Мечты о счастье

Мне даже стало немного страшно от такого рассказа. Это же каким надо быть холодным и расчётливым человеком, чтобы не жалеть чувства родного сына! Не повезло Глебу с отцом.

— А где его мать? Она наверняка тоже из аристократок?

— Да, ты права, но она умерла очень давно, Глеб её даже не помнит. Его воспитывала гувернантка, очень милая женщина, полностью заменила ему мать. Светлана — её родная дочь. Так что любовь у них, можно сказать, с детства.

История получается ещё печальней. Стало жаль Наташу — она столько лет мечтала встретить и окольцевать богача и тут — снова неудача. Пора спасать её, сегодня же вечером всё расскажу. Хотя — нет, лучше не стоит, уверена, что даже при такой информации она не сдастся, ещё более рьяно начнёт завоёвывать Глеба, в надежде, что именно у неё получится заствить его забыть первую любовь.

— Только прошу, не рассказывай подруге, — как будто прочитал мои мысли Роман. — А то я себя неловко чувствую, разоткровенничался тут с тобой, сам не понимаю, почему. Может, ты ведьма?

— Не собираюсь я ничего рассказывать, если, конечно, ты и дальше будешь откровенен.

— Конечно, о чём ты хочешь ещё знать?

— Зачем мы здесь? Ты ведь не просто так познакомил нас с Глебом, верно?

Роман разулыбался, как чеширский кот из сказки "Алиса в стране чудес":

— Для того и познакомил, чтобы он немного развеялся и отвлёкся от своих мрачных мыслей. Вы, девчонки, не представляете, наколько вы клёвые. Абсолютно разные и в тот же момент отлично дополняете друг друга — очень редкое сочетание. Когда я увидел вас вместе, вы сразу напомнили Ольгу и Татьяну из Евгения Онегина. Наталья — как Ольга — весёлая, задорная, где-то легкомысленная, ты — как Татьяна — спокойная, скромная, рассудительная, — он замолчал и, посмотрев на книгу в моих руках, продолжил, — тоже любишь читать.

— Спасибо за столь лестное сравнение, но ты сейчас ведёшь себя не лучше Альберта Игнатьевича. В своём стремлении развлечь друга, ты совсем не подумал о наших чувствах и о чувствах Мэри. Она, конечно не подарок, судя по её поступкам, но тоже женщина и, скорей всего, любит Глеба, если ревнует и старается во всём угодить.

Роман тихо рассмеялся:

— Мэри? Любит? Уверяю тебя, за все три года, что она здесь, я достаточно хорошо её узнал. Мэри не любит никого, кроме себя. И все её старания только ради того, чтобы не потерять богатого мужа и, следовательно, положения в обществе. Она хоть и аристократка, но их семья давно обанкротилась. Образование и то получила благодаря рекомендациям и материальной помощи богатых родных, но на этом их помощь закончилась. По своей натуре Мэри больше подходит самому Альберту, нежели Глебу. Лучше бы он сам на ней женился и родил ещё одного наследника. Думаю, она не была бы против такого варианта.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Вот не знаю почему, но мне стало очень неприятно это слышать. Может, из женской солидарности, может потому, что Роман сам стал мне неприятен после этих откровений. Значит, познакомился с девчонками, понравились, решил развлечь друга — очень “замечательная” схема. Даже противно.

— Спасибо, что проводил, дальше сама дойду, — сказала я ему и отправилась дальше по коридору.

— Подожди, — догнал он меня. — Ты что, обиделась? Ты хотела правду — я тебе её сказал. Что конкретно тебя так разозлило?

“Да всё! “ — хотелось мне ему крикнуть. Но, чтобы не развивать эту неприятную тему дальше — промолчала, а вместо этого сказала:

— Ничего меня злит. Поживём здесь три дня, поразвлекаем твоего друга, и уедем.

— Но ведь вы тоже развлечётесь. Разве тебе здесь не нравится?

— Нравится, — ответила я, а про себя добавила: — “Нравится так, что аж зубы от злости сводит. Потом мне надо будет ещё Наташку из депрессии доставать! Ух! Зачем я только в тот бар пошла и тебя там увидела?!” — вспомнила я вчерашний день, когда мы познакомились. Вот чуяло же моё сердце, что этот тип мне неприятен, не смотря на свою привлекательную внешность…

— Да ладно тебе, расслабься, — взял он меня за плечо и хотел развернуть к себе, но я высвободила свою руку, рассержено на него взглянув.

Он больше ничего не сказал, остановился и не стал меня преследовать. То-то же, дошло наконец, что ошибся с выбором "девочек для развлечения".

С трудом нашла свою комнату, предварительно чуть ли не в каждую заглянув. Вот зачем надо было делать комнаты такими одинаковыми? Свою я узнала по моей расчёске, которую я оставила на тумбе у зеркала. На эту же тумбу я положила книгу и, упав на кровать, переживала о случившемся. Как же Наташку жалко! Как бы её отсюда вытащить? Тут же вспомнились её слова, ещё у меня дома: — “Несмотря на все мои любовные катастрофы, я не отчаиваюсь… кое-какой панцирь нарастила…” Действительно, что я так распереживалась, ещё ведь ничего такого не произошло. Может, она и не влюбится в него. Да даже если и влюбится — не впервой, переживёт, а я буду рядом, поддержу.

Кажется, успокоилась, даже дышать легче стало. Вспомнив про время, я взяла телефон и позвонила маме. Я всегда звоню ей в восемь вечера — так условились, а то иначе бы она никогда не отпустила меня одну в чужой город. Только папа смог её уговорить, взяв с меня обещание регулярно звонить.

Поговорив с мамой, я устроилась в кровати поудобней и принялась читать книгу. Оказывается, не всё так запущенно, в основном текст я понимаю, несмотря на множество незнакомых слов, которые я тут же искала в интернете, чтобы узнать их перевод. За этим занятием я не заметила, как быстро пролетело время. Только когда текст стало сложнее разглядывать, я поняла, что уже прилично стемнело и пора бы включить свет.

Включив стоящий рядом с кроватью светильник, я взглянула на часы: половина одиннадцатого, а Наташки всё нет. Или она уже в своей комнате? Да ну, вряд ли бы она мимо меня прошла, обязательно бы забежала, чтобы поделиться впечатлениями. Но я всё же проверю.

Только я поднялась с намерением пойти в Наташину комнату, как в мою кто-то постучал.

— Войдите!

Вошла девушка, судя по униформе — горничная.

— Простите, если потревожила, я пришла задёрнуть портьеры и приготовить вашу кровать ко сну.

— Да это вовсе необязательно.

— Это моя работа, — ответила она и, подойдя к окну, начала с помощью верёвок с кисточками, сдвигать плотные шторы. Затем она расправила мою кровать, взбила подушки и, вернувшись к двери, с милой улыбкой произнесла: — Приятного вам отдыха!

Девушка вышла, а я до сих пор нахожусь в лёгком шоке. Удивительно, что она не предложила мне помочь раздеться, как в старых фильмах про аристократов. Понимаю, что хозяин дома повёрнут на своём происхождении, но не до такой же степени! Слуги такие угодливые, прямо как в королевском дворце — это, я считаю, уже перебор.

Только я снова собралась выйти, как Наташка вошла ко мне сама, одетая в красивый длинный халат и, загадочно улыбнувшись, распахнула его, демонстрируя красивое нижнее бельё.

— Ну, как я тебе?

— Потрясно, — честно сказала я. — Но не торопишься ли ты?

Запахнув халат, она ответила.

— Только избавь меня от своей морали, не порти настроение. Лучше пожелай мне удачи.

Натка послала мне воздушный поцелуй и ушла.

А я присела на кровать и моё воображение стало рисовать такую картину: входит Наташа в спальню к Глебу, а там — его жена. Вот же конфуз получится! И так всем понятно, что никто не поверил Мэри, когда она сказала, что ждёт Глеба в спальне. Зачем она упорно создаёт видимость, что у них всё хорошо? Если Глеб и зайдёт к ней в спальню, то только для того, чтобы пожелать спокойной ночи. Может это она и имела ввиду? Ой, да кто их разберёт? Мне было бы абсолютно плевать на их отношения, если бы не моя подруга. Эх! Вляпается она, вот чую, что вляпается!

Похоже, сейчас не смогу заснуть, из-за всех этих переживаний, да и на новом месте я всегда долго привыкаю. Надо немного прогуляться. Погода хорошая, тёплая, комаров вроде не так много. Выйдя из комнаты, я посчитала двери, чтобы опять долго не искать: моя — пятая справа.

Когда оказалась на улице, поняла, что уже прилично стемнело. Если бы не яркие фонари вдоль дорожек и у самого замка, то пришлось бы мне гулять в полной темноте. А вон, кажется сад впереди виднеются ровно подстриженные кусты. Пройдя по каменной дорожке я, вошла за ограждение, — которое было из этих самых кустов. И, к моему удивлению, я наткнулась на Глеба.

— Тоже любишь гулять перед сном? — спросил он.

— Да, — ответила я, не скрывая удивления. Он же вроде должен сейчас быть с Наташей! — А ты долго здесь гуляешь?

— Где-то с полчаса. А что?

Странно, Наташа ушла к нему примерно двадцать минут назад. Значит, он не ждёт её? Или они не условились о времени? А может, он вообще не в курсе?

— Да так, просто — не ожидала тебя здесь встретить.

— Я тоже не ожидал встретить тебя, но рад, что теперь у меня есть компания, — ответил он и, подставив мне локоть, — пройдёмся?

Я, конечно, растерялась, не зная, как поступить и всё же взяла его под руку, обещав себе, что это ненадолго, а то неудобно отказать — он всё-таки пригласил нас погостить. Про себя я ещё подумала: — "Не предаю ли я подругу?" Кажется, ничего предосудительного не делаю, просто проугливаюсь с её как бы будущим мужчиной, ведь на него у неё грандиозные планы и я в ни коей мере не пытаюсь встать между ними. Но! Она сейчас в его спальне! Ждёт его! А я, получается, его отвлекаю!

— И как долго ты обычно гуляешь перед сном? — спросила я, в надежде, что я тут вовсе не при чём, не из-за меня он сейчас задерживается.

— Иногда час, иногда два — всё зависит от настроения, — посмотрев на меня, — и от компании.

— Наверно, в основном с Мэри гуляешь? — вот зачем я это спросила?

— Очень редко, она не любит ночные прогулки, в это время она, как правило, спит. Поэтому в основном я гуляю один и это меня не напрягает — люблю одиночество.

— Тогда, может, я… — отцепилась я от его локтя.

— Нет-нет, — взял он мою руку обратно и повёл вдоль садовой дорожки, к работающему фонтану. — Мне приятно твоё общество. Расскажи о себе.

Вот это вообще неожиданно. Зачем ему обо мне знать?

— Зачем тебе знать о моей скучной жизни? Может, лучше ты о себе расскажешь? — выкрутилась я.

— Да что, собственно, рассказывать? Жизнь моя такая же, как и у большинства людей: родился, учился, женился.

— У меня тоже самое, — заметив его вопрошающий взгляд на мне, пояснила: — Была замужем, разведена.

— Вот как? А причину развода можно узнать?

— Не сошлись характерами.

Глеб усмехнулся:

— Так всегда отвечают, когда хотят скрыть истинную причину разрыва.

— Я не хочу об этом говорить.

— Извини, не хотел испортить тебе настроение.

— Да всё в порядке, — ответила я и тут же вспомнила про подругу, которая, наверно, уже вся испозевалась, лёжа на кровати Глеба. — А про Наташу не хочешь меня спросить?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Наталья сама про себя рассказала.

Мы уже стояли у фонтана, от которого исходила приятная прохлада в виде распылённых капелек воды, долетавших до нас. Я обратила внимание на кусты роз, растущих почти рядом. Они были в цвету и при этом — белые, мои любимые. Это не ускользнуло от внимания Глеба. Подойдя к одному из кустов, он намерился сорвать одну.

— Нет! — пресекла я его действие. — Не надо!

Может, многие считают меня ненормальной, но мне всегда было жаль рвать цветы. Даже подруга в детстве называла меня "Жалейкина", так-то моя фамилия — Лейкина. Чтобы ничего не объяснять Глебу, который явно был удивлён моим поведением, я быстро выпалила:

— Спасибо за прогулку, мне пора, — и, пока он ничего не успел ответить, побежала из сада, а сама себя ругала на чём свет стоит: — “Ну что я за дура? Долго я от мужиков так бегать буду? Сейчас думает обо мне неизвестно что! Да и пусть думает! Он так-то моей подруге нравится…”

Забежав в дом, я было удивилась, что освещение в нём довольно тусклое — на улице гораздо ярче. Так, не заблудиться бы. Где здесь гостевое крыло? Ага, кажется там. Так, теперь стою перед выбором своей комнаты, да, точно: пятая справа. Жаль, что я светильник по привычке экономии электричества перед выходом выключила, теперь бы хоть по свету нашла. Приоткрыла немного дверь, заглянула — тишина. Свет в коридоре настолько тусклый, что не могу отсюда увидеть, что лежит на тумбе. Ну не могла же я просчитаться? Пятая справа, точно помню.

Войдя внутрь, закрыла дверь и наощупь, в кромешной тьме, по памяти, дошла до кровати. Так, уже хорошо. Не буду светильник в темноте искать, а то, чего доброго, уроню. Полностью раздевшись, я оставила вещи на ножном конце кровати, а сама в одних трусиках залезла под одеяло. Закрыв глаза, блаженно вздохнула, ощутив, какое приятное к телу постельное бельё. Глаза тут же открыла, так как поняла, что в постели я не одна — рядом кто-то зашевелился. Это что же получается? Я всё-таки перепутала комнату? Да нет, не может быть! Не разучилась же я считать. Получается, что кто-то другой перепутал комнаты.

Глаза мои стали ещё шире, когда чья-то мужская рука нащупала меня под одеялом и теперь медленно, гладящим движением движется от живота к… зацепила мои трусики пальцем, слегка потянув их… Мужской голос шёпотом произнёс:

— Снять забыла.

Глава 6

Я резко убрала его руку и выскочила из-под одеяла. Хорошо, что здесь темно, хоть не видит меня практически голую.

— Кто здесь? — громко шёпотом спросила я.

— Что значит — кто? — ответил мне мужской шёпот. — Я.

Он ещё и издевается! Хорошо, спрошу по-другому:

— Зачем ко мне пробрался?

Молчание, затем ответ — опять же шёпотом:

— Я пробрался? Это ты ко мне пришла.

— Как это к тебе? Это моя комната.

— У тебя совсем с ориентированием плохо? Твоя комната напротив.

Та-а-а-ак, уже что-то вырисовывается. Значит, он знает, кто я, а я до сих пор не знаю его. А стоит ли вообще выяснять? Лучше скорее уйду отсюда, может, этому человеку завтра станет стыдно за своё поведение и сам передо мной извинится. А не извинится — ну и ладно, переживу — ничего ведь страшного не случилось. Наощупь я начала искать своё бельё.

— Если ты меня ищешь, то я здесь, — со смешком сказал мужской шёпот.

— Нужен ты мне, одежду свою ищу.

— Со светом будет удобнее, — ответил он и не успела я высказать свое — "нет", как свет уже зажёгся.

Машинально прикрыв руками грудь, я закричала:

— Выключи! — сама я зажмурилась от яркого света, так и не поняв, кто передо мной, но успела заметить как он вздрогнул от моего крика.

Свет тут же погас. Я опять продолжила поиски. Тут до меня снова дотронулась мужская рука.

— Ааааа, — вскрикнула я. — Не трогай меня!

— Да я просто бюстгальтер твой нашёл, отдать хотел, — ответил мне Роман уже в полный голос. — Держи.

Ах, вот кто это! Ну и шуточки у него! Ничего, потом с тобой разберусь.

— Давай, — ответила я и, нашарив рукой его руку, забрала свою часть одежды. Таким же образом он помог мне найти мою футболку, а джинсы — что удивительно — я нашла сама.

Полностью одевшись, я скомандовала:

— Теперь включай!