Анабасис во времени

- Билл, это рухх! Бежим!

Грозовая туча стремительно приближалась, внезапно Биллингс различил исполинские крылья и лапы. Не мешкая, он направил тобоган к восточной кромке оазиса и приземлился под пальмой. Путешественники завороженно наблюдали, как птица спикировала вниз, к кронам, и, набрав полные когти фруктов, взмыла под облака.

Небо заволокло новыми «тучами». Одна за другой птицы пикировали к пальмам и взлетали с добычей. От взмахов гигантских крыльев листья тревожно шелестели, по песку пробежала рябь. Утолив голод первой партией плодов, рухх повторили маневр еще несколько раз, пока наконец не скрылись за горами.

Обед закончился.

- Дунни, но ведь рухх не существует в природе, - пробормотал ошарашенный Биллингс.

- Я тоже так считала, Билл. Но теперь выходит, что стихотворцы не лгали, говоря, что рухх обитают в горах Каф.

- Скажу больше: здешние оазисы - вовсе не оазисы, а фруктовые сады, и кто-то посадил их специально для рухх.

— Думаю, это сделали джинны.

Биллингс не стал спорить. Просто не было сил. Да и потом, кто знает, вдруг Дунни права.

Тем временем, солнце опустилось за горизонт. Биллингс решил отложить манипуляции с проводами до завтра и, отстегнув ремень безопасности, спустился на землю.

- Ладно, Дунни, давай разобьем лагерь.

- Лагерь?

- Ну да. Поставим шатер и заночуем под звездами.

Дуньязада расстегнула ремень, спрыгнула с тобогана и радостно захлопала в ладоши.

- Прямо как бедуины! Скорее бы рассказать об этом Ше-херазаде! Она ушам своим не поверит! Можно, я помогу ставить шатер?

— Конечно. Сейчас и приступим.

Палатка была размером с собачью конуру с надувными стенами. Дочь визиря помогла расстелить полотнище, Биллингс вставил пневмо-картридж в клапан, и на глазах у изумленной Дуньязады палатка обрела форму. Биллингс закрепил ее специальными колышками на случай, если поднимется ветер, потом достал из ящика со снаряжением миниатюрный походный костер на батарейках, установил его перед импровизированным шатром и включил.

- Волшебный огонь, Билл! Волшебный огонь!

- Осторожно, не обожгись.

Биллингс принес из тобогана кофейник, банку кофе и небольшую металлическую треногу. Разложив треногу над костром, он уменьшил пламя, набрал в кофейник воды из ближайшего источника, насыпал две ложки кофе в фильтр и, плотно закрыв крышку, поставил кофейник на огонь. Дуньязада зачарованно следила за процессом и только ахнула, когда кофе закипел.

Провизии в тобогане одному человеку хватило бы на десять дней. Двоим только на пять. Но Биллингс совершенно не тревожился на этот счет - они успеют убраться отсюда прежде, чем закончится еда. Из скудного выбора блюд он снова предпочел солонину с сыром, попутно прихватив из ящика с продовольствием два пластиковых стаканчика, ложки и кувшинчик сливок.

Когда кофе сварился, Биллингс разлил его по стаканчикам, добавил в один сливки и протянул Дуньязаде. Сам он всегда пил черный. Дуньязада сделала глоток и скривилась. Биллингс мгновенно сообразил, в чем дело, принес из саней упаковку сахара и насыпал две ложки ей в стакан. Поразмыслив, насыпал еще одну.

- Только размешай как следует.

Сладкий кофе пришелся дочери визиря по вкусу. Припав губами к стаканчику, она расплылась в довольной улыбке.

Наступила ночь. Небо над горным хребтом приобрело серебристый оттенок.

- Смотри, Билл. Луна.

Сидя бок о бок, они наблюдали, как восходит полная луна - в точности как та, что сияла «вчера» над дворцом султана. Впрочем, не совсем: здешняя была намного больше и без единого пятнышка.

- Билл, это другая луна.

- Нет, та же. Просто она стала ближе, и ее поверхность изменилась.

- Но с чего ей становиться ближе и менять поверхность?

- А с того, что мы попали в будущее, - объяснил Биллингс.

- Хочешь сказать, Занавес ведет в завтрашний день? -произнесла Дуньязада после недолгого молчания.

- Да, только между завтрашним днем и вчерашним пролегают тысячи лет.

- Прежде никто и не подозревал о таком. Но я никак не возьму в толк, как ход времени сумел поменять облик луны, и как будущее может опоясывать Землю.

По легенде, горы Каф окаймляли Землю, но теперь у Биллингса язык не поворачивался сказать, что это сказки.

- Небосвод тоже переменился, - заметила Дуньязада.

Он задрал голову, но не сумел отыскать ни одного знакомого созвездия среди немногих, что различались в ярком свете луны.

Сколько же минуло лет? Веков? Тысячелетий?

Одно Биллингс знал наверняка: из-за него Дунни попала в чудовищную переделку. Сначала он по ошибке выкрал ее из-под носа у султана, потом ненароком перенес в будущее, настолько отдаленное, что не укладывалось в голове ни у него, ни, тем более, у нее. А сейчас она сидит перед ним, нимало не тревожась за свою дальнейшую судьбу, в полной уверенности, что эмир скоро заберет ее в роскошный дворец и женится, если воспылает любовью.

Биллингса охватил жгучий стыд.

Когда они выберутся отсюда, он доставит Дуньязаду в двадцать первое столетие - наверное. Внезапно будущее назначение потеряло для него всякий смысл.

До сих пор Занавес представлял серьезную преграду, но рано или поздно он ее преодолеет. В запасе у него оставалось еще одно средство - насосные станции. Если их обслуживают люди, они наверняка в курсе всех лазеек и охотно поделятся знаниями. Ближайшая станция стояла за озером - бледное пятно в лунном свете. Здание было погружено во мрак, но ничуть не обескураженный Биллингс списал это на отсутствие окон.

Завтра нужно обязательно наведаться туда. Но для начала неплохо бы вздремнуть. Биллингс порядком устал, да и Дуньязада наверняка валится с ног. Правда, спать придется по очереди — один спит, второй караулит. Тут надо смотреть в оба, и дело вовсе не в рухх (вряд ли они летают по ночам), и не в джиннах, просто они очутились в совершенно чужом краю, о котором Дуньязада знала лишь понаслышке, а он не знал вообще ничего.

Как джентльмен, Биллингс вызвался дежурить первым.

- Дунни, пора ложиться.

- Мне еще долго не сомкнуть глаз, Билл.

- Почему? Ты же не спала всю прошлую ночь.

- В этом и причина. Ночь за ночью я бодрствую подле ложа Шехеразады, слушая ее сказки, а днем отсыпаюсь.

- Тогда поступим вот как. Полночи нам все равно стоять на карауле, значит, будешь дежурить первой, может, потом уснешь.

Биллингс забрался в палатку, жалея, что не взял часы. С другой стороны, Дуньязада едва ли смогла бы прочесть по ним время. К счастью, под рукой имелись самые надежные часы, небесные.

- Разбудишь меня, когда луна будет прямо над головой.

- Где мне стоять, Билл?

- Стоять не обязательно. Просто сядь у входа в шатер. Заметишь какой-нибудь силуэт или странный звук, помимо стрекотания насекомых, сразу буди меня. Холодает, конечно, но ничего, у костра согреешься.

Дуньязада покорно уселась перед входом в палатку и обхватила колени руками. В отблесках костра круглощекое личико разрумянилось. Когда девчушка вырастет, то превратится в красавицу. Впрочем, она и сейчас весьма недурна.

- Я знаю, как нам скоротать время, Билл. Позволь поведать тебе одну из сказок моей сестры.

Биллингс не сомневался, что под такой аккомпанемент заснет как убитый.

- Валяй.

— Пожалуй, начну с самой первой истории, какую Шехеразада рассказывала султану. - Дочь визиря вдруг погрустнела. - Сестра наверняка тревожится обо мне, и султан тоже.

— Вы скоро увидитесь, - пообещал Биллингс.

- Как? Я думала, мы летим к тебе во дворец!

— Само собой. Увидитесь, в смысле, когда ты наведаешься к ним в гости.

- В этом нет нужды. Как только мы прибудем в твой дворец, я первым делом пошлю им весточку, что со мной все благополучно. Тем более, мне совсем не хочется покидать страну джиннов. Ифрит-соглядатай уже оповестил джиннов о нашем присутствии, но бояться нечего. - Она вскинула левую руку, и кольцо на среднем пальце ярко засияло в свете костра. - Узрев печать Сулеймана-ибн-Дауда, они падут ниц и будут молить меня не заключать их в медные кувшины, чтобы зашвырнуть в море.

- Сказка, Дунни... ты обещала сказку.

- Да, она называется «История о купце и духе».

Биллингс словно превратился в султана, а юная рассказчица - в Шехеразаду.

- Был один купец среди купцов, и был он очень богат и вел большие дела в разных землях. Однажды он отправился в какую-то страну взыскивать долги, и жара одолела его, и тогда он присел под дерево и, сунув руку в седельный мешок, вынул ломоть хлеба и финики и стал есть финики с хлебом. И, съев финик, он кинул косточку - вдруг видит: перед ним ифрит огромного роста, и в руках у него обнаженный меч. Ифрит приблизился к купцу и сказал ему: «Вставай, я убью тебя, как ты убил моего сына!» — «Как же я убил твоего сына?» - спросил купец. И ифрит ответил: «Когда ты съел финик и бросил косточку, она попала в грудь моему сыну, и он умер в ту же минуту». «Поистине, мы принадлежим Аллаху и к нему возвращаемся! - воскликнул купец. - Нет мощи и силы ни у кого, кроме Аллаха, высокого, великого! Если я убил твоего сына, то убил нечаянно. Я хочу, чтобы ты простил меня!» - «Я непременно должен тебя убить», - сказал джинн и потянул купца, и, повалив его на землю, поднял меч, чтобы ударить его...

Когда Биллингса наконец сморил сон, подсознательно навеянный сказкой, ему привиделось, будто он попал в другую арабскую «ночь». Началось все вполне невинно: Биллингс высаживал у себя на заднем дворе ранние помидоры. В реальной жизни он сажал ранние помидоры каждый год, чтобы затем от души посмеяться, глядя, как фермеры из овощных палаток торгуют ими по доллару за штуку. Потом вдруг нагрянула его бывшая подружка, учительница, на своем новеньком «фиасе-хабли». Она выбралась из машины и, обогнув трейлер, направилась на задний двор. Девушка была высокой блондинкой, а серовато-синие, явно сшитые на заказ брюки придавали ей сходство с почтальоном. «Всегда считала, что с твоими мозгами можно найти занятие получше, чем копаться в земле», — бросила она. Биллингс ненадолго оторвался от свежевскопанной почвы: «Ты говоришь так потому, что не способна в полной мере оценить несравненный вкус первых помидоров и, в силу высокого дохода, готова выложить за них кругленькую сумму». «Дураком был, дураком остался», - парировала девушка, которая никогда не питала к нему особой симпатии и которую звали Джун. «Работать руками на крохотном участке, когда машины делают то же самое в десять раз лучше и в промышленных масштабах, - только ради того, чтобы сэкономить пару грошей». «Люди с твоим уровнем дохода пренебрегают мелкими монетами, а зря: сэкономленные гроши неукоснительно растут по экспоненте, даже на них можно сколотить целое состояние». Джун презрительно скривилась: «Я преподаю математику и точно знаю: гроши не растут ни по экспоненте, ни как-либо еще, и состояние на них не сколотить». «Уверен, ты никогда не слышала о Джоне Д. Рокфеллере. Он создал империю, экономя мелкие монеты, а прославился тем, что пригоршнями раздавал десятицентовики простому люду». Джун язвительно улыбнулась: «О Рокфеллере я знаю не понаслышке. Изучала в колледже. Он был вором, отсюда его богатство. Награбленное он хранил в финансовых пещерах и держал на службе тридцать девять разбойников. Однажды, когда вся шайка возвращалась с добычей в сокровищницу, их заметил агент ФБР по имени Али-Баба. Притаившись за деревом, Али-Баба услыхал, как Джон Д. произнес: «Сезам, откройся». Дверь пещеры отворилась, разбойники зашли внутрь, спрятали деньги и вернулись обратно. Джон Д. сказал: «Сезам, закройся» - дверь затворилась, и разбойники ускакали прочь. Али-Баба немедля бросился к пещере и произнес: «Сезам, откройся». Едва дверь в сокровищницу отворилась, он поспешил внутрь и украл мешок, полный тысячедолларовых банкнот. Потом сказал: «Сезам, закройся», и довольный отправился домой. Но брат Али-Бабы, Казим, служивший налоговым инспектором, прознал о пещере и заклинании, отворяющем дверь. На следующее утро, когда Али мирно спал, Казим подкатил к пещере на своем пикапе. Едва он проник в сокровищницу, как дверь за ним захлопнулась. При виде целой кучи денег Казим так обрадовался, что забыл вторую часть заклинания и не сумел выбраться из пещеры. Вернувшись с новой добычей, разбойники обнаружили незваного гостя и порубили его на куски, а куски развесили у входа -в устрашение другим налоговым инспекторам. После казни разбойники снова отправились на промысел. А под сводом пещеры было окно, и когда днем поднимался ветер, его гул оглашал сокровищницу. «Уууу, - завывал ветер, - уууу», но бедняга Казим уже не слышал. Уууууу...»

Биллингс очнулся под завывания ветра, хотя никакого ветра не было. Снаружи давным-давно рассвело. Дуньязада по-прежнему сидела у входа в палатку. Обхватив колени руками и уронив голову на грудь, она крепко спала.

Сам виноват, доверился пятнадцатилетней девчонке. Хотя какой смысл терзаться угрызениями совести, ведь ничего страшного не случилось. Биллингс резко сел.

- Дунни, уже утро.

Сонно моргая, она наблюдала, как он выбрался из палатки и с наслаждением потянулся. Биллингс отлично выспался и чувствовал себя на миллион долларов. Следом в душу закралось беспокойство. В воздухе ощущался едкий запах, противный гул не смолкал. Внезапно Биллингс понял, почему. Вдоль кромки оазиса медленно кружили песчаные вихри, точь-в-точь как тот, что вчера перевоплотился в джинна. «Ууууу, - завывали вихри. - Ууууу».

V. Птица-мать

- Посторонись, Билл! — воскликнула Дуньязада. — Я с ними разберусь!

Она вскочила и встала рядом, готовая в любой момент пустить в ход кольцо. Незваных гостей было не сосчитать, но они явно обложили оазис со всех сторон. Биллингс выхватил морозитель.

Дуньязада воинственно вздернула подбородок. В других, более благоприятных обстоятельствах, ее кровожадная гримаса показалась бы забавной. Биллингс потащил девочку вглубь оазиса.

- Дунни, их там целая армия!

Такие доводы разозлили ее окончательно.

- Не важно! Я все равно не боюсь! Гляди, один перевоплощается.

Она ткнула пальцем в смерч, который отделился от собратьев и приблизился к кромке оазиса. Вскоре обозначились крючковатые ручищи, косолапые ступни, голова-котел. Джинн смотрелся братом-близнецом вчерашнего ифрита, только был в разы больше. Смерив путешественников жерновами глаз, существо оскалило зубы и, превратившись в песчаный вихрь, присоединилось к остальным, распространяя после себя едкий запах.

- По-моему, им просто любопытно, - шепнул Биллингс. - Не похоже, чтобы они замышляли недоброе.

-Ха!

- Смотрю, ты закусила удила.

Дуньязада растерянно поморгала:

-Ничего я не закусывала. Как понимать твои речи, Билл?

- Понимать, что ты нарываешься на неприятности.

- Нарываются они!

- Не думаю... точно, они улетают.

Песчаные колонны отступили от оазиса и двинулись к озеру. Биллингс насчитал двадцать штук, хотя поначалу чудилось, что их много больше. Наконец, вихри скрылись из виду за очередным островком зелени.

- Они возвращаются в горы. Думаю, за той грядой лежит их город.

- С чего ты взяла?

- Ни с чего, но говорят, будто джинны обитают в Медном городе. Скорее, Билл, проследим за ними на волшебном ковре и выясним!

- Ни за кем мы не будем следить. Лучше займемся Занавесом. - Биллингс кивнул на ближайший купол. - Сначала отправимся на насосную станцию и узнаем, есть ли там кто.

- Насосную станцию? - переспросила Дуньязада.

- Видишь купола? Думаю, они перекачивают воду.

- Куда?

- В оазисы.

- Из озера?

- Да. Наверняка озеро служит своего рода бассейном, и вода подается из него через подземные коммуникации.

- А если вода просто протекает под землей?

Биллингс допускал, что в ее словах есть резон, поскольку озеро располагалось чуть выше уровня земли.