Яков Серебрянский

В июне 1936 года Судоплатов прибыл из Стокгольма в Берлин и был представлен Коновальцу. Рассказывая о их первой встрече, санкт-петербургский писатель Виктор Степаков отмечал: «Встреча с лидером ОУН состоялась на конспиративной квартире, расположенной в здании Музея этнографии. Павел внутренне готовил себя к ней, проигрывал различные варианты, но Коновалец спутал все карты. Он встретил Судоплатова с распростертыми объятиями и напыщенными словами.

— Рад, рад приветствовать на дружественной германской земле племянника моего боевого соратника, ведущего борьбу за свободу неньки Украйны!

— Хай живе вильна Украйна! — с ходу подыграл “племянник”.

Коновалец был в восторге».

Разведчику удалось установить с лидером ОУН неплохие личные отношения. В сентябре 1936 года Павла направили на учебу на три месяца в специальную нацистскую партийную школу в Лейпциге. Во время учебы он имел возможность познакомиться с некоторыми представителями руководства ОУН. «В общении со своими коллегами по нацистской партийной школе, — рассказывал позже Судоплатов, — я держался абсолютно уверенно и независимо: ведь я представлял головную часть их подпольной организации на Украине, в то время как они являлись всего лишь эмигрантами, существовавшими на немецкие подачки. Я имел право накладывать вето на их предложения, поскольку выполнял инструкции своего “дяди”».

Между тем систематические встречи Павла с Коновальцем продолжались, их беседы раз за разом становились все серьезнее. Судоплатов выяснил планы Коновальца по подготовке административных органов для ряда областей Украины, которые предполагалось «освободить» в ближайшее время с помощью немцев. Также разведчику стало известно, что в распоряжении Коновальца уже имеются две бригады бойцов общей численностью около двух тысяч человек. Удалось узнать о подготовке оуновцами ряда террористических актов в европейских странах и о том, что эта подготовка финансируется разведкой и контрразведкой вермахта.

Со своей стороны Судоплатов пытался убедить Коно-вальца в том, что террористическая деятельность ОУН на Украине не имеет никаких шансов на успех, так как власти немедленно разгромят небольшие очаги сопротивления. Он настаивал на том, что надо держать все силы и подпольную сеть в резерве, пока не начнется война между Германией и Советским Союзом, и только в этом случае их использовать.

Коновалец с каждым днем относился к Судоплатову все лучше и доверял все больше. Их отношения постепенно перерастали в «дружеские».

Коновалец настолько привязался к Павлу, что даже предложил, чтобы он сопровождал его в инспекционной поездке в Париж и Вену с целью проверки положения дел в украинских эмигрантских кругах, поддерживавших лидера ОУН. Поездку щедро оплачивали немцы. В Париже они находились три недели.

Во время пребывания в Париже Коновалец пригласил Павла посетить вместе с ним могилу Симона Петлюры, который после разгрома его войск частями Красной армии бежал в столицу Франции, где в 1926 году был убит. Позже Судоплатов рассказывал: «Коновалец боготворил этого человека, называя его “нашим знаменем и самым любимым вождем”. Он говорил, что память о Петлюре должна быть сохранена. Мне было приятно, что Коновалец берет меня с собой, но одна мысль не давала покоя: на могилу во время посещения положено класть цветы. Между тем мой кошелек был пуст, а напоминать о таких мелочах Коновальцу я не считал для себя возможным. Это было бы просто бестактно по отношению к человеку, занимавшему столь высокое положение, хотя, по существу, заботиться о цветах в данном случае надлежало ему, а не мне. Что делать? Всю дорогу до парижского кладбища Монпарнас меня продолжала терзать эта мысль.

Мы прошли через все кладбище и остановились перед скромным надгробием на могиле Петлюры. Коновалец перекрестился, я последовал его примеру. Некоторое время мы стояли молча, затем я вытащил из кармана носовой платок и завернул в него горсть земли с могилы.

— Что ты делаешь?! — воскликнул Коновалец.

— Эту землю с могилы Петлюры я отвезу на Украину, — ответил я, — мы в его память посадим дерево и будем за ним ухаживать.

Коновалец был в восторге. Он обнял меня, поцеловал и горячо похвалил за прекрасную идею. В результате наша дружба и его доверие ко мне еще более укрепились».

Это событие стало переломным моментом в отношениях Коновальца с Судоплатовым. Именно после посещения могилы Петлюры лидер украинских националистов окончательно решил, что после возвращения на родину Судоплатов станет там его представителем.

В период пребывания в Вене Судоплатов встретился с курьером из Центра. Он подробно проинформировал представителя Центра о деятельности Коновальца и получил указания относительно своей дальнейшей работы.

Возвратившись из Вены в Берлин, Судоплатов принимал участие в переговорах о возможном развертывании сил подполья на Украине в случае начала войны.

Тем временем «дядя» Судоплатова прислал через Финляндию распоряжение о скорейшем возвращении Павла на Украину, поскольку якобы «появилась возможность» оформить «племянника» радистом на советское судно, регулярно заходившее в иностранные порты. По мнению «дяди», это давало бы Павлу возможность поддерживать постоянную связь между подпольем ОУН на Украине и националистическими организациями за рубежом. Коновальцу такая идея очень понравилась, и он согласился с возвращением Павла в Советский Союз.

Выполнив первую часть задания, Судоплатов вернулся на родину. Вторая часть задания, поставленная перед разведчиком несколько позже лично Иосифом Сталиным и касавшаяся ликвидации лидера ОУН полковника Евгения Коновальца, была реализована Судоплатовым в Роттердаме 23 мая 1938 года.

Между тем успешное завершение первой части командировки в Западную Европу изменило положение Судоплатова в разведке. Он получил повышение по службе.

Через некоторое время после возвращения в Москву в кабинете начальника внешней разведки Абрама Слуцкого Судоплатов предстал с отчетом перед комиссией ЦК ВКП (б), состоявшей из двух ответственных партийных работников высокого ранга и сотрудника секретариата И. В. Сталина Васильева. В работе комиссии принимал участие и начальник СГОН старший майор госбезопасности Яков Серебрянский. Это была первая встреча Серебрянского с Судоплатовым, положившая начало их дальнейшей дружбе и взаимодействию.

Судоплатов подробно доложил комиссии о деталях своей деятельности в командировке.

Выслушав доклад Судоплатова, комиссия утвердила его, признала работу, проведенную разведчиком за рубежом, удовлетворительной и выразила ему благодарность.

О результатах работы Судоплатова за границей было подробно доложено И. В. Сталину, секретарю ЦК компартии Украины С. В. Косиору и председателю ЦИК УССР Г. И. Петровскому.

В 1937 году Судоплатов был награжден орденом Красного Знамени, который вручил ему глава государства М. И. Калинин.

Троцкисты

В марте 1936 года началась целенаправленная работа специальных структур НКВД против троцкистского движения, которое стало идеологическим противником коммунизма на международной арене, а также пыталось изменить внутриполитическую ситуацию в СССР в свою пользу.

Видный российский историк отечественных спецслужб Лев Воробьев по данному поводу, в частности, писал:

«Деятельность Троцкого и его сторонников не ограничивалась только критикой, подчас обоснованной, событий в нашей стране. Эта критика, направленная, казалось бы, лично против Сталина, являлась, по существу, тотальным поношением всего советского. Во многом благодаря троцкистам за рубежом получило развитие явление, ставшее известным как антисоветизм, который долгие годы наносил ущерб проводившейся тогда внутренней и внешней политике СССР, а также международному рабочему и коммунистическому движению».

Необходимое пояснение

После смерти Ленина в январе 1924 года основным противником Сталина в его борьбе за власть оказался Троцкий. Он являлся ближайшим сподвижником Ленина и пользовался в партии большим авторитетом и популярностью. Достаточно напомнить, что Троцкий с 1918 по 1924 год занимал пост народного комиссара по военным и военно-морским делам. С сентября 1918-го по декабрь 1924 года он одновременно возглавлял Революционный военный совет Республики, то есть фактически руководил Красной армией. До конца октября 1926 года входил в состав Политбюро ЦК ВКП(б).

Используя свое положение генерального секретаря партии, Сталин сумел свести влияние Троцкого к минимуму. В январе 1925 года пленум ЦК ВКП(б) освободил Троцкого от должности председателя Реввоенсовета Республики. А уже 23 октября 1926 года на объединенном пленуме ЦК и ЦКК ВКП(б) его вывели из состава Политбюро.

Сторонники Троцкого в начале лета 1926 года создали в Москве конспиративный центр «объединенной оппозиции». Его возглавили сам Лев Троцкий и Григорий Зиновьев. Центр имел своих людей в ЦК ВКП(б), ОГПУ и среди представителей высшего военного руководства. Подобные центры были также организованы в Ленинграде, Киеве, Харькове, Свердловске и других городах. Деятельность «объединенной оппозиции» вызывала серьезную озабоченность у сторонников Сталина, так как троцкисты все больше скатывались на антисоветские позиции.

Окончательную победу над Троцким Сталин одержал в 1927 году. В октябре его вывели из состава ЦК ВКП(б). А 14 ноября за организацию демонстрации оппозиции в 10-ю годовщину Октябрьской революции Троцкий был исключен из партии. На XV съезде ВКП(б), который состоялся в декабре 1927 года, троцкизм был поставлен вне закона.

Троцкий отказался признать свое поражение и в январе 1928 года был сослан в Казахстан, в город Алма-Ату. Однако и в Казахстане он не прекращал активной оппозиции Сталину. 16 декабря 1928 года Троцкому было передано требование коллегии ОГПУ «категорического обязательства прекращения контрреволюционной деятельности». В послании указывалось, что в противном случае он будет выслан за границу.

Следует отметить, что еще в 1922 году ВЦИК наделил ГПУ правом высылки из страны лиц, занимающихся антисоветской деятельностью, и Троцкий, кстати, активно поддержал это решение. Но на сей раз он официально заявил, что не будет подчиняться ультиматуму ОГПУ. Через месяц Политбюро ЦК ВКП(б) большинством голосов приняло решение о высылке Троцкого за границу, а 18 января 1929 года Особое совещание при коллегии ОГПУ постановило:

«За контрреволюционную деятельность, выразившуюся в организации нелегальной антисоветской партии, деятельность которой за последнее время направлена к провоцированию антисоветских выступлений и к подготовке вооруженной борьбы против Советской власти, гражданина Троцкого Льва Давидовича выслать из пределов СССР».

10 февраля 1929 года Троцкий, его гражданская жена Наталья Ивановна Седова и их старший сын Лев Седов, полностью разделявший политические взгляды отца, отбыли на пароходе «Ильич» в Турцию — единственную страну, согласившуюся временно их принять.

Однако высылка Троцкого за границу не ослабила его влияния среди членов оппозиции и его сподвижников в СССР, деятельность которых носила целенаправленный антигосударственный характер. Одновременно начали появляться и активно действовать троцкистские группы в ряде зарубежных компартий (США, Германии, Греции и Испании). Только наметившийся разгром троцкистов в рядах ВКП(б) явился стимулятором для изгнания их из других компартий. Так, 9-й пленум Исполкома Коминтерна указал, что принадлежность к троцкизму несовместима с принадлежностью к Коминтерну. Это решение было закреплено VI конгрессом Коминтерна.

В СССР Сталин и его сторонники в руководстве страны продолжали непримиримую борьбу с Троцким. 20 февраля 1932 года Троцкий и его сын Лев Седов были лишены советского гражданства. Турция решила избавиться от нежелательных изгнанников. Летом 1933 года Троцкий с семьей переезжает во Францию, под Париж, а осенью того же года — в курортный городок Руайян, расположенный в устье реки Дордонь, впадающей в Бискайский залив. Лев Седов в 1935 году окончательно обосновался в Париже.

Однако французский период Троцкого длился недолго. Уже летом 1935 года он отправляется в Норвегию. Норвежское правительство предоставило Троцкому вид на жительство при условии, что он не будет заниматься политической деятельностью. Но Троцкий проигнорировал это требование. 19 декабря 1936 года он был посажен на торговое судно «Рут», взявшее курс на Мексику.

9 января 1937 года Троцкий вместе с женой и внуком прибыл в мексиканский порт Тампико. Оттуда на специальном поезде путешественников доставили в Мехико. Некоторое время они жили на вилле симпатизировавшего троцкистам известного мексиканского живописца Диего Риверы. Но вскоре Троцкий арендовал, а затем и купил большой дом в предместье мексиканской столицы Койоакане.

В Мексике Троцкий стал поддерживать тесный контакт с сотрудниками американского консульства и передавать им конфиденциальную информацию на известных ему деятелей коммунистического движения и представителей Коминтерна.

Следует подчеркнуть, что, находясь за границей, Троцкий открыто излагал свои антисоветские взгляды: так, он резко выступил против первого пятилетнего плана, индустриализации страны и коллективизации сельского хозяйства. В 1930-е годы Троцкий предрекал «неизбежное поражение» СССР в войне с фашистской Германией.

Активная деятельность Троцкого все больше раздражала Сталина. В конце концов он пришел к выводу, что только смерть «трибуна революции» может положить конец его антисоветской деятельности.

Позже в своих воспоминаниях генерал Судоплатов подчеркивал: «Мне совершенно ясно, что сегодняшние моральные принципы не совместимы с жестокостью, характерной и для периода борьбы за власть, которая следует за революционным переворотом, и для Гражданской войны. Сталин и Троцкий противостояли друг другу, прибегая к преступным методам для достижения своих целей, но разница заключается в том, что в изгнании Троцкий противостоял не только Сталину, но и Советскому Союзу как таковому. Эта конфронтация была войной на уничтожение».

В этой связи отметим, что в решении пленума ЦК В КП (б), состоявшегося в феврале — марте 1937 года и обсуждавшего деятельность Троцкого и его последователей, указывалось:

«Обязать Наркомвнудел довести дело разоблачения и разгрома троцкистских и иных агентов до конца, с тем, чтобы подавить малейшее проявление их антисоветской деятельности.

Укрепить кадры ГУГБ, Секретно-политического отдела надежными людьми.

Добиться организации надежной агентуры в стране и за рубежом. Укрепить кадры разведки».

В НКВД приняли к исполнению указания партии.

Как уже отмечалось, активизация работы советской внешней разведки по троцкистским организациям за границей началась только с марта 1936 года. Ветераны Службы внешней разведки рассказывали в свое время, что этому способствовал звонок из секретариата Политбюро с просьбой сообщить, «где сейчас находится Троцкий». Ответить на этот вопрос во внешней разведке никто не смог, так как никаких сведений о нем в Центре не было. А между тем Троцким и его единомышленниками были созданы достаточно разветвленные структуры в целом ряде стран, велась активная подготовка к созыву троцкистского IV Интернационала.

Основной центр деятельности троцкистских организаций, во главе которого стоял Лев Седов, в этот период располагался в Париже. В «столице мира» была сосредоточена вся практическая работа троцкистов. Помимо Седова там проживали наиболее доверенные люди Троцкого. Сам он, находясь в Мексике, направлял работу центра и занимался разработкой теоретических вопросов, связанных с идеей «перманентной революции» и распространением троцкизма.

Троцкистская деятельность была нацелена прежде всего на Советский Союз и подчас принимала опасный характер. Нередко антисоветизм троцкистов оборачивался преступными акциями в других странах. В частности, это наглядно проявилось в республиканской Испании в то время, когда многие антифашистски настроенные люди, в том числе из Советского Союза, сражались против будущего диктатора генерала Франко, поддержанного Германией и Италией. И неудивительно, что на международном уровне первый удар был нанесен по испанским троцкистам — активистам Рабочей партии марксистского единства.

Сегодня хорошо известно, что если в период гражданской войны в Испании в стане правых было полное единство, то лагерь республиканцев раздирали межпартийные противоречия. И закоперщиком в этом выступали троцкисты — активисты ПОУМ и их лидер Андреас Нин. В начале 1920-х годов он находился в России и являлся ближайшим соратником Троцкого. Будучи председателем Красного Профинтерна и членом Исполкома Коминтерна, Нин неоднократно выезжал на нелегальную работу в Германию и Италию, а после высылки Троцкого возвратился в Испанию и занял пост министра юстиции в автономном правительстве Каталонии.

В 1930 году Нин возглавил местных троцкистов, в 1935-м основал ГТОУМ, которая вошла в Народный фронт. Когда началась гражданская война с франкистами, Нин не раз приглашал Троцкого приехать в Испанию, чтобы «возглавить революцию».

С самого начала гражданской войны Нин и другие лидеры партии отвергли линию Коминтерна на укрепление Народного фронта и взяли курс на осуществление социалистической революции, формирование рабоче-крестьянского правительства, установление диктатуры пролетариата и создание Советов. Когда правительство Народного фронта отвергло эту авантюристическую позицию, ПОУМ развернула с ним открытую борьбу. Разумеется, такая политическая линия могла привести лишь к поражению республиканцев.

3 мая 1937 года в Каталонии произошло вооруженное выступление сторонников ПОУМ и анархистов. Троцкистские газеты в Барселоне 5 мая призвали население к вооруженному восстанию против республиканского правительства Народного фронта. Ожесточенные бои продолжались три дня. Троцкисты призывали каталонских рабочих покончить с марксистами и мирно соединиться с войсками Франко.

Вооруженный мятеж троцкистов был подавлен лишь тогда, когда в Барселону были введены части республиканской штурмовой гвардии из Валенсии и других регионов страны. В результате провокационной вылазки троцкистов было сорвано тщательно подготовленное наступление республиканских войск на Северном фронте.

Историки отечественных спецслужб А. Колпакиди и Д. Прохоров по этому поводу пишут:

«Прямым результатом вооруженного мятежа была гибель только в одной Барселоне 350 человек при 2600 раненых. Одновременно волнения произошли и на фронте в поумовских и анархистских частях. Но гораздо более тяжелыми были военно-политические последствия этой акции: срыв уже подготовленного наступления на Северном фронте и потеря республиканцами Басконии, подрыв международного авторитета республики, кризис Народного фронта».

А историк Н. А. Васецкий в своей работе «Троцкий, опыт политической биографии» по поводу мятежа в Барселоне отмечает:

«Более бессмысленной акции, чем это восстание, трудно представить. В разгар гражданской войны, многочисленных жертв на фронтах, лишений в тылу анархо-троцкисты подняли путч. Правительство вынуждено было снять дивизию с фронта на подавление восстания. Бои шли в течение трех (!) суток с применением танков, артиллерии, минометов. С двух сторон погибло больше тысячи человек. Стоит ли удивляться, что после барселонского мятежа к троцкистам и анархистам стали относиться так же, как к фашистам».

О том, что ПОУМ готовит мятеж против законного правительства Испании, советская разведка узнала еще в декабре 1936 года от своих источников, внедренных в эту партию. А в начале 1937 года подтверждение этой информации пришло от источника берлинской резидентуры НКВД «Старшины» (Харо Шульце-Бойзен), который сообщил, что агенты гестапо проникли в троцкистские круги в Барселоне с целью организовать в ближайшее время путч. В 1942 году, когда «Старшина» и другие члены подпольной антифашистской организации, окрещенной нацистами «Красной капеллой», были арестованы, передача «Старшиной» этой информации советской разведке фигурировала на суде в качестве доказательства его «подрывной работы» против Третьего рейха.

По другим достоверным данным советской разведки, полученным берлинской резидентурой от надежного агента «Брайтенбаха», занимавшего высокий пост в гестапо, эта спецслужба фашистской Германии, имевшая свою агентуру в руководстве ПОУМ, была непосредственно причастна к проведению операции по организации мятежа в Барселоне.

В первой половине июня 1937 года республиканские органы безопасности нанесли окончательный удар по Рабочей партии марксистского единства. Около сорока руководителей ПОУМ были арестованы, вооруженные отряды партии распущены, а штаб-квартира в барселонском отеле «Фалькон» перешла в распоряжение республиканской армии.

После провала путча Андреас Нин был также арестован и помещен в тюрьму. В аресте Нина и последующих событиях, связанных с ним, принимали участие сотрудники резидентуры НКВД. Эта операция, разработанная и осуществленная под руководством резидента Александра Орлова, проходила в переписке НКВД под кодовым названием «Николай». Ее целью было дискредитировать связи ПОУМ с франкистами и нацистами и нейтрализовать Андреаса Нина. ПОУМ была объявлена вне закона, Нин был вывезен из тюрьмы и расстрелян на шоссе около населенного пункта Алькала-де-Аренас.

События в Испании наглядно продемонстрировали серьезную опасность, исходившую от троцкистов. Советское руководство дало указание внешней разведке приступить к разработке троцкистских организаций и подрыву их влияния в странах, где они имели наиболее сильные позиции. В частности, большое беспокойство вызывал находившийся в Париже Международный секретариат троцкистов, вынашивавший планы по созданию ГУ Интернационала. Руководивший секретариатом Лев Седов начал издавать «Бюллетень оппозиции», в котором активно печатался его отец. Одновременно он установил надежную связь со сторонниками отца в СССР.

В свою очередь руководство НКВД поставило перед СГОН в качестве основной задачу по получению информации о деятельности этого Международного секретариата.

Работа по Седову, а также по возглавляемому им Международному секретариату была поручена специальной оперативной группе, созданной в СГОН во главе с кадровым разведчиком, активно работавшим в середине 1930-х годов за границей с нелегальных позиций, болгарином Борисом Манойловичем Афанасьевым. Ранее он руководил нелегальной группой, освещавшей деятельность белогвардейских эмигрантских центров.

Перед группой Афанасьева была поставлена задача проникнуть в руководящие органы троцкистской организации и получить данные о ее деятельности и планах, касающихся СССР. Группе поручались подготовка и осуществление мероприятий по дезорганизации деятельности троцкистов.

В составе группы Афанасьева был иностранец, который ранее имел связи в кругах, близких к Седову, и в Международном секретариате IV Интернационала. На этого человека и решил сделать ставку разведчик. Он поручил агенту возобновить старые связи и включиться в активную работу троцкистского центра.

Яков Серебрянский участвовал в разработке операции как руководитель СГОН.

Остановимся на некоторых фактах биографии Бориса Афанасьева, которая была характерной для многих чекистов-интернационалистов того времени.

Борис Манойлович Афанасьев (Атанасов) родился 15 июля 1902 года в болгарском городе Лом в многодетной семье писаря. После смерти отца семья испытывала острую нужду, и с четырнадцати лет Борис трудился чернорабочим на кирпичном заводе, а также на виноградных плантациях. Одновременно учился. Окончил среднюю педагогическую школу. В 1918 году вступил в Рабочий молодежный союз — болгарский комсомол, а в феврале 1922 года — в Болгарскую коммунистическую партию. Вел активную комсомольскую и военно-партийную работу в родном городе, был арестован по обвинению в организации покушения на министра просвещения. В сентябре 1922 года по решению партии он нелегально эмигрировал в СССР.

Проживал в Москве под фамилией Афанасьев, успешно окончил факультет общественных наук Академии коммунистического воспитания и аспирантуру Коммунистического университета им. Свердлова. Затем до 1932 года находился на партийной и преподавательской работе.

В марте 1932 года Афанасьев стал сотрудником Иностранного отдела ОГПУ. В том же году был направлен на нелегальную работу в Вену. В марте 1936 года Афанасьев выехал во Францию в качестве руководителя нелегальной группы.

Одному из агентов Афанасьева удалось войти в доверие к Седову и даже получать от него интересующую руководство нашей страны информацию.

Однако самым важным представителем советской внешней разведки в ближайшем окружении Льва Седова был Марк Зборовский (оперативные псевдонимы «Мак», «Тюльпан»), летом 1934 года привлеченный к сотрудничеству с ней резидентом ИНО ОГПУ в Париже Станиславом Глинским. Зборовским Афанасьев руководил весь период своей командировки.

Зборовскому удалось внедриться в Международный секретариат IV Интернационала, занять место одного из руководителей его русской секции, стать своего рода личным секретарем Льва Седова, с которым он встречался практически ежедневно, и даже подружиться с его женой Жанной Молинье. У троцкистов пользовался партийным псевдонимом «Этьен».

Поскольку агент ОГПУ имел непосредственное отношение к выпуску «Бюллетеня оппозиции», советская разведка через него заблаговременно получала номера этого издания, которые Сталин читал иногда даже раньше самого Троцкого.

Зборовский также выяснил вопросы, касающиеся архивов Троцкого. Они подразделялись на две части: личные, где сосредоточивались письма, статьи и другие материалы, связанные с официальной деятельностью Троцкого, и оперативные, где хранились документы, касающиеся нелегальных форм его текущей работы. Наибольший интерес для разведки представляли оперативные архивы. Часть архивов Троцкий сдал на хранение в иностранные университеты и библиотеки, а остальные, большей частью оперативные, хранились в штаб-квартире Седова в Париже.

В августе 1936 года, когда уехавший на время из Парижа Лев Седов поручил ведение всех дел Зборовскому, разведка получила через агента списки адресов приверженцев Троцкого как в СССР, так и в европейских странах.

Оперативная группа Афанасьева также выяснила, что Троцкий передал часть архива Международного секретариата в Институт исторических исследований в Париже. Узнав об этом из информации разведки, Сталин распорядился вывезти архив в Москву.

В ночь на 7 ноября 1936 года группа разведчиков-нелегалов под руководством Афанасьева с помощью одного из агентов, имевшего прочные связи в управлении парижской полиции, успешно выполнила задание Сталина. Вскоре на Лубянку через полпредство дипломатической почтой был направлен так называемый архив Троцкого: огромное количество его рукописей, статей и писем общим весом около 80 килограммов.

До начала 1938 года Афанасьев со своей группой провел ряд операций, в результате которых были также изъяты старый и новый текущие архивы Седова, архив Международного секретариата, который занимался подготовкой учредительного съезда 4-го Интернационала[14].

Как указывается в «Очерках истории российской внешней разведки», «в документах была обнаружена переписка о состоянии работы троцкистов в Советском Союзе и Западной Европе, ряд шифрованных писем Седова к Троцкому о встречах и беседах с представителями троцкистских групп, приезжавшими из СССР, в том числе письма, написанные тайнописью. Среди полученных документов находились списки и адреса лиц в СССР, сотрудничавших или намечавшихся для привлечения к сотрудничеству с аппаратом Троцкого, инструкции ряду функционеров в других странах, планы мероприятий, записи бесед и др. В архиве Международного секретариата находился список адресов для нелегальной переписки с троцкистским активом во всех странах, с которыми он вел работу».

На основании полученных материалов была создана картотека, отражающая актив международного троцкизма.

В марте 1938 года, уже после смерти Льва Седова, о чем речь пойдет ниже, группе Афанасьева удалось получить информацию о местонахождении нового текущего архива Международного секретариата троцкистов. Оказалось, что этот архив хранился в Париже на квартире меньшевика Николаевского.

С помощью многоступенчатой и хитроумной комбинации, в которой принимал активное участие агент специальной группы Серебрянского «Генри», работавший в полиции, архив был тайно изъят из квартиры Николаевского и переправлен в Москву. В тайном изъятии архивов Троцкого Серебрянский принимал личное участие. Агент «Генри» за эту операцию был награжден орденом Красной Звезды.

Утрата архивов нанесла серьезный удар троцкистскому движению. Некоторые материалы были опубликованы в советской и зарубежной прессе. Все это сыграло большую роль в компрометации троцкизма, подрыве авторитета его руководителей, отходе от него значительной части сторонников.

В 1938 году Борис Манойлович Афанасьев вернулся в Москву и продолжил работу в центральном аппарате. Службу в разведке он закончил в 1953 году в звании полковника.

Операция «Сынок»

Одним из объектов разработки группы Серебрянского во второй половине 1930-х годов был сын Троцкого Лев Седов, проходивший в материалах ОГПУ — НКВД под псевдонимом «Сынок».

Лев Седов родился 24 февраля 1906 года в Санкт-Петербурге. Являлся старшим сыном Льва Троцкого в гражданском браке с Натальей Седовой. Носил фамилию матери.

После революции воспитывался вне отцовского дома. Поступив в институт, жил в студенческом общежитии, не желая ничем выделяться среди своих ровесников и друзей и пользоваться какими-либо преимуществами, которые могло дать ему громкое в те годы имя отца.

Член РКСМ с 1919 года. Учился в МВТУ. С середины 1920-х годов принадлежал к левой оппозиции, за что в 1928 году был исключен из комсомола.

Серьезно увлекшись троцкизмом, он отправился за отцом в Алма-Ату, а затем вместе с ним покинул пределы Советского Союза.

В конце 1930-х годов интерес к Седову со стороны советской разведки резко возрос. Дело в том, что он в 1937 году по указанию отца приступил к работе по подготовке I съезда 4-го Интернационала, который должен был состояться летом 1938 года в Париже. В связи с этим Центр принял решение о похищении Седова.