Возвращение Дикой Розы

— Я дала им контрамарки на наши спектакли, и Норма с Пабло слушали меня в «Лючии де Ламермур», — продолжала Лус.

— Вот они, наверно, удивились, когда узнали, что их племянница стала такой знаменитостью, — с гордостью за дочь сказал Рикардо.

Вошла Томаса и объявила:

— Не хватает только Жан-Пьера, а так можете садиться за стол.

— Жан-Пьер просил его не ждать, — поспешно сказала

Дульсе. — Он подъедет позже, поэтому мы можем начинать без него.

Но как раз когда все перешли в большую столовую, где на столе, украшенном удивительными букетами, присланными с утра из цветочного салона Розы, были расставлены парадные приборы из фарфора, хрусталя и серебра, послышался жизнерадостный мужской голос:

— А вот и я. Я прошу прошения за опоздание, на пороге появился Жан-Пьер.

За несколько лет жизни в Мексике Жан-Пьер почти утратил свой иностранный акцент, но не утратил французского шарма. Жизнерадостный и остроумный, он почти всегда становился душой компании, в которой находился.

Со своими многочисленными мексиканскими родственниками он давно подружился. Мужчины признавали его авторитет в разговорах о политике и о спорте, а женщины — от двухлетней Флориты до почтенной Кандиды — отдавали должное его обаянию и истинно французской галантности. Словом, многие считали, что Дульсе повезло с мужем.

Собственно, Роза никогда не возражала, когда слышала такие разговоры. Она признавала, что Жан-Пьер человек не только талантливый в своей профессии, но и способный на сильные чувства. И тем не менее подчас при виде этой пары Розу охватывало смутное беспокойство. Уж очень разными были ее дочь и обаятельный француз. Иногда у Розы мелькала мысль, что Дульсе чувствует слишком глубоко и любит слишком сильно. «Чересчур сильно для ее благополучия», — добавляла про себя Роза.

Но сегодня был праздник, и Роза была бесконечно счастлива, что может собрать в своем доме этих близких и родных людей. Стол был заставлен многочисленными угощениями, в серебряных подсвечниках горели высокие свечи, из соседней гостиной лилась негромкая музыка.

Впрочем, музыки почти никто не слышал. Ее заглушали нетерпеливые голоса гостей, таких разных по возрасту, но которых объединяла теплота чувств и желание доставить радость друг другу.

— Сеньоры, вам не кажется, что вы слишком увлеклись? — говорил Рохелио, пытаясь перекричать свою старшую сестру Кандиду, которая затеяла нескончаемый разговор с сидящей рядом Эрлиндой. — Вы не забыли повод, по которому мы собрались? Мы должны выпить за виновницу торжества.

— Ура Розе! — раздалось сразу несколько голосов.

Маленькая Розита, игравшая в кубики неподалеку от большого стола, подпрыгнула, услышав свое имя. Но увидев, что все присутствующие протягивают к Розе-старшей бокалы и поздравляют ее, Розита тоже подбежала к бабушке и, хватая ее за юбку, стала кричать «Ура!»,

И вновь тосты перемежались смехом и разговорами, общая беседа распадалась на отдельные ручейки, а потом снова объединялась. Потом все перешли в гостиную и Лус попросили спеть. Несмотря на лавры, полученные в последнее время, Лус еще не настолько чувствовала себя недосягаемой примадонной, чтобы отказаться петь в кругу родных ей с детства и любивших ее людей.

Но здесь ей не хотелось петь сложные арии, которыми она покоряла публику на сцене. Глядя на лица родителей и старой Томасы, которая растила ее с детства и заменила ей рано умершую бабушку, Лус вспоминала свои первые колыбельные, народные песни, которые пели ей в детстве и которые так хорошо передают своеобразие и темперамент латиноамериканской культуры.

Лус пела, ей аккомпанировал Рохелио, и по ее знаку все подхватывали припев. Потом Пабло взял гитару и стал подпевать жене. Их голоса звучали так слаженно и так прекрасно дополняли друг друга, что слушатели невольно переглянулись.

— Донья Роза, а танцевать вы будете? — спросил неутомимый Жан-Пьер.

— Какие там танцы, — отмахнулась Роза. — Танцуйте вы, а мы на вас посмотрим.

— Нет-нет, вы обязательно должны танцевать, ведь сегодня ваш праздник. — Жан-Пьер побежал к магнитофону и стал возиться с кассетами. — В честь именинницы вальс, — громко объявил он.

В комнате зазвучала мелодия Штрауса. Жан-Пьер взглянул в сторону Розы, намереваясь пригласить ее на первый танец.

Но Роза смотрела совсем в другую сторону. Разумеется, ее взгляд был направлен на Рикардо. Когда они познакомились много лет назад, Роза, девчонка из бедного кварта, не знала никаких танцев, кроме тех, что танцевали в простых домах во время карнавала. Другое дело Рикардо — юноша из хорошей семьи, обученный под бдительным присмотром сестер, которые считали себя хранительницами аристократических традиций. Поэтому именно Рикардо в пику сестрам в свое время научил свою юную жену танцевать вальс. Роза вспомнила, как они вдвоем репетировали под радиолу в своей спальне, чтобы потом удивить гостей, приглашенных на очередное торжество.

Их глаза встретились, и Роза поняла, что Рикардо вспоминает о том же. Рикардо медленно поднялся с дивана, на котором он сидел вместе с Рохелио, и направился к жене.

— Вы позволите пригласить вас на танец, прекрасная сеньора? — сказал он с церемонным поклоном и подал ей руку.

Роза засмеялась: он выглядел так важно, что ей захотелось сделать в ответ книксен.

— Почту за честь, — сказала она.

Он взял ее за талию, а она положила ему руку на плечо, и они закружились по комнате. Рикардо казался Розе таким высоким и мужественным и ни на кого не похожим, в его объятиях она забыла о гостях, о том, какой сегодня день, и ей казалось, словно она не танцует, а плывет по воздуху под эти волшебные звуки.

— Ты посмотри, как они подходят друг другу, — сказала Эрлинда, толкнув мужа под локоть.

Жан-Пьер, подойдя к Лус и Дульсе, кивнул в сторону родителей:

— А мы что же стоим? Должны и мы себя показать. — С этими словами он подхватил Лус и начал с ней вальсировать.

Пабло сидел на стуле, рассеянно перебирая струны гитары в ритме вальса. Он обернулся и увидел, как притихшая Дульсе забилась в уголок и неотрывно наблюдает, как Жан-Пьер кружится в танце с ее сестрой.

Пабло улыбнулся, и подошел к ней со словами:

— Прекрасная незнакомка, вы позволите вас пригласить?

Дульсе смущенно сделала шаг назад, как бы желая отступить.

— Ну что ты, Пабло, я не танцую вальс. И потом, я в брюках.

 — Это предрассудки, — весело ответил Пабло, выводя се в круг. — Здесь все свои.

Когда музыка вальса отзвучала, Роза и Рикардо на какое-то мгновение задержались в центре комнаты, и в их честь раздались аплодисменты.

Все развеселились. Жан-Пьер побежал к магнитофону со словами:

— А сейчас поставим что-нибудь современное.

В комнату вошла Томаса с подносом, уставленным напитками, а Селия вслед за ней внесла другой поднос — с фруктами.

— Как хорошо, — обрадовался Рохелио, — как раз хочется чего-нибудь холодненького.

— Смотри, братец, вот шампанское со льдом, — воскликнул Рикардо и приготовил бокалы. — Сейчас мы выпьем за здоровье моей Розы.

— Подожди, папа, — вдруг сказала Дульсе, когда Рикардо открыл шампанское и налил его в бокалы, — мне хочется выпить за вас обоих, за наших родителей.

Все приблизились и внимательно слушали Дульсе.

— Я хочу сказать, — начала она, немножко волнуясь, — что нам, вашим детям, трудно воспринимать вас порознь. Мы так благодарны вам за вашу любовь, за то, что вы поддерживали нас, когда нам было трудно...

— Это правда, — тихо, как бы про себя, вставила Лус и встала рядом с сестрой.

— Пока вы здесь вдвоем, мы знаем, что у нас есть дом, куда мы можем прийти, — продолжала Дульсе. — А главное... — она немного помолчала, как бы собираясь с мыслями, — глядя на вас, мы учились любить. Благодаря вам мы научились верить в преданность и благородство. Я надеюсь, что наши дети тоже... — Тут голос Дульсе прервался, она оглянулась на сестру, которая положила ей руку на плечо. — Ну, в общем, за вас, — быстро закончила она.

— Браво, Дульсита, отличная речь, — сказал Рохелио и направился к брату и невестке. — Девочка права. Благословен тот день, когда ты появилась в нашем саду, Розита,

Розита-младшая опять подняла голову от домика из диванных подушек, который они с Флоритой устраивали для тигренка, но сообразив, что зовут не ее, снова вернулась к своему важному занятию.

Роза чувствовала себя такой счастливой, что ей захотелось плакать. Она стояла рядом с Рикардо и благодарила небо за то, что им дано было узнать друг друга и сохранить в душе любовь все эти годы. Ей очень хотелось, чтобы счастье любить и быть любимым досталось и ее дочерям, чтобы каждая из них могла в любую минуту опереться на своего избранника.

Снова звучала музыка, всем было уютно и весело. Роза пристально смотрела на своих детей. Ей показалось, что они стали беззаботнее, чем в тот момент, когда вошли в дом, как будто исчезла какая-то невидимая напряженность. Вон Пабло обнял Лус за плечи, стоя у раскрытого окна, и они вместе слушают музыку и смотрят куда-то на звезды. А вот в другом конце гостиной Жан-Пьер составляет для Дульсе по своему рецепту коктейль из разных фруктов, приправленных разными сортами мороженого, и Дульсе весело хохочет, наблюдая за творением мужа. «Как приятно слышать ее смех», — подумала Роза. И над всем этим, как колокольчики, звонкие голоса Розиты и Флориты, которых, несмотря на их сопротивление, уже уносят наверх спать.

«Какой чудесный вечер, — думала Роза. — Даже не хочется расходиться. Хочется удержать в памяти эту минуту, чтобы она продолжалась целую вечность».

«Какая же я глупая, — одернула она сама себя. — У нас впереди еще столько чудесных вечеров, столько встреч, так что пусть жизнь идет своим ходом».

Гости начинали посматривать на часы, мужчины уходили выкурить по последней сигарете. Дульсе и Лус, как в детстве, сели на диван по обе стороны от Розы и взяли ее за руки.

— Мамочка! — сказали они хором, как в детстве, и больше ничего не говорили.

— Секретничаете? — спросил Рикардо, заметив их и подойдя поближе. — А мне к вам можно?

Он стоял и любовался красотой своей жены, которая рядом с их взрослыми дочерьми выглядела как старшая сестра.

— Как хорошо, когда мы собираемся все вместе, — сказала Л ус. — Здесь я чувствую себя беззаботной, как ребенок.

— А я думала, это твое обычное состояние, — сказала Дульсе.

— Нет, ты не смейся. Просто мы должны собираться так не только по праздникам. Почему бы не устроить нечто подобное через неделю?

— Если ты только не уедешь опять на гастроли куда-нибудь в Китай или на Северный полюс, — сказала Дульсе.

— Девочки, вы действительно как маленькие, — остановила их Роза. — Ну разумеется, мы с папой будем очень рады. Послезавтра он уезжает в Монтеррей, а в конце недели возвращается, и мы будем счастливы вас видеть.

Но в этот момент подошли Жан-Пьер и Пабло, которые уже готовы были завести машины и пришли звать своих прекрасных спутниц в дорогу.

Рикардо и Роза вышли на крыльцо дома, где прощальные разговоры продолжались еще минут десять или пятнадцать. Наконец все разъехались, и Роза с Рикардо остались на ступенях одни.

— Дорогая, сегодня был замечательный день, — сказал Рикардо. — Ты довольна своим праздником?

— Ну еще бы, — сказала Роза. — Теперь ты должен мне помочь отнести мои подарки наверх. Их так много, что я одна не справлюсь.

Рикардо засмеялся:

— Роза, ты сама как маленькая. Ну конечно, я тебе с удовольствием помогу.

Нагруженные свертками и пакетами, они, смеясь, отправились наверх в свою спальню.

— Рикардо, я так рада, что мы с тобой вместе, — сказала Роза, обнимая мужа, уже несколько сонным голосом.

— И я тоже, любовь моя, — ответил Рикардо. — Вот подожди, на следующей неделе я вернусь из Монтеррея, и мы устроим с тобой маленькое путешествие вдвоем: ты и я, и больше никого.

— Я согласна, — ответила Роза. — Только возвращайся поскорее.

ГЛАВА 2

Рикардо Линарес спешил домой. Теперь, когда он стал генеральным директором крупного страхового агентства, у него оставалось гораздо меньше времени для семьи. Ему было жаль, что он далеко не каждый вечер может провести с Розой, которую, несмотря на то что они поженились более двадцати лет назад, он любил все так же сильно. Ему казалось даже, что его любовь к жене становится с годами все сильнее.

А сколько счастья приносила маленькая Розита! Рикардо и подумать не мог, что будет так любить внучку. Он, конечно, любил своих маленьких дочурок Лус и Дульсе, когда они были совсем крошками, но теперь ему казалось, что те чувства ни в какое сравнение не шли с тем восторгом, который он испытывал при виде малютки Розы, дочери Лус. Она так весело смеялась, когда он появлялся в дверях, с такой радостью бросалась к нему, крича: «Деда пришел!», что у Рикардо светлело на душе, каким бы усталым он ни был.

А вот дочери в последнее время не только радовали его, но и беспокоили. Они уже принесли Рикардо не один седой волос. Чего стоило одно их похищение. Правда, благодаря отважным молодым мужчинам девушки спаслись. Рикардо надеялся, что теперь все пойдет хорошо, что его дочерей, таких красивых, умных и талантливых, ожидает впереди безоблачное счастье. Но он знал, что жизнь никогда не бывает простой.

«Сколько глупостей я совершил в молодости, — думал Рикардо, внимательно глядя на разворачивающееся перед ним полотно автострады. — Если бы можно было начать все сначала, я бы вел себя совершенно по-другому. Я не причинил бы Розе тех страданий, которые она переносила из-за меня, и дети не были бы разлучены на столько лет».

И теперь он опасался, что те же ошибки могут повторить его дочери и их мужья. «Любите друг друга, берегите друг друга», — хотелось внушить им. Но молодость самонадеянна. И никому не хочется учиться на чужом опыте и прислушиваться к советам уже поживших. Так каждое поколение повторяет все те же ошибки.

Возможно, если бы Рикардо смог больше времени уделять дочерям, чаще встречался бы с их мужьями, тогда ему удалось бы что-то объяснить им, но времени у него катастрофически не хватало. Почти каждый день он возвращался поздно — приходилось ходить на деловые встречи, приемы, ужинать в ресторанах с нужными людьми. Теперь даже выходные Рикардо далеко не всякий раз мог полностью уделить семье.

Но на этот раз, кажется, ему повезло. Рикардо ездил в Монтеррей, этот финансовый центр Мексики, где располагались крупнейшие банки страны. На этот раз против всех ожиданий ему удалось закончить дела даже быстрее обычного, и уже днем в пятницу он был свободен. Это значит, он вернется в Мехико не в субботу, а сегодня же вечером!

Выйдя из банка «Кредите насьональ», Рикардо сразу же заглянул в находившуюся неподалеку лавочку, на витрине которой были выставлены игрушки, и стал с пристрастием осматривать прилавки. Он волновался не меньше, чем когда покупал жене очередное украшение — еще бы, ведь сейчас он выбирал подарок для своей любимой внучки Розиты. Хочется купить что-то такое, что ей непременно понравится.

Взгляд Рикардо привлек смешной плюшевый медвежонок-панда — с черной спинкой и белыми ободками вокруг глаз, похожими на очки. Он был такой хорошенький, что даже взрослому хотелось взять его в руки. Рикардо был уверен — Розите такая игрушка придется по душе.

— Как вы думаете, такая игрушка годится для трехлетней девочки? — все еще сомневаясь, спросил Рикардо у продавщицы, курносой молодой девчушки за прилавком.

— Еще как! — воскликнула она, — Я бы и сейчас играла, а уж когда мне было три годика, так я бы с ней, наверно, и не расставалась, и спала бы с ней, и ела.

— Да, мне тоже нравится эта пандочка, — согласился Рикардо. — Я ее беру.

— Для дочки покупаете? — улыбаясь спросила продавщица, когда, получив деньги, подавала Рикардо игрушку.

— Нет, — улыбнулся он. — Вы мне льстите. Для внучки.

— Не может быть! — воскликнула продавщица. — Я никогда бы не поверила, что у такого молодого человека, как вы, уже может быть внучка.

— Тем не менее это так, — ответил Рикардо и вышел из магазина.

Он улыбался. Всякому человеку приятно услышать, что он выглядит моложе своих лет — молодость, что бы там ни говорили, имеет непреходящую ценность в любых глазах. И Рикардо вдруг почувствовал себя удивительно молодым, как будто только вчера он увидел в саду у своего дома девушку, которая забралась туда за сливами.

Он подошел к своему роскошному «форду» цвета «мокрый асфальт», который был припаркован у входа в банк, посадил пандочку на заднее сиденье и завел мотор. Теперь лишь несколько часов пути по автостраде отделяли его от Мехико. Он как будто слышал, как радостно засмеется Розита, когда увидит подарок, как прижмет игрушку к себе. Продолжая улыбаться своим мыслям, Рикардо постепенно выехал из Монтеррея по шоссе, которое вело домой.

Если бы он только знал, что ждет его впереди, он, наверно, повернул бы назад, переночевал в отеле и отправился бы в субботу утром, но Рикардо ни о чем не подозревал и, улыбаясь, выехал навстречу своей судьбе.

Отъехав от города на порядочное расстояние, Рикардо начал потихоньку напевать — наверно, в нем проснулось что-то, что впоследствии передалось Лус. В молодости он никогда не пел, а вот теперь иногда напевал для себя.

Внезапно машина как будто перестала слушаться его «Форд» занесло влево, а затем Рикардо услышал, как застучало правое заднее колесо. Он вырулил к обочине и, остановив машину, вышел. Так и есть — проколота шина. Хорошее настроение тут же улетучилось. Теперь придется менять колесо. Можно, конечно, закрыть машину, добраться до ближайшего телефона и вызвать аварийную службу, но Рикардо предпочитал несложные вещи делать сам. Он научился этому много лет назад, когда в Мексике не было подобного сервиса. Конечно, большие автострады начинают понемногу становиться похожими на североамериканские дороги, но стоит свернуть куда-нибудь в сторону, съехать с больших шоссе, и там никакие ремонтники вас не найдут — до ближайшего телефона придется добираться километров сто, а то и больше.