Помоги проекту - поделись книгой:
Железнодорожному цеху вчера выдали вместо зарплаты по мешку муки. Женщины делились нехитрым меню: кто и что напек на сегодня. У кого-то был просто хлеб, у кого – оладьи или печенье, чаще без сахара. Роптали, возмущались. Ждали автобус, чтобы ехать на работу.
Невысокий кудрявый парень, стоящий в толпе мужчин, слушал-слушал все эти пересуды и вдруг громко, чтоб слышали все, выдал:
– Не понимаю, как вы живете? Как можно? Вот у нас, на молокозаводе…
Наступила тишина.
Парень помолчал и продолжил:
– Вот у нас, на молокозаводе! Не то что у вас. Можно молока напиться, сколько хочешь. Намешаешь творога со сметаной – поешь. Приходишь домой сытый, да еще и с собой чего прихватишь.
Последние слова перебили недоверчивые возгласы:
– Верится с трудом. Но пусть везет хоть вам, на молокозаводе. У нас дети молока не видят, не на что купить. Ладно, если по талонам в столовой останется.
– Да, понимаю, – согласился парень. – У меня дети даже сметану не едят. Объелись. Не хотят.
– Так вам и домой дают? – удивились вокруг.
– Не-е, не выдают. Сами берем. У нас у каждого есть грелки такие, плоские. По-тихому набираем в них – и домой, – пояснил парень.
– Не мели! – перебила его женщина с железнодорожного цеха. – Мой сосед работает у вас, так что-то не видно, чтоб сумки домой таскал.
– Он дурак что ли, сумки таскать? У нас на молокозаводе так нельзя. Если заметят, то можно и загреметь оттуда, и безработным станешь. У нас у каждого специальные майки есть, растягивающиеся…
Все притихли, прислушиваясь.
– Мы грелку – под эту майку, чтоб не видно было. Я вот худой. – Парень хлопнул себя по животу, по бокам. – Мне вообще хорошо. Одну грелку со сметаной – спереди; другую, с кефиром, – сзади. Футболку пошире надел – и через проходную легко: никто не увидит. Только дети сметану уже не едят. Тошнит их от нее. И жену тоже тошнит.
Заговорили, перебивая друг друга, женщины:
– Ишь ты, тошнит их! Хоть бы молчал! У меня сын месяц сметаны не видел. Да на молоке и блины с оладьями не то, что на воде. Вот, бабоньки, где работать-то надо. И сам сыт, и семья не голодная.
Позавидовали работникам молокозавода, поругали Министерство черной металлургии, президента страны.
Автобуса все не было. Припекало солнце. Постепенно все успокоились.
– А вот у нас, на молокозаводе, – громко сказал парень, – сырки выпускают. С изюмом. Творожные. Сладкие. У нас у каждого есть футбольные гольфы до колен. Набираем мы, значит, сырков: штук по 10–15 в гольф входит. Сверху штаны пошире, и – через проходную. Даже незаметно. Принес я вчера 22 сырка, до сих пор в холодильнике валяются. Объелись…
Кто объелся, жена или дети, парень уточнить не успел, так как его снова остановили:
– И впрямь так кучеряво живете? У меня муж шахтер. Что на шахте возьмешь? Ведро камней? Провались такая жизнь! Сколько еще так будет? Детей жалко…
Возмущались и ругались уже дольше. Досталось опять президенту и всем по рангу нижестоящим.
– Да врет он, – сказала неверующая железнодорожница, – мой сосед говорит, что на молокозаводе не воруют. Деньги им дают регулярно. Никто ведь не рискнет из-за пакета молока с работы вылетать. А стыдобища-то будет, если поймают. Врет он!
– Может, это на других заводах, – ответил парень. – А вот у нас, на молокозаводе, все не так. У нас же проходная прикормленная. Сидит тетка у дверей: что она домой принесет? Она доступа к продукции не имеет. Ну поймает она меня – кому от этого лучше? Похвалят ее, и все! А так – она меня пропускает, не замечая, что у меня под растягивающейся майкой и в футбольных гольфах, а я ей оттуда кое-что достану и поделюсь. И нормалек!
Кто-то усмехнулся, кто-то удивился. Не выдержали, вступили в разговор и почему-то молчавшие до сих пор шахтеры.
– Все, мужики, надо как-то перебираться на молокозавод. Что мы гнием в нашей дыре? Холод, вода, темень, риск какой – и ничего тебе! А тут пей молоко, сметану ешь – не хочу! Красота! Там к вам на работу не принимают? – поинтересовались у парня.
– Не-е, трудно это, мужики. У нас ведь, на молокозаводе, текучки нет. Деньги дают, не то что у вас. У нас чисто, тепло, еды вдоволь.
– Замолчи ты! Еды у них вдоволь. Фантазер нашелся! Не нервируй народ, – раздалось со всех сторон.
Подошел автобус. Народу набилось много. И так стояли вплотную друг к другу, а еще толпа садоводов с ведрами, рюкзаками и корзинами. Кое-как втиснулись.
– А вот у нас, на молокозаводе, ну ни у кого садов нет, – снова заладил парень. – Зачем мне сад? Вкалывай целое лето. То тебе дождь все зальет, то солнце высушит. Потом горбатиться, урожай убирать. Конечно, если б я работал, как вы… А у нас и так еды хватает.
Возмутились некоторые садоводы:
– И мы не от хорошей жизни в сады гоняем. Сыну деньги не дают, дочери тоже. Внуков надо кормить.
– А вот у нас, на молокозаводе, – сказал парень, но его тут же перебила бойкая железнодорожница:
– Так и ехал бы на свой молокозавод. Сада у тебя нет, куда же ты с нами навострился?
– Я слышал, что у вас муку давали под зарплату. Вот хочу договориться на обмен: мне муки, я – сметаны грелку-другую. Или молока, кому что надо. Ведь у нас на молокозаводе…
Пассажиры встрепенулись. Кое-кто стал уточнять условия бартера.
Мужики с шахты решительно отсекли обогатителей, железнодорожников и садоводов.
– Давай, парень, не отвлекайся. Едем к нам, на шахту. Сейчас договоримся. Поменяем муку. Что там у тебя есть? Сколько на сколько? – посыпались конкретные предложения.
Парень переместился поближе к шахтерам:
– А вот у нас, на молокозаводе, есть еще и масло. Мужики, масла надо? Мы день выносим в грелках сметану и кефир, в другой день накладываем под майку по несколько пачек масла. Только давайте договоримся на берегу: чтоб сразу встречали в кустах у молокозавода, а то масло-то холодное, пока несешь – околеешь. Масло дороже будет, мужики. Я ведь простыть могу, рискую здоровьем.
– Согласны! Согласны! – повеселели те. – За масло даем муки вдвое больше. Да, мужики?
– Какой разговор? Конечно!
Вышли на своих остановках садоводы, в автобусе стало заметно просторнее, но шума не убавилось.
Досталось президенту, досталось директору рудника. Потому что дети рабочих не видят ни масла, ни молока. Потому что их родителям на работе вместо зарплаты выдали по три банки кильки в томатном соусе, в то время как своего дорогого сынка директор (вроде бы) повез в Италию, посмотреть футбол. Скоро собирать детей в школу, и не на что купить одежду, обувь и тетрадки…
– А вот у нас, на молокозаводе, – не унимался парень, – ну все не так. Как вы живете? У нас директор и деньги дает, и…
– Замолчишь ты или нет, наконец-то?! – прикрикнула железнодорожница.
И тут не выдержала молчавшая всю дорогу молодая девчонка:
– Женщины, миленькие, успокойтесь вы. Не слушайте его. Он работает у нас, на шахте, электровозником. Посмотрите! – дернула парня за футболку, за штанину спортивных брюк. Под ними не оказалось ни футбольных гольф, наполненных сырками, ни грелок со сметаной, ни пачек масла.
В автобусе наступила тишина. Кто-то смотрел на кудрявого парня молча, кто-то задумчиво, но большинство – весело, с улыбкой, оценив пусть и с привкусом горечи, но все-таки юмор.
– Бабочки, не сердитесь! – парень вывернул пустые карманы, поклонился. – Ну не был я на молокозаводе. Не был. Никогда. Клянусь! С ними я, – кивнул на стоящих рядом коллег.
– Так как же это? – расстроилась бойкая железнодорожница. – Милый! На работу – и совсем без еды? Ну-ка, угощайтесь! – распахнула сумку, в которой лежали несколько свежеиспеченных булочек.
– Спасибо, не надо, – вежливо отказались мужчины.
Им всем вскоре предстояло спуститься под землю на 7 часов. В руках почти ни у кого не было обычных свертков с едой – шахтерских тормозков…
Не было и грусти на лицах. Ведь шахтерам не к лицу унывать.
Любовь Шубная
Как мы год мыши встречали
Наш двоюродный брат Саша – большой выдумщик. Он часто бывает у нас в гостях, потому что бабушка у нас общая. И все праздники мы вместе отмечаем.
В прошлом, вернее, в позапрошлом году, где-то в середине декабря Саша пришел с ночевкой. Вечером позвал нас в детскую по важному делу:
– Скоро будет Новый год…
– Знаем, – хором сказали мы с Пашкой.
– Знаем! – передразнил Саша. – А какой это будет год?
Мы пожали плечами, а потом ответили:
– Две тысячи девятнадцатый.
– Не просто две тысячи девятнадцатый, а год свиньи! – поднял вверх руку Саша. – И чтобы год был хорошим, встречать его надо по-свински!
– Как это? – спросил я. – В грязи поваляться?
– Можно и в грязи, – согласился Саша. – Но, во-первых, где ты в мороз грязь найдешь, а во-вторых, мама за это не похвалит. Есть предложение получше. Несите плотную цветную бумагу и ножницы.
Он нарисовал, а потом вырезал из бумаги смешные поросячьи мордашки. Пашка вспомнил, что у дедушки в гараже валяется кусок поролона, и предложил сделать из него пятачки. Их приклеили на маски. Получилось так классно! Осталось придумать завязки, чтобы маски не спадали. Но и с этим проблем не было: Саша быстренько приспособил шнурки от папиных кроссовок (они оказались самыми длинными). Мы надели маски, посмотрели друг на друга и повалились со смеху.
– Тише! – зашикал Саша. – А то раньше времени секрет раскроете!
Мы спрятали маски, и как раз вовремя – бабушка пришла проверить, чем мы занимаемся.
– Новогодние игрушки делаем, – успокоил ее Саша. – В школе задали…
– А чему так смеялись? – спросила бабушка.
– Да Санька смешную песенку спел, – нашелся Пашка.
– Ну-ка, ну-ка, – насторожилась бабуля. – Я тоже хочу послушать. А то он как в школе что-нибудь споет, так его маму к директору вызывают.
– Не, бабуль, теперь я ученый, – сказал Сашка. – Песни с глупостями не пою. Я только «Жили у бабуси два веселых гуся…».
Бабушка успокоилась, но обещала еще заглянуть.
– Братцы, надо нам придумать песню к Новому году, тогда еще смешнее будет! – зашептал Пашка. – Давайте попробуем. Петька, ты мастер по стишкам!
Я взял тетрадку и стал сочинять:
– Прямо композитор, – похвалил Саша. – Хорошо! Только не очень весело. А если так:
– Мне вторая песня больше нравится, – сказал Пашка. – Надо еще пару строчек добавить – что, если подарков не дадут, до утра будем визжать и хрюкать.
В общем, на Новый год получилось очень весело. После каждой строчки мы добавляли «хрю-хрю-хрю», и взрослые не только аплодировали, но и подхрюкивали. Дедушка выразил благодарность и дал нам по тысяче рублей.
Две тысячи двадцатый – то ли мышиный, то ли крысиный год. К нему Саша тоже предложил подготовиться заранее:
– На этот раз обойдемся без масок. Я еще смешней придумал. Приготовим крысу.
– Жареную или вареную? – испугался я.
– В некоторых странах крыс, конечно, едят, – заумничал Саша. – Но у нас вряд ли. Убивать не будем. Просто поймаем. Хотя крысу, наверное, не так-то просто выловить, она хитрая. Можно мышку.
– Бабушка говорила, что в кладовке завелась, мешок с мукой прогрызла, – вспомнил Пашка. – Как раз и сюрприз ей приготовим, и кладовку освободим. А чем ловить будем? Мышеловкой?
– Не-е-е! Мышеловкой нельзя: хлопнет по лапе или по морде. А нам мышка целенькая, веселая и здоровая нужна, – пояснил Саша. – Поищем в интернете другие способы. Во-о-о… Можно использовать бутылку – грызун туда влезет, а назад никак… Нет, это не подойдет. Надо, чтобы мышка в нужное время вылезти смогла. Ага! Это – то, что надо! Обыкновенная банка! Поймается, поживет там несколько дней. И подкармливать удобно, чтобы не погибла.
Мы положили в банку кусочек сыра и сухарик, приставили линейку, чтобы по ней, как по мостику, мышка до горлышка банки добралась. Приспособление оставили в кладовке и каждый час бегали проверять. Но за целый день мышка не попалась.
– Наверное, не голодная, – предположил Саша. – Ладно, не зевайте, а мне домой пора. Если поймается, накройте банку крышкой с дырочками и сразу позвоните. Мышку домой заберу, а то у вас ее бабушка быстро обнаружит.
Мы с Пашкой дежурили по очереди и прогоняли от двери кладовки вечно голодного кота. Наконец-то в воскресенье вечером мышка попалась, и Санька унес банку домой.
Тридцать первого декабря он пришел к нам раньше всех, вытащил из пакета и поставил в детской на стол обернутую газетой банку.
– Что это? – спросила бабушка.
– Сюрприз, – хитро прищурился Саша. – Только, чур, не подглядывать!
– Ладно, – согласилась бабуля. – Надеюсь, не взрывное, не опасное?
– Что ты! – засмеялся Саша. – Совсем не опасное! Маленькое и доброе – всем понравится!
Ближе к полуночи все сели за стол. Проводили старый год, посмотрели поздравление президента. И вот забили куранты: «Бом, бом, бом…»
Взрослые встали, начали поздравлять друг друга с Новым годом и загадывать желания.
Поделиться книгой: