— Сэр, с вашего позволения… — произнес новый голос.

Половина собравшихся обернулась посмотреть на вновь прибывшего.

Болт Хаэр накинулся на него.

— Капитан Мозер, почему вы не с вашими людьми?

— Я оставил за себя старшего, сэр, — ответил Джо Мозер. Он стоял навытяжку перед бароном Хаэром.

Барон исподлобья взглянул на него:

— Что означает это кавалерийское вторжение, капитан? Вам ведь наверняка есть чем заниматься. Или вы воображаете, что являетесь частью моего штаба?

— Нет, сэр, — отчеканил Джо Мозер. — Я пришел доложить, что готов привести в исполнение…

— Свой грандиозный план! — выкрикнул Болт Хаэр, невесело улыбаясь. — Второй день сражения, и никто точно не знает, где находится старик Когсвел или что он собирается делать. А тут является этот капитан со своим секретным планом.

Джо посмотрел на него и спокойно ответил:

— Да, сэр.

Лицо барона потемнело, он гневался и на своего сына, и на выскочку-капитана.

Барон произнес зловещим тоном:

— Капитан Мозер, возвращайтесь в свое подразделение и выполняйте, что вам прикажут. — По выражению лица Мозера было видно, что он ожидал нечто подобное. Однако капитан спокойно ответил, несмотря на презрительное хмыканье своего непосредственного начальника, Болта Хаэра:

— Сэр, я смогу разведать для вас, где находятся маршал Когсвел и все отряды, которыми он командует.

На какой-то момент воцарилось молчание.

Затем майор, предположивший, что размещение неприятельского полевого штаба в Соджерти было уловкой, коротко рассмеялся.

— Сейчас не время для шуток, капитан, — отрезал Болт Хаэр. — Возвращайтесь в подразделение.

Полковник возразил:

— Минутку, сэр. Я сражался с Джо Мозером раньше. Это стоящий парень.

— Не настолько, — сказал кто-то еще. — Или он считает себя ясновидящим?

Джо Мозер спокойно ответил:

— Выставьте сегодня после полудня постового-сигнальщика. Я к тому времени вернусь. — Он развернулся на каблуках и вышел.

Болт Хаэр бросился ему вдогонку, крича:

— Капитан! Это приказ! Вернитесь!..

Но Мозера уже след простыл. Взбешенный Хаэр-млад-ший хотел было послать за капитаном, но его отец устало произнес:

— Хватит, Болт. Мозер, очевидно, спятил. Мы с самого начала ошиблись, ухватившись за его идею, или за утверждение, будто он имеет идею.

— Мы? — огрызнулся в ответ Болт Хаэр. — Да я не имею к этому никакого отношения.

— Хорошо, хорошо. Вернемся к делу. Итак, какая еще информация есть у твоих разведчиков?

9

В аэропорту Кингстона к Джо Мозеру присоединился Макс Майнц.

— Все нормально? — озабоченно спросил коротышка.

— Не знаю, — ответил Джо. — Я еще ничего им не рассказал. Старый Когсвел быстр как койот. Узнай он об этом сегодня — и завтра его уже не поймаешь.

Капитан посмотрел на стоящий поблизости двухместный планер:

— Все готово?

— Вроде бы, — ответил Макс, и тоже посмотрел в сторону планера: но вы уверены, что на нем можно летать, капитан?

— Да, — сказал Джо. — Я купил этот планер более года назад, налетал на нем почти тысячу часов. Ну, где пилот буксировочного самолета?

Планер был присоединен пятидесятипятифутовым нейлоновым канатом к одномоторному спортивному самолету. Пока Джо говорил, молодой пилот высунул голову из кабины и с ухмылкой смотрел на них.

— Готовы? — крикнул он.

— Вперед, Макс, — сказал Джо.

Из административного корпуса к ним приближался какой-то человек в форме, в его облике было что-то знакомое.

— Одну минуту, капитан Мозер!

Теперь Джо узнал его — это был представитель Советов, которого он встретил с Болтом Хаэром в баре для высших пару дней назад. Как там его зовут? Полковник Арпад. Лайош Арпад. Венгерский офицер подошел и с интересом рассматривал планер.

— Как представитель своего правительства и как военный атташе, проверяющий возможные нарушения Всеобщего Пакта о Разоружении, могу я спросить, что вы собираетесь делать, капитан?

Джо Мозер взглянул на него:

— Как вы узнали, что я здесь и чем я занимался? Венгерский полковник мягко улыбнулся:

— Это было предположение маршала Когсвела. Он не упускает ни одной мелочи. Он был встревожен тем, что как он выразился, старый профи, каким являетесь вы, решил вдруг присоединиться к «Вакуумному транспорту», а не к «Континентальной». Он считает это бессмыслицей и предполагает, что, возможно, вы собираетесь каким-либо образом использовать оружие, изобретенное после 1900 года, и таким образом принести победу силам барона Хаэра. И потому я провел расследование, капитан Мозер.

— И маршал знает об этом аппарате? — лицо Джо Мозера было непроницаемо.

— Я ничего ему не говорил. Насколько я знаю, маршалу ничего не известно.

— Тогда с вашего позволения, полковник Арпад, я взлетаю.

— С какими намерениями, капитан? — спросил венгерский военный.

— Использовать этот планер как самолет разведки.

— Капитан, я вас предупреждаю! Самолеты не использовались в военном деле до…

Но Джо Мозер живо перебил его:

— Аэроплан впервые был использован в битве против Панчо Вильи за несколько лет до первой мировой. В это же время использовались они и в Балканских войнах. Но то были аэропланы с мотором. А это — планер, изобретенный и впервые использованный до 1900 года и, следовательно, не запрещенный к применению.

Венгерский полковник попытался возражать:

— Но даже братья Райт не летали на планерах до… Джо прервал, глядя прямо ему в глаза:

— Но ведь вы там у себя, в советском обществе, не признаете, что братья Райт поднялись в воздух первыми.

Военный атташе смолк на полуслове. Джо продолжал спокойно:

— Даже если Иван Иванович, или как там его звали, и не изобрел летательный аппарат тяжелее воздуха, все равно на планере летали до 1900 года — Отто Лилиенталь в 1890-х годах, и даже намного раньше — его сконструировал еще Леонардо да Винчи.

Полковник долго смотрел на Джо Мозера, затем отступил в сторону и отдал ему честь:

— Что ж, капитан. Согласно протоколу я доложу о таком использовании летательного аппарата для ведения разведки и, несомненно, правомочность его использования будет рассматривать специальная комиссия. А пока — желаю удачи!

Джо также отдал честь и полез в кабину. Макс уже сидел в переднем кресле, с сигнальными флажками, картами и биноклем на коленях. До этого он с отчаянием смотрел на венгерского офицера, но увидев, что Джо одержал верх, воспрял духом. Мозер махнул рукой пилоту самолета и спросил Макса:

— Ты объяснил ему, что он ни в коем случае не должен пересекать границу военной резервации, и что мы отсоединимся прежде чем достигнем этой границы?

— Да, сэр, — нервно сказал Макс. Ему доводилось летать на самолете, но на планере он летел впервые.

Медленно, но постепенно набирая скорость, они двинулись по летному полю. С возрастанием скорости в движении планера появилась грациозность. После приблизительно сотни футов разгона, Джо потянул рукоятку управления на себя и планер мягко оторвался от земли, поднявшись в воздух на четыре или пять футов.

Самолет-буксировщик еще продолжал разбег, быстро набирая скорость. Еще две сотни футов — и он также оторвался от земли, пошел вверх. Планер летел со скоростью около шестидесяти миль в час. На высоте десяти тысяч футов аэроплан перешел в горизонтальный полет и пилот, высунувшись из кабины, оглянулся на них.

Джо Мозер махнул ему рукой и нажал кнопку открывания буксировочного замка.

Буксировщик нырнул вниз, волоча за собой нейлоновый трос. Джо знал, что пилот отстегнет трос над аэропортом, чтобы его подобрали.

В направлении на Маунт Оверлок были видны кучевые облака и темные восходящие турбулентные потоки. Джо взял курс на них.

Стояла полная тишина, только свистел ветер за бортом.

Макс Майнц спросил:

— Послушайте, капитан. А что нас держит?

Джо ухмыльнулся. Ему нравился этот процесс паренья, в котором человек уподоблялся птицам, и к тому же все сейчас шло как намечалось.

Он сказал Максу:

— Самолет пробивается сквозь воздушные потоки, планер как бы ездит на них верхом.

— Ага. Но если вдруг потоки устремятся к земле?

— Мы уйдем от них. С нагрузкой в четыреста фунтов этот аппарат имеет коэффициент качества один к двадцати пяти, а вообще хороший планер может иметь коэффициент качества один к сорока.

Джо нашел мощный восходящий поток у горы и стал набирать высоту.

Высотомер показывал, что они поднимаются со скоростью двадцать пять футов в секунду — около полутора тысяч в минуту.

Макс явно ничего не понял из теории полета планера, что было видно по выражению его лица.

Джо Мозер, внимательно изучающий местность, над которой они пролетали, тем не менее продолжал:

— Когда у тебя коэффициент один к двадцати пяти, ты можешь пролетать вперед двадцать пять футов на один фут снижения. И с высоты в одну милю можно пролететь до посадки целых двадцать пять миль… — Тут он вдруг оборвал себя: — Стой, что это там внизу? Ну-ка посмотри в бинокль.

Максу передалось его возбуждение. Он плотно прижал к глазам бинокль.

— Солдаты. Кавалерия. Они наверняка не наши. Должно быть ребята из «Континентальной». И, смотрите, полевая артиллерия.

Джо Мозер, пилотируя левой рукой, правой расправлял карту у себя на коленях. Он пробормотал:

— Что они здесь делают?.. По меньшей мере целая кавалерийская бригада. Ну-ка дай мне посмотреть.

Зажав коленями ручку управления, Джо вошел в плавный вираж, рассматривая при этом колонны солдат.

— Джек Эльшулер, — прошептал он изумленно, — тяжелая кавалерия маршала. И несколько артиллерийских батарей. Осмотрев в бинокль всю местность, он понимающе присвистнул: — Они идут в обход. Собираются ударить по барону со стороны Фенеции.

10

Маршал Когсвел направил свою подзорную трубу в направлении, указанном его начальником штаба.

— Что это? — спросил он.

— Аэроплан, сэр.

— Над военной резервацией, во время сражения?

— Да, сэр. — Начальник штаба снова направил свой бинокль на парящий в воздухе объект:

— Что ж это тогда? Ведь не воздушный шар.

— Шары, — пробурчал маршал, словно размышляя вслух, — разрешены к применению. Они использовались союзниками еще в конце Гражданской войны. Но во время сражения они практически бесполезны.

Офицеры стояли перед зданием бывшего отеля, в котором теперь размещался штаб маршала.

Из здания к ним спешили остальные сотрудники штаба и один из вечно торчащих поблизости телерепортеров, на ходу расчехлявший камеру.

Маршал, повернувшись к ним, рявкнул: