хотя люминесцентные лампы над головой всё ещё горели так же яростно, темнота появилась во всех окружающих коридорах, один за другим она заполняла их, а затем медленно продвигалась вперёд, пока не осталось только узкое пятно света, окружающее Оливера и меня.

— Что-то приближается, — сказал я. — Что-то высасывает всё тепло и энергию из нашего пространства, из самого Мира, жаждет проникнуть в нашу реальность. Что-то извне идёт сюда, чтобы сказать нам что-то…

— Но я ещё не взорвал себя и все врата на месте. — сказал Оливер.

— Таким могущественным Сущностям, как Пустотники — наплевать на двери, — сказал я. Они приходят и уходят, когда им заблагорассудится. Но, они не могут оставаться на долго, если врываются силой — тогда сама реальность отвергает их и выталкивает обратно. Это всего лишь вестник, явившийся сюда, чтобы заявить об их прибытии.

Зловонный фекальный фонтан вырвался из пола, ударился о потолок и хлынул вниз, густой и поганый. Оливер вскрикнул от отвращения и вскочил на ноги. Я схватил его за руку и оттащил в сторону. Мерзкая дрянь то и дело вырывалась из нетронутого пола, ударялась о потолок и снова падала обратно — густой, пульсирующий зловонный столб.

Вонь заполнила проход, достаточно резкая, чтобы задохнуться. В жиже извивались и корчились личинки. Огромное лицо медленно прорастало из зловонный, жижи, в этом лице просматривалось что-то от человека и это раздражало. Немигающие тёмные глаза уставились на Оливера и меня, а кривой рот медленно растянулся в бессмысленной улыбке.

— Не позволяй этому добраться до тебя, сказал я Оливеру. — Это показуха. Пытается найти какую-то форму, которая напугает нас, вызовет отвращение, даст Сущности власть над нами. Думайте об этом как о психической атаке с гастрономическими ингредиентами.

— Это Пустотник? — спросил Оливер, прикрыв рукой рот и нос, пытаясь сдержать миазмы.

— Нет. — Я же сказал. Это один из их вестников. Эй, ты! Да ты, — Блевотина! Отбрось спецэффекты и прими привычную форму, или я поверну на тебя пожарный шланг! Я Джон Тейлор, и я не принимаю никакого дерьма от демонов!

Я изо всех сил старалась говорить уверенно, как будто знал, что делаю, и демон, должно быть, попался на это, потому что шоу ужасов исчезло в одно мгновение, хотя ужасный запах остался.

На его месте стоял человек в белом плаще, со знакомым лицом. Это должен был быть я, за исключением того, что у него были выпученные фасетчатые глаза насекомого, и кровь непрерывно капала из его рваного рта. Густая кровь капала на белый плащ. Его запястья были глубоко погружены в карманы, и что-то в том, как он держался, заставляло думать, что вы не хотел бы увидеть, что у него вместо рук.

Я оглядел его с ног до головы и неприлично принюхался.

— Я думаю, так лучше. Что тебе надо?

Его рот неуверенно шевелился, как будто он не привык к человеческой речи. Когда он наконец заговорил, казалось, что он захлебывается кровью.

— Мы идём сюда, и ты не сможешь нас остановить, Джон Тейлор. Маленькое, человеческое существо. Когда мои хозяева, наконец, явятся во всей своей ужасной славе, — кровью наполняться ваши глаза, они повергнут и поглотят вас, всех вас, маленьких, человеческих существ, ввергнут в безумие и страдание, насладятся вашими криками. Они будут насыщаться вашим страданием, заставят поклоняться себе, непрерывно, — пока вы больше не сможете этого терпеть.

— Всё, как обычно. Что такого в вас, демонах, что вы всегда хотите, чтобы вас любили и поклонялись? Определенные проблемы с Самооценкой и вероятно, проблема одиночества? Как будто мне не всё равно. Что привело тебя на Тёмную Сторону?

— Моим хозяевам нет дела до Тёмной Стороны. Они идут ради Мира и всего, что в нём есть. Им предложили здесь проход, и они воспользуются им, чтобы уничтожить всё живое. Вы нам противны. Само ваше существование оскорбляет нас. Плоть которая осмеливается думать и мечтать. Мои хозяева разорвут твою душу на куски и съедят её и даже после того, как ты умрёшь, мы всё равно найдем способ заставить тебя страдать. Твои мучения никогда не закончатся. Во веки веков.

— Я никогда не получаю прямого ответа, но попробую ещё раз: — Зачем?

— Потому что мы можем. Потому что мы этого хотим. Потому, что ты не можешь нас остановить.

— Демоны, — сказал я. — Клянусь, вы хуже пятилеток. Хочу, хочу, хочу, а потом дрыгаете ногами, если не можете добиться своего. Сейчас когда ты такой твёрдый, я думаю ты боишься, это игра. Ваши мастера будь они уверенны в успехе не стали бы растрачивать всю свою силу и истончать границы реальности только ради вестника, но они знают: что-то может пойти не так…

— Ты не сможешь войти, если только Оливер не вышибет двери, а твои хозяева чёртовски боятся, что я смогу отговорить Оливера. Это всё, не так ли? Ты опасаешься, что его решимость слабеет. Ты пытаешься заставить его служить тебе. Как ты к этому относишься, Оливер? Теперь ты знаешь, к чему приведёт твоя смерть?

Оливер отнял руку ото рта и с отвращением уставился на вестника.

— Я и не знал, — сказал он. — Я даже никогда не подозревал, что Это существует. Что хорошего в том, чтобы умереть за своих детей, если он впустит в их Мир подобное. Вы можете остановить это, мистер Тейлор?

— О, — сказал я, легко улыбаясь. — Я уверен, что найду способ.

Я пробудил свой дар, и мне потребовалось всего мгновение, чтобы найти пространственный разлом, который позволил вестнику появиться в нашей реальности. Для удержания разлома открытым они создали сложный кокон из странных энергий и мне потребовалось всего мгновение, чтобы найти фатальный изъян в этой структуре.

И тогда, это стало самым лёгким делом в мире — перенаправить эти энергии точно, в нужное место, и всё сдвинулось. Вестник один раз вскрикнул, в шоке, ужасе и удивлении, и захлопывающаяся трещина втянула его обратно — вон из нашей реальности. В коридорах Торгового Центра не осталось ничего, кроме яркого света и рассеивающихся миазмов.

Удерживая свой дар я уверенно улыбнулся Оливеру и позволил себе немного расслабиться. Я не ожидал, что это будет так просто.

Я глубоко вздохнул и похлопал Оливера по плечу.

— Ладно, у меня есть идея. Если вы собираетесь взорвать себя, подберём другой вариант.

— Может быть, я не хочу взрывать себя, — медленно произнёс он. — Теперь, когда я понял, к чему это приведёт.