Любой экскаватор "Поклейн" увеличивал производительность труда на московских стройках в десятки раз. Такие машины высвобождали много людей, они были безопасны в эксплуатации. Я понимал, нельзя жить на французских "Поклейнах", надо иметь свои. Но видел: это - нереально. Тогда уже был убежден, нам надо уходить от плановой экономики как можно быстрее, чтобы не отстать от Запада окончательно. Но как? Ведь Госплан со времен Ленина играл главную роль в социалистической экономике. Ее плановость, полная подконтрольность партии и правительству, представлялись одним из достижений нашего строя, "государства рабочих и крестьян".

Это государство и его экономика противопоставлялись бесплановому, развивающемуся в конкурентной борьбе народному хозяйству капстран. При этом конвергенция, сращивание двух сложившихся в мире систем экономик, осуждалась с партийных позиций как отступление пред классовым врагом. Кто же позволит выкорчевывать краеугольные камни нашего строя из фундамента социализма, построенного в СССР?

Что меня тогда особенно потрясло: работа у французов была организована лучше нашей, трудились они интенсивнее... Вспоминая прошлое, скажу, французы тогда делали все так, как мы теперь сами умеем, когда выстрадали, завоевали свободу, сами начали работать в условиях рынка, конкуренции.

Помните, я рассказывал, как в нашем строительном управлении все - от начальника до подсобника - неплохо зарабатывали. Но в условиях социализма деньги не являлись эффективным стимулятором производства. Полки продуктовых и промтоварных магазинов пустели с каждым годом даже в Москве. В провинции, деревенских лавках положение было и того хуже. Из областных городов люди ездили за вареной колбасой в столицу. Твердокопченые колбасы мало кто видел. Деликатесы не выставлялись на прилавки, как и качественные промтовары, модельная обувь, костюмы, платья, белье... Даже имея рубли, "отовариться" на них было трудно без "блата", знакомых в торговле, без права заходить в подсобки. Только там можно было увидеть то, чего не было на витринах. В ГУМе, все знали, существовала сотая секция для избранных. Высшая номенклатура могла на этом клочке московской земли обзавестись тем, что продавалось каждому в любом парижском универмаге.

В капстранах не требовалось занимать должность министра, чтобы купить все необходимое. Следовало не только обеспечить рабочего высокой заработной платой, но превратить ее в реальную заработную плату. Это я понял давно, двадцать лет тому назад...

Конечно, при Хрущеве и Брежневе Система во многом стала либеральнее, мягче, она модернизировалась, совершенствовалась. Последние попытки ее обновления сделал Горбачев и другие "прорабы перестройки". Но "социализма с человеческим лицом" им построить не удалось, поэтому стали возможны танки на улицах Тбилиси, Баку и в самой Москве, наконец.

В столице Системе удалось сделать больше, чем где бы то ни было. Спутники и ракеты, самолеты военные и гражданские, вертолеты и автомобили, телевизоры и часы - все это делал наш великий город. Система могла концентрировать силы и средства в один кулак, наносить им точные и сильные удары. Поэтому сформировались и "Главмосстрой" и "Главмосинжстрой", где я отслужил много лет.

* * *

Первым начальником и организатором "Главмосинжстроя", как мы уже знаем, был Голодов. Его сменил на этом посту Анатолий Ефимович Бирюков. Как и предыдущий начальник главка он стал заниматься инженерным строительством после краха карьеры. Бирюков занимал высокий пост заместителя председателя Совета Министров РСФСР. Его наказали и направили работать начальником Главмосинжстроя, что для него было значительным понижением.

Он-то меня и взял к себе заместителем. Бирюков - крупная личность, я у него многое перенял в стиле руководства. Он научил работать с бумагами, письмами в инстанции, документами, как это делали в аппарате Совмина и парторганах. До Бирюкова я, как практик, не умел и не хотел писать служебные записки, теперь умею.

При Бирюкове главк укрепился, он поднял его значение в строительном комплексе Москвы. Бирюков и сегодня работает в структурах московского правительства, в отделе первого заместителя премьера Бориса Никольского, ведающего комплексом городского хозяйства.

В главке круг обязанностей у меня был широкий, я отвечал за производство, горнопроходческие тресты, экономику, материально-техническое снабжение, установку памятников...

* * *

В "Главмосинжстрой" моя трудовая книжка попала в мае 1974 года. Вскоре, в том году, Международный Олимпийский комитет принял давно ожидавшееся решение, объявил Москву столицей Олимпиады 1980 года.

Таким образом, придавалось ускорение не только спортивному движению в СССР, но и реализации Генерального плана развития города Москвы, появилась возможность создать первоклассные сооружения по всем олимпийским видам спорта, которыми прежде мы не располагали.

Игры вызывали необходимость модернизировать практически все городское хозяйство, построить гостиницы, международный аэропорт, международный почтамт...

Чтобы провести крупнейшие в мире спортивные состязания, городу пришлось реконструировать Лужники, Большую арену. Малую арену перекрыли крышей. Она стала еще одним дворцом спорта. На территории стадиона появился универсальный зал "Дружба".

Пришли рабочие "Главмосинжстроя" на все другие известные стадионы, такие, как "Динамо", стадион Юных пионеров, спортивный комплекс Центрального спортивного клуба армии. На Ленинградском проспекте сформировался, таким образом, еще один общегородской центр спорта такого масштаба, как в Лужниках: с дворцами, легкоатлетическими и футбольным манежами, водным бассейном.

Недостроенный с довоенных лет крупнейший в мире стадион имени Сталина в Измайлове превращался в спортбазу Института физкультуры. Для студентов соорудили дворец спорта "Измайлово", здания факультетов со спортивными залами и легкоатлетическим манежем.

Москва впервые по примеру других городов Европы и Америки заполучила крытый стадион "Олимпийский" на 45 тысяч зрителей. Его арена перегораживалась подвижной стеной, которая при необходимости трансформировала единое пространство в два крупных зала. Здесь можно круглый год играть в футбол, кататься на коньках, устраивать концерты, балы, не говоря о том, что предусмотрено проводить любые соревнования. "Олимпийским" назвали построенный рядом с крытым стадионом водный бассейн с трибунами на 12 тысяч зрителей. Таким образом, в северной части города на проспекте Мира создавался новый общегородской спортцентр.

Дворец "Сокольники" на семь тысяч зрителей появился у старого московского парка, где началась история московского футбола.

Впервые у Москвы появился Гребной канал. Это большое инженерное сооружение, рукотворная река с двумя руслами шириной 125 и 75 метров. Не было у нас кольцевой велотрассы длиной 13 километров, крытого велотрека с дорожкой длиной 350 метров, поля для стрельбы из лука. Всем этим занимался "Главмосинжстрой" с другими строительными главками в живописном Крылатском. Здесь леса, холмы и Москва-река образуют чудесный уголок природы.

Москва наполнилась большими спорткомплексами со всех сторон, в центре и на окраинах, там, где прежде не видели международных соревнований. Так, в Битцах возникла Конноспортивная база, еще один объект "Главмосинжстроя". Для соревнований по конному кроссу мы проложили трассу в 32 километра.

После Нового Арбата представилась возможность проложить "Северный луч", получивший официальное название Олимпийский проспект. Магистраль вела от Самотечной площади к Крытому стадиону и водному бассейну на проспекте Мира.

Мы расширили Садовое кольцо в районе Садово-Каретной и Каляевской улиц, реконструировали Ярославское шоссе и Ленинградский проспект, основные олимпийские трассы. По ним перемещались спортсмены к аренам и дворцам спорта.

После "России" в Москве лет пятнадцать гостиницы не строили, не было средств, все деньги расходовались на жилье, неотложные нужды. Теперь мы получили возможность запроектировать крупнейший в мире гостиничный комплекс "Измайлово" на 10 000 мест. Этот туристского класса отель сооружался на средства профсоюзов. Еще одна профсоюзная гостиница - "Салют" - высотой в 22 этажа поднялась на развилке Ленинского проспекта и проспекта Вернадского. Профсоюзный Дом туриста в 35 этажей стал самым высоким зданием на Юго-Западе.

Туризмом в СССР кроме государства и профсоюзов имел право заниматься комсомол. На его средства возникла на Дмитровском шоссе высотная гостиница "Молодежная".

"Интурист" построил первоклассную гостиницу "Космос" на проспекте Мира, гостиницу "Севастополь" в районе Волхонки - ЗИЛ. И это многоместный отель для туристов.

В то же время на Пресне начали сооружать Центр международной торговли и научно-технических связей с зарубежными странами, коротко говоря, Хаммер-центр. Он сооружался при содействии Арманда Хаммера, американского миллиардера, имевшего давние деловые связи с нашей страной со времен Ленина. В комплекс входил отель международного класса и отель квартирного типа, конгресс-зал на 2000 человек и концертный зал, кинозалы.

Городу представилась возможность на Крымской набережной завершить Центральный дом художника и новые залы Третьяковской галереи под одной крышей, долгострой со времен Хрущева.

Традиционная Олимпийская деревня возникла на Мичуринском проспекте. Ее проектировали с таким расчетом, чтобы после Игр она могла послужить москвичам. Так появился фактически еще один хороший жилой район на Юго-Западе. Культурный центр превращался после Игр в театрально-концертный зал. Здесь же - кинозалы, танцзал, первый в Москве зал игровых автоматов. Там впервые в советской столице появились помещения для свершения религиозных обрядов.

В Олимпийской программе числилось в общей сложности 70 объектов, в том числе такие крупные, как телерадиокомплекс в Останкино. (Тот самый, который попыталась взять в 1993 году штурмом толпа под водительством генерала Макашова.)

Олимпийские объекты размещались, как правило, за пределами Садового кольца. Лишь один из них - Пресс-центр Олимпиады украсил город на Новинском бульваре, рядом с Провиантскими складами, памятником архитектуры конца ХVIII века. После Игр здесь разместилось крупное информационное агентство печати "Новости".

Международный почтамт связисты расположили на Варшавском шоссе, вдали от центра. В Шереметьево Москва впервые получила международный аэровокзал...

Все здания проектировались московскими архитекторами, строились из отечественных материалов, руками советских строителей, в основном московских.

Нашим архитекторам представилась возможность после долгого перерыва проявить себя, создать здания, дворцы и гостиницы, которые украсили Москву, застраивавшуюся домами-близнецами.

Крупные арены потребовали от инженеров современных смелых решений. И они дали их. Тонким стальным листом без единой опоры перекрыта арена Крытого стадиона площадью 32 тысячи квадратных метров. Самое тонкое мембранное покрытие толщиной всего в 2 миллиметра из нержавеющей стали смонтировано над залом дворца "Измайлово".

Всеми названными олимпийскими объектами занимался и наш "Главмосинжстрой". Мне пришлось курировать эту сферу деятельности главка. С тех пор провожу по субботним дням оперативные совещания, объезды строек, как это практикуется по сей день.

Журналисты не раз задавали мне вопрос - зачем проводить такие совещания, не являются ли они пережитком Административно-командной системы, не напоминают ли они накачки, проработки, которые устраивали хозяйственникам в Московском горкоме партии?

Нет, ничего похожего на прежние проработки, субботние объезды и совещания не имеют. Общее состоит, пожалуй, в том, что как в прошлом (при советской власти), так и сейчас (при демократии), строители вкалывают по субботам. В то самое время, когда по Конституции рабочие заводов и фабрик отдыхают.

Как ни сильны законы рынка, уповать только на них - заблуждение, ошибка, за которую мы все расплачиваемся после радикальных либеральных рыночных реформ. Государство, в нашем случае правительство Москвы, держит ситуацию под контролем, управляет сложным градостроительным процессом, помогает его участникам. И требует от них соблюдения законов рынка.

Во время объездов в одном месте на короткое время, не более часа, собираются представители администрации, проектировщики, заказчики, генеральные подрядчики, подрядчики многих фирм. Мы помогаем им встретиться и обсудить вместе вопросы, которые всех беспокоят. Да и я не могу физически побывать у каждого подрядчика, их сотни в каждом московском районе новостроек, таких как Митино или Бутово....

На субботних встречах представляется возможность каждому решить назревшую проблему на уровне первого заместителя премьера Москвы. Как правило, обсуждаются вопросы чисто экономического характера.

Во время каждого совещания протоколируются все задания, замечания, решения. С должности нерадивого или неумелого руководителя коммерческой фирмы я снять, как прежде, не могу. Но есть точка опоры, о которой говорил Архимед, есть рычаг, которым можно горы своротить. Это рычаг рыночной экономики. Я могу пригрозить, что проштрафившаяся фирма в Москве работать больше не будет. Городского заказа она не получит. Значит, на необъятном московском рынке ей не достанется подряда, ничего она не сможет заработать. Приказов об увольнении подписывать после таких объездов не приходится, угрожать партвзысканием больше некому.

Это нормальная система управления процессом, где задействованы на одной стройплощадке силы многих фирм, она существует в мире.

Мне объезды дают полную и реальную картину строительства в Москве, вижу, как работают люди, давно мне известные. Рад встрече с товарищами и друзьями, с которыми нас связала судьба, с такими, как Владимир Копелев. Его имя не сходило в прошлом со страниц газет. Монтажник Копелев отличился на сборке панельных домов. Их выпускают три московских ДСК, Домостроительных комбинатов. Самый большой - Первый, львиная доля, свыше миллиона квадратных метров жилья в год, принадлежит ему. В ДСК входят заводы железобетонных конструкций, управления комплектации, монтажные управления. Одним из них руководит бывший рабочий, дипломированный инженер Копелев, удостоенный на этом посту звания Героя Социалистического Труда. Он не только умело работал сам, но и руководителем стал крупным, уважаемым всеми, с кем ему приходится иметь дело. Давно уже Владимир Ефимович Копелев возглавляет крупнейший московский ДСК-1. Душа радуется, когда встречаюсь с ним, жму руку, обнимаю как друга. Его громадный комбинат вошел в рынок, перестроился в духе времени и выпускает не только многоэтажные дома-близнецы, как прежде, но и малые дома с индивидуальными фасадами. Их мы теперь будем строить в старой Москве. Это большое достижение.

Мы приглашаем на объезды представителей средств массовой информации, корреспондентов газет, радио и телевидения. Хотим, чтобы москвичи знали, что строит правительство Москвы. Журналисты задают любые вопросы, смотрят, снимают то, что мы делаем, и пишут об этом. Многих интересует, чем занимаются строители.

Став первым лицом Москвы, Юрий Михайлович Лужков начал проводить по субботам мэрские объезды. У него более широкая география, она включает комплексы городского хозяйства, культуры, торговли и промышленности, всю Москву. Когда маршруты мэра проходят по стройкам, я присутствую на проводимых совещаниях, чтобы оперативно выполнить его указания.

* * *

В связи с предполагавшимся наплывом в Москву сотен тысяч иностранцев, решили не мозолить им глаза долгостроем на Красной Пресне и завершить Дом Советов РСФСР. Это здание предназначалось для правительства Российской Федерации. Со времен Сталина оно помещалось в здании бывшей семинарии на Делегатской улице, у Садового кольца, вдали от Кремля. В этом проявлялось зримо приниженное положение, в каком находилось при советской власти республиканское правительство России.

Дом Советов запроектировал Дмитрий Чечулин, автор радиальной станции метро "Комсомольская", высотного здания на Котельнической набережной, гостиниц "Пекин" и "Россия". Он, как и Михаил Посохин, был одним из немногих крупных московских зодчих, которым удавалось строить по собственным, а не типовым проектам.

На площади восемь гектаров годами поднимался на 21 этаж высотный овальный корпус с башенкой, подпираемый с четырех сторон протяженными корпусами. Их объем достигал 760 тысяч кубометров. С одной стороны овальных коридоров размещались кабинеты, с другой - залы для совещаний. С северной стороны - Большой зал на 1200 человек, способный служить и для собраний, и для демонстрации фильмов, и для концертов и спектаклей.

Никто не знал, какую драму и трагедию разыграют не здесь, а вокруг здания и в его стенах в 1991 и 1993 годах. Дом Советов РСФСР назовут "Белым домом", будут защищать от главарей обанкротившейся КПСС. Потом, два года спустя, обстреливать снарядами, пулями, изгонять из прочных белокаменных стен депутатов распущенного Верховного Совета... А мне предстоит работа по заданию президента России - восстановить разрушения, отремонтировать огромное здание за несколько месяцев...

* * *

В конце 70-х годов пришлось в дополнение к двум трестам Горнопроходческих работ организовать третий трест, так много дел прибавилось у нас. Москва построила за шесть лет все олимпийские объекты, не снижая темпов возведения жилых домов и школ, поликлиник и больниц, детских садов и ясель. Жильцы коммуналок, ожидавшие новоселий, не должны были пострадать из-за праздника спорта. Это была генеральная задача, поставленная нам правительством, - и мы ее выполнили.

Советский Союз в 1980 году мог себе позволить такую роскошь, как Олимпиада. У правительства нашлись средства на финансирование уникальных масштабных объектов. Открывать Игры по традиции предстояло главе государства, Генеральному секретарю ЦК КПСС Леониду Брежневу. Телекамеры многих стран в Лужниках должны были сфокусироваться на нем. Олимпиада, таким образом, становилась важным политическим актом. "Главмосинжстрой", как все строители, сделал все возможное, чтобы праздник мирового значения состоялся. Не наша вина, что за полгода до открытия Игр советские танки вошли в Афганистан. Началась необъявленная война, многие страны вслед за Соединенными Штатами Америки отказались послать делегации в Москву. Долгожданного состязания спортсменов двух сверхдержав не произошло, как хотелось бы. Праздник был основательно подпорчен. Сотни тысяч туристов в знак протеста отказались от поездки в Москву, мы недополучили ожидаемой прибыли от построенных гостиниц и ресторанов.

Несколько лет до начала Игр мы вкалывали, не покладая рук. Последние благоустроительные работы заканчивали в ночь перед открытием Олимпиады.

Роль Верховного Главнокомандующего на олимпийском строительном фронте играл Виктор Васильевич Гришин, первый секретарь МГК. Он возглавлял имевшую все полномочия комиссию горкома по подготовке Олимпиады-80. Эта комиссия решала стратегические вопросы. Тактическими, оперативными занимался общегородской олимпийский штаб, его начальником был секретарь горкома партии Игорь Николаевич Пономарев. Спустя годы он же возглавил управление по подготовке празднования 850-летия Москвы и успешно справился с этой задачей.

Хочу отдать должное покойному Виктору Васильевичу Гришину. Для меня это был большой авторитет. Я считал его болеющим за дело крупным руководителем. Он много уделял внимания кадрам, с которыми работал. Была у него блестящая черта: не был завистливым, вредным человеком. Глубоко вникал в проблемы, которые предстояло решать. Работоспособностью и преданностью делу вдохновлял всех окружающих. Москву в высших инстанциях всегда защищал, жил ее интересами.

В молодости Гришин закончил два техникума - геодезический и паровозного хозяйства, но не получил высшего образования. Это, видимо, его тяготило. Гришин подкупал не показной скромностью. Та служебная дача, где жила его семья, кабинет, который занимал он на Старой площади, не идут ни в какое сравнение с тем, чем располагает теперь руководитель средней фирмы.

Виктор Васильевич любил строительство, много сделал, чтобы типовые проекты жилых домов, школ, детских садов стали лучше, чем во времена Хрущева. Московские архитекторы разработали интересный проект экспериментального района в Северном Чертанове на 20 тысяч жителей. Для его реализации организовали Управление по проектированию образцового жилого района, сокращенно - ОПЖР. Предполагалась, в созданных по его расчетам домах москвичи будут жить в "образцовом коммунистическом городе". Район строили при поддержке Гришина, без него Москва бы не получила средства из бюджета на такой проект, отступавший во многом от общепринятых норм и правил.

Активно, как нигде, осваивалось в Северном Чертанове подземное пространство. Много там было дел у "Главмосинжстроя". В недрах располагались тепловые пункты, трансформаторные станции, трубы для удаления мусора, гаражи на сотни машин под всеми домами. Через район проходила полуподземная автомагистраль. Каждый жилой комплекс в 16 и 25 этажей состоял из девяти корпусов, рассчитывался на тысячу семей. Архитекторы рассматривали их не только как "машины для жилья". Осуществлялась впервые концепция "все в доме". Торговля, быт, спорт, медицина, культура, досуг получали место под крышей зданий, рядом с квартирами.

Внешне первый секретарь МГК казался угрюмым и неприветливым, не улыбался перед объективами фото- и кинокамер. Но он был хороший, душевный человек, хотя и строгий, принципиальный руководитель. Гришин старался помочь всем, кто к нему попадал на прием.

Особенно много сделал он для Перовского района, от которого выдвигался депутатом в Верховный Совет. Я избирался от этого района в Московский Совет, что нас сближало.

Гришин ускорил реконструкцию завода "Серп и молот", прокладку и пуск Перовского радиуса метрополитена. Поезда пошли от Таганки в бывший город Перово, отдаленные индустриальные районы Москвы, где сосредоточены крупные промышленные предприятия.

Еще хочу отметить два обстоятельства, связанные с Виктором Васильевичем. Как все помнят, самой большой партийной критике подвергался театр на Таганке Юрия Любимова, где играл Владимир Высоцкий. Каждая премьера превращалась в пытку для артистов, их мучали придирками разные комиссии, запрещавшие спектакли как идеологически невыдержанные. В то же время именно для этого театра при содействии Гришина по замыслу Любимова было построено новое здание современной архитектуры, примкнувшее к старому, бывшему дореволюционному кинотеатру. Никакой другой московский театр, даже Малый, не смог в те годы построить новую сцену. Гришин не раз бывал на спектаклях театра.

У Виктора Васильевича рос внук, любивший рисовать. Гришин показал его рисунки Зурабу Церетели, который увидел в них искру божью и посоветовал определить ребенка в художественную школу в Лаврушинском переулке.

Возможно, этим объясняется быстрое появление на Садовом кольце у Крымской набережной нового здания для этой школы при художественном институте имени В. Сурикова. Она испытывала тесноту в Лаврушинском, где учились и жили одаренные дети.

Под крышей нового здания, построенного по индивидуальному проекту, предусмотрен водный бассейн.

Для детей Гришин сделал еще два исключения из установленного правила, предписывавшего не строить новые театральные здания в Москве. Считалось, их и так много.

Как ни инициативна была Наталья Ильинична Сац, основательница первого в мире детского музыкального театра, но без поддержки Гришина ей бы не под силу было поднять новое здание. Его воздвигли для нее рядом с цирком на Юго-Западе.

Другой замечательной архитектуры детский театр выстроен при поддержке Гришина у Самотечной площади, рядом с особняком великого дрессировщика Дурова, чье дело продолжают его потомки.

Система, которой верой и правдой служил Гришин, обошлась с ним, как со многими бывшими руководителями, жестоко. Когда Гришина вывели из игры, Виктору Васильевичу пришлось пережить унижения, им не заслуженные. Его лишили всех привилегий. Он умер в 1992 году по возвращении из районного отдела социального обеспечения, где ему пришлось хлопотать о пенсии.

После смерти Виктора Васильевича я сохранил хорошие отношения с семьей Гришина. Его вдова - врач, при жизни мужа не извлекала выгод из своего высокого положения, работала директором районного клинического учреждения.

Про меня говорили, Ресин боится двух человек - Гришина и жены Марты. Это правду говорили. Гришина уже нет. А Марта и сейчас есть, я действительно считаюсь с ее мнением, если она мною недовольна.

* * *

После Олимпиады пришлось заниматься другими отнюдь не уникальными и престижными, но жизненноважными объектами: овощехранилищами, картофелехранилищами. С их помощью Москва пыталась разрешить тяжелую, невыполнимую при социализме проблему снабжения большого города овощами и фруктами. Какие бы современные базы с автоматикой и телемеханикой мы ни строили, все равно картошка загнивала, прорастала и, как капуста, продавалась москвичам подпорченной. Только нужда заставляла людей покупать эти необходимые продукты в магазине.

Генеральный план развития Москвы выполнялся однобоко. Почти все средства из городского бюджета выделялись на типовое индустриальное домостроение. Даже в предолимпийские годы в пределах Садового кольца работы у нас было мало.

На Тверском бульваре удалось достроить здание, заложенное перед войной для Музыкального театра К. С. Станиславского и В. И. Немировича-Данченко. Пустовавшую коробку решили использовать для новой сцены МХАТа, к чему сам театр особенно не стремился, предпочитая играть в уютном старом здании в Камергерском переулке. Но этот театр считался правительственным, поэтому приняли такое решение.

Из-за войны не удалось достроить по проекту Алексея Щусева здание гостиницы "Москва" в Охотном ряду. С большим трудом были сооружены новые корпуса этой гостиницы, завершившие ансамбль Театральной площади.

На улице Горького, как практиковалось в предвоенные годы, передвинули здание газеты "Труд". Его построили в начале ХХ века по заказу крупного издателя Ивана Сытина, он жил здесь и выпускал лучшую в России ежедневную газету. После революции в доме помещалась "Правда", сюда однажды после подавления мятежа левых эсеров наведался ночью Ленин. Это обстоятельство спасло здание от сноса, его решили, как памятник истории, передвинуть. На высвободившемся месте построили новое здание "Известий", не особенно украсившее Пушкинскую площадь.

На Пресне по проекту Михаила Посохина отвели место под международный выставочный центр. Его павильоны располагались у берега Москвы-реки. Крупногабаритные экспонаты можно доставлять сюда по воде. Этот проект медленно претворялся в жизнь по частям, на пустырях, за пределами Камер-Коллежского вала.

Кажется, все из того, что строилось в 70-годы в центре, в "образцовом коммунистическом городе", я назвал...

А старая Москва гибла на глазах. Из аварийных зданий отселялись жильцы, пустые дома на Сретенке, Арбате, в Замоскворечье без людей умирали, поджигались, сносились. Помочь этому горю мы не могли. Почему? Отвечу несколько ниже.

* * *

При всем при том, сказать, по примеру других, что вся Москва в 70-е годы переживала застой, не могу. Неправда это. Не в пример центру, все бывшие окраины, особенно Юго-Запад, застраивались бурно, и не только типовыми жилыми домами. Корпуса двух университетов - старого, Московского, и нового, Дружбы народов, Цирк, Детский музыкальный театр, институты международных отношений, медицинский и педагогический, институты радиоэлектроники, механики - все они и многие другие нашли место на Юго-Западе.

Научно-технический прогресс второй половины ХХ века потребовал зданий исследовательских лабораторий и институтов, опытных конструкторских бюро и вычислительных центров, производств, связанных с электроникой, высокими технологиями, военно-промышленным комплексом. Их возведение финансировалось не из городского бюджета. Деньги поступали из средств ВПК, госбюджета. Эти сооружения нашим потомкам не придется ломать, поступать с ними как с "хрущобами".

Посмотрите, какие монументальные здания научных центров, институтов, библиотек Академии наук СССР, Академии медицинских наук СССР выросли как раз в этот период в районе Профсоюзной улицы, проспекта Вернадского. На сотни метров протянулся фасад института космических исследований, столь же значительны здания многих других научных академических направлений институтов.

Памятниками советской эпохи останутся Онкологический центр на Каширском шоссе и Кардиологический центр на Рублевском шоссе. Оба они сооружались по последнему слову науки и техники на средства, заработанные народом во время ежегодных Всесоюзных коммунистических субботников. Они по традиции проходили весной в день рождения В. И. Ленина.

* * *

Все те годы, сколько себя помню, шли разговоры о строительстве грандиозного памятника Ленину. По первоначальному проекту пьедесталом ему должен был служить Дворец Советов на Волхонке. В конце концов на фундаменте, рассчитанном на стоэтажное здание, появился плавательный бассейн "Москва"...

Позднее намеревались установить памятник Ленину на бровке Ленинских гор, над крутым берегом Москвы-реки. В этом случае высокий холм как бы играл роль пьедестала.

В конечном итоге давняя идея волею Виктора Васильевича Гришина реализовалась на Октябрьской площади, в начале Ленинского проспекта, вблизи моего Горного института. А мне выпала задача по линии главка опекать строительство этого большого инженерного сооружения. Монумент отлили из бронзы по проекту известного архитектора Льва Кербеля и установили на тяжелый, в сотни тонн, пьедестал.

Открывало памятник Политбюро, прибывшее на площадь во главе с полным энтузиазма Михаилом Горбачевым. Спустя несколько лет на моих глазах монумент чуть было не снесли, чему я всячески препятствовал, - но об этом в следующей главе.

Когда сооружался памятник Ленину, шел памятный всем 1985 год. К власти пришли реформаторы во главе с новым Генеральным секретарем ЦК КПСС. К тому времени в стране назрел глубокий политико-экономический кризис, признаки которого видны были невооруженным глазом и в Москве.

Сроки реализации Генерального плана приближались к концу. Но никаким "образцовым коммунистическим городом", к чему призвал народ Брежнев, столица не стала.

Разрекламированные "центры планировочных зон", "хорды", ансамбли площадей Садового кольца, "заповедные зоны", многое другое - все осталось в проектах, на бумаге. Она, как известно, все терпит. Появилось у архитекторов понятие "бумажная архитектура". Московские зодчие побеждали на международных конкурсах, но их идеи некому было воплощать. Денег хватало только на индустриальное домостроение, на ВПК, на административные здания силовых министерств.

На единственной Октябрьской площади удалось сформировать на рубеже 70-80-х годов законченный архитектурный ансамбль. Это произошло благодаря тому, что на ней выбрали место для монумента Ленину. Гришин все сделал возможное, чтобы памятник оказался в художественно осмысленном пространстве. Его окружили геометрической формы здания МВД, Госбанка, жилого дома. На его первых этажах разместилась республиканская детская библиотека. Здесь (в который раз!) Виктор Васильевич проявил доброе отношение к детям.

Что тогда, после Олимпийских игр, сооружалось в центре Москвы? На Октябрьской площади на месте сломанного храма встало здание Министерства внутренних дел СССР. Оно построено в дополнение к тому зданию, которое имело МВД на улице Огарева, 6. Этот проект реализовался благодаря настоянию влиятельного в то время друга Леонида Ильича министра внутренних дел Николая Анисимовича Щелокова.

Пойдем дальше. На Арбатской площади сломали, несмотря на протесты ревнителей старины, несколько двухэтажных зданий. На их месте по проекту Михаила Посохина распростерлось белокаменное огромное здание Генерального штаба Вооруженных сил СССР. К нему наш главк проложил тоннель с коммуникациями. (В связи с этим пришлось закрыть движение транспорта на Арбате, что позволило превратить магистраль в пешеходную улицу.) Этот проект военным удалось реализовать благодаря всесильному министру обороны маршалу Устинову.