Феникс [СИ]

Я замер, ловя каждое её слово. На миг мне показалось, что это сама Судьба разговаривает со мной.

― Но жизнь у тебя будет непростая. Брат от тебя отвернётся, любимая ― предаст, ты много лет не увидишь своего сына, которому предстоит повторять твои ошибки, ведь он… Впрочем, всего я тебе рассказывать не буду. У тебя интересная судьба, и многое в ней ты ещё можешь изменить. Позволь дать тебе один совет на прощание. Не пей вино, оно принесёт тебе одно разочарование и боль. А теперь ступай, сегодня у тебя очень важный день. Ты, наконец, поверишь в свои силы. Иди, спасай его…

И она просто вытолкнула меня из шатра. Минуту я стоял, привыкая после сумрака к яркому свету. А когда обернулся, шатра на месте не было. Растеряно подумал: «Так с кем я говорил?»

В этот момент прозвучал колокол, и народ бросился к эшафоту. Я остановил бегущего мальчишку, спросил: «Что происходит?» Тот посмотрел на меня горящими глазами и выпалил: «Сейчас преступника будут казнить, „деревня“!»

На негнущихся ногах я пошёл вперёд, высматривая по сторонам Мари и Дани. Они стояли у самого помоста, не сводя с него глаз. Из ворот невысокого здания рядом с ратушей выехала телега с установленной на ней клеткой. Народ взревел, предвкушая кровавое развлечение. От этого зрелища потемнело в глазах. Меня со всех сторон толкали люди, спешащие подобраться поближе, а я почему-то не мог сдвинуться с места.

Дело в том, что красная нить, указывавшая дорогу, не обрывалась на человеке, сидящем в клетке. Она вела в здание тюрьмы. Я выдохнул: «Наконец-то нашёл тебя, дядя…» И, бросив взгляд на печальную парочку, стоявшую плечом к плечу у помоста, развернулся и пошёл в противоположную сторону. Туда, куда направлял меня след кулона…

Побег

Часть 1

На какое-то время я словно оглох и ослеп: не слышал рёва разгоряченной толпы и слов указа, который зачитывали на эшафоте. Не видел обрадованных лиц Дани и Мари, убедившихся в своей ошибке, как только на помост вывели мужчину, оказавшегося убийцей. Они попытались сразу же уйти, но толпа так сильно сжала обоих в своих неласковых объятьях, что не дала им такой возможности. Беднягам пришлось вытерпеть до конца весь ужасный ритуал казни.

Я пропустил всё это, сфокусировавшись только на нити, что вела меня к тюрьме. Теперь у меня не было сомнений ― дядю Джека держали здесь.

Невысокое, сложенное из каменных блоков здание обманчиво казалось небольшим. «В такой стране не может быть маленьких тюрем, ― подумал я, ― значит, существует подземелье. Возможно, в нём много уровней. Задача усложняется. Как же пробраться туда? Надо устроить переполох. А для этого как раз подойдет пожар».

Я находился на другой стороне улицы, сидел, спрятавшись в густой кроне дерева. Чтобы осуществить план, мне не обязательно было приближаться к тюрьме. Я мог устроить пожар и на расстоянии. Надо было не просто что-то поджечь, а заставить тюремщиков выбежать из здания.

Оглянувшись на торговые ряды, я хмыкнул. Во мне проснулся хулиган, о существовании которого и не подозревал. Применять магию было, конечно, опасно, итак только что с трудом выпутался из сложного положения. Но времени на раздумья не было. Я собрался с духом и направил тонкий огненный луч в сторону небольшого стада коров, приведенных в город на продажу.

Луч успешно сжёг верёвки, которыми живность была привязана к телеге. Хозяина стада поблизости не наблюдалось. Наверное, он был увлечён другим зрелищем. Почувствовав запах палёного, животные заволновались. Понадобилось совсем немного магии, чтобы усилить их страх и заставить двигаться прямо к зданию тюрьмы.

Перепуганные коровы ревели, стражник на посту криками отгонял волнующихся животных от дверей тюрьмы и справлялся со своей задачей вполне успешно. Коровы ушли, но их «ароматные следы» остались прямо перед зданием, и в большом количестве. Я доказал, что если за дело берётся огненный маг, горит всё… Надо лишь чуть поправить ветерок в нужном направлении.

Я сидел на дереве и ухмылялся, наблюдая суету, устроенную стражей. Любовался тем, как, затыкая носы, бедолаги пытались потушить чадящее «нечто». Наверное, всем составом вылезли на улицу. Несмотря на все их усилия, огонь не желал потухать, а вонючего дыма становилось всё больше.

Наконец, они додумались позвать местного тюремного мага. Выполз еле живой старичок, прошамкал какое-то заклинание, отчего пламя взметнулось до крыши. Ну, перепутал старикан, а я ему совсем немножечко в этом помог, подумаешь! И что на него так набросился подоспевший магический патруль? Всё свалили на старикашку. Как, впрочем, и было задумано.

Пока они там переругивались, я думал, что Дани наверняка заметил огонь и догадался, чья это работа. Только бы он сюда не пришёл, сейчас брат мне не помощник. Я высматривал человека, который в этой ситуации будет назначен «крайним», такой всегда находится. И оказался прав. Выбежавший местный начальник быстро нашёл безропотного мужичка из стражи и, для порядка наорав на него, заставил всё убирать. Вот он-то и был мне нужен.

Я незаметно покинул укрытие и, послушав, как горемыка бормочет незнакомые, но очень колоритные ругательства в адрес начальства и «этих рогатых сволочей», осторожно пошёл за ним. Стражник тащил ведро с отходами к канаве, вырытой прямо за зданием тюрьмы. На моё везение, в это время там никого не было, и я, пожелав тюремщику «немного вздремнуть», раздел его, благо мужичок оказался худенький и примерно моего роста, и бесцеремонно спихнул в яму.

Переодевшись, задумался. Раз применять магию было слишком рискованно, оставался гипноз ― им я владел в совершенстве. Спасибо дяде, крепкими затрещинами заставлявшего нас с Дани учиться этому непростому делу. Вот уж не думал, что пригодится…

Времени на подготовку не было, к тому же меня вдохновили слова гадалки, что сегодня всё получится. И я направился к воротам тюрьмы. Приветственно кивнув стражнику у дверей, убедился, что он не обратил на меня внимания, и прошёл внутрь. Здесь было несколько комнат, из одной доносились хохочущие голоса тюремщиков, бурно обсуждавших сегодняшнее происшествие. Их я миновал очень быстро.

Как и предполагал, в самом здании тюрьмы камер с заключёнными не было, след вёл вниз. Впереди у обитой железом двери стоял скучающий стражник. Жара разморила его, и он практически спал на посту, причмокивая и пуская слюни. Я осторожно подошёл к нему и «поговорил». Он покорно отвечал на мои вопросы, так ни разу и не открыв глаза.

Разобравшись с «соней», добрался до нужной мне комнаты, открыл её с помощью простой шпильки и взял одну из висевших на стене связокс ключами. Сердце бешено колотилось, но я держал себя в руках, много раз мысленно сказав «спасибо» своему земному другу, ещё в школе научившему меня открывать замки. Тогда для нас это было простой забавой, теперь от моего умения зависела не только моя жизнь.

Обойдя мирно спящего стражника, вошёл за железную дверь и сразу словно оказался в другом мире.

Это были настоящие катакомбы. Мрачные коридоры спускались глубоко вниз. Повсюду царил полумрак, стены освещались редкими факелами. Если бы не моя «путеводная нить», наверняка заблудился бы в этих бесконечных, душных и сырых туннелях, наполненных запахами крови и нечистот. И разложения. Видно, некоторые пленники умирали здесь, и никто так и не позаботился похоронить их тела.

Я сжал зубы и просто шёл по «следу», молясь лишь об одном ― чтобы дядя был ещё жив. И через несколько минут остановился перед небольшой пещерой, закрытой толстой решёткой. «Они держат людей, как животных в зверинце, мерзавцы! Когда-нибудь я вернусь сюда и всех призову к ответу!» ― меня трясло от негодования.

«След» обрывался именно в этой камере. Я позвал, но никто не откликнулся. Лихорадочно перебирая ключи, пытался открыть замок, но ни один из них не подошёл. Я растерялся, не зная, как теперь быть, и в запале ударил кулаком по решётке. Она скрипнула и подалась. Дверь была не заперта…

«Что это? Ловушка?» ―сейчас мне было не до сомнений. Я вынул из стены ближайший ко мне факел и вошёл внутрь, каждую секунду ожидая, что дверь захлопнется, и появятся маги. Но этого не произошло. Уже через несколько мгновений понял, почему дверь даже не запирали.

Дядя, похудевший и осунувшийся за эти несколько дней, с ввалившимися глазами, без сознания лежал на голом полу. Его покалеченная рука была замотана грязной, потемневшей от крови тряпкой. Я присел рядом с ним на корточки, не в силах сдерживать слёзы. От тряпки шёл сильный запах гниения. К несчастью, началось заражение.

Застонав от собственного бессилия, проверил пульс на его шее.

― Жив! Дядя Джек, это я, Феникс! Ты меня слышишь?

Он не ответил, у него был сильный жар, и тогда я стал действовать по наитию. Поскольку использовать магию было нельзя, положил ладонь на его горячий лоб и приказал своему внутреннему огню забрать у дяди жар. «Огонь к огню», ― шептал я, и это не было заклинанием, а лишь моим отчаянным желанием помочь.

Случилось чудо, и его лоб стал прохладнее. А дядя открыл глаза и простонал: «Кто здесь? Ничего не вижу…»

Я чуть не задохнулся от радости.

― Дядя, дорогой, это Феникс. Я пришёл за тобой…

― Феникс? Умереть решил? Беги скорее отсюда, оставь, мне уже не помочь, ― я еле разобрал его хрип.

Но слушаться не стал. Отцепил с ремня фляжку с водой и осторожно напоил дядю. А потом вздохнул, собираясь с силами, и, осторожно приподняв, закинул Джека себе на плечо. Думал, согнусь под тяжестью его веса, ведь он был крупным мужчиной. Но дядя стал наполовину легче. Кажется, изверги совсем его не кормили…

Гнев придал мне силы. Возвращался я теперь уже по своим следам: в темноте коридора чётко выделялся мой огненный силуэт. Но надо было спешить, я знал, что скоро этот след растает. И потому побежал, обливаясь потом в этом холодном вонючем туннеле…

Даже не помню, как добрался до железной двери, и, открыв её, убедился, что тюремщик всё ещё сладко спит, прислонившись к стене. Пот заливал моё лицо, но я не обращал внимания на такие пустяки. Отводить «глаза» с помощью гипноза, когда ты один, нетрудно, ну а с грузом на плече ― совсем другое дело. Но я справился. Никто из попадавшихся навстречу стражников не взглянул в нашу с Джеком сторону.

Из последних сил я вывалился на улицу и увидел под знакомым мне деревом Дани и Мари. Они грызли яблоки, о чём-то тихо переговариваясь и, по всей видимости, поджидали меня. Я чуть не крикнул им: «Ребята, мы здесь!» ― но вовремя одумался. В этот миг к Дани подошли трое магов, что — то ему сказали и, окружив, повели с собой. Испуганную Мари они не тронули, она походила на ребёнка.

Мари растерянно оглядывалась по сторонам и, наконец, натолкнулась на меня взглядом. Её глаза распахнулись, став ещё больше, и, видимо, не в силах говорить, она показала мне рукой на удаляющихся вместе с Дани магов. Я кивнул и подошёл к ней на дрожащих от усталости ногах.

― Быстро за дерево! ― это всё, что я смог сказать. Она помогла мне подхватить Джека под руки, мы волоком оттащили дядю подальше от глаз охраны и положили его на траву.

Я еле дышал.

― Мари, пожалуйста, осмотри его руку, есть ли надежда? А я разберусь с магами. И прошу, чтобы сейчас ни происходило, не смотри на меня.

Она молча кивнула, но по её взгляду я понял, что выглядел ужасно. Мари до сих пор не верила, что мне удалось совершить невозможное и вытащить дядю из тюрьмы.

Я наконец-то вытер мокрое лицо рукавом рубашки. У меня дрожали не только ноги, но и руки. Дыхание вырывалось с хрипами. И я пошёл, только не за Дани, а чуть правее, прямо к высокому крыльцу ратуши. Мне вдруг стало так весело, показалось, что я взлетел на него, а не еле-еле вполз. К счастью, кроме меня там никого не было.

С высоты крыльца хорошо была видна вся площадь: и дружно торгующийся у прилавков народ, и патрули магов, неторопливо прогуливающиеся там же. И мирно болтающие стражники у ворот тюрьмы, которую я недавно покинул. Достав фляжку, вдоволь напился, а потом неторопливо её убрал. Насколько было возможно, восстановил дыхание.

Ещё несколько мгновений осматривался вокруг, пока не столкнулся взглядом с перепуганными глазами Дани и подмигнул ему, показав знаками, чтобы он опустил глаза. А потом, сложив руки рупором и приложив их ко рту, заорал со всей дури.

― Эй! Сволочи! Вы хорошо меня слышите? Как же я вас всех ненавижу! ― и захохотал как сумасшедший.

Я своего добился, на меня обратили внимание. Вокруг стало тихо. Кто-то испуганно вскрикнул. Жители города начали осенять себя охранными знаками, женщины на площади сочувственно качали головами, некоторые заплакали, видимо жалея «дурачка».

Все патрули как по команде развернулись и быстро пошли в мою сторону, включая тот, что вёл брата.

Мне выступление понравилось, но чего-то в нём не хватало. И я решил добавить.

― Грёбаные маги! Вам всем крышка!

И, увидев, что мою речь оценили по достоинству и прибавили шаг, подпустил их поближе и уже спокойным голосом произнёс: «Что б вы сдохли, а пока ― всем спать!»

Потом с удивлением смотрел и чесал в затылке, видя, как по моей команде полегла вся площадь, включая и магов, и тюремщиков, и простой народ. Такого эффекта я и сам не ожидал. В следующее же мгновение был уже в объятиях подбежавшего ко мне брата. Он прижимал меня к себе, повторяя: «Я же говорил, что ты настоящий псих!»

Уткнулся лбом в его плечо и прошептал: «Дани, я так устал. Дядя жив, Он здесь, рядом с Мари. Думай скорее, как будем выбираться отсюда, у меня больше нет сил…»

Брат схватил меня за руку и потащил за собой. Мари звала нас к себе, размахивая рукой. Мы подошли: я задыхался, Дани бросился к отцу, а Мари повернулась ко мне.

― Феникс, нам нужны кони магов. Это не простые животные, а настоящие магические существа. Мой отец привозил таких из другого мира. В скорости им нет равных. На них мы успеем домчаться до моего дома, только там будем в безопасности. Но я не уверена, что они подпустят нас и послушаются…

― Куда они денутся, я с ними поговорю, ― нахально заявил человек, который вживую увидел коней только в этом мире и уж тем более, впрочем, как и Дани, никогда не ездил верхом… И что сегодня со мной творилось? Я точно был не в себе.

Тяжело вздохнув, побрёл к группе белых коней, привязанных у ратуши, с крыльца которой я произносил свою «пламенную речь». Подойдя к ним вплотную, заглянул в лиловые зрачки и прошипел как змея: «Попробуете скинуть кого-нибудь из нас ― сожгу». И добавил слово, которое раньше не решился бы произнести, воспитание не позволяло.

Кони покорно склонили передо мной головы. «Прямо цирк какой-то! Неужели я такой страшный? Надо об этом подумать на досуге. Когда он у меня будет, этот досуг».

Я повернулся к Дани и Мари, которые смотрели на меня, открыв рты, и хмыкнул, как будто так и было задумано.

― Прошу, господа, кони поданы, ― я отвесил шутливый поклон и еле разогнулся, схватившись за спину. Как же было больно, блин…

Не буду описывать, как мы с Дани с помощью Мари садились верхом, да ещё закидывали Джека ― стыдно вспоминать. Если бы снимал кино, получилась бы комедия. Но тогда нам было не до смеха. Время поджимало. Мы кое-как справились и, пройдя с помощью той же Мари курс верховой езды, состоящий из нескольких слов: «Чему тут учиться ― сели и поехали!» ― и в самом деле помчались с огромной скоростью из города.

И даже не заметили, как добрались до дома нашей «королевы», практически сползая с коней на землю и потирая под её смешки отбитые пятые точки. На этом весёлая часть нашего побега закончилась. Мы с Дани перенесли Джека в комнату, и Мари занялась его лечением: она достала из сундуков готовые мази, варила жутко пахнувшие отвары, поила ими дядю и обрабатывала его раны. Дани во всём ей помогал и беспрекословно слушался.

Я же, как добрался до ванны, так там и уснул. Сквозь сон почувствовал, как Дани на руках перенёс меня в спальню и, уложив на кровать, закутал в одеяло. Помню, как, уцепившись за его руку, бормотал: «Дани! Ты простишь меня за то, что я тебя усыпил?» И в ответ слышал его добрый смех: «Подумаю об этом, спи уже, дурачок», ― он ласково погладил меня по волосам. Я был счастлив.

После «подвигов» проспал целые сутки и проснулся ужасно голодным. Первой мыслью было: «Съем всё, что дадут, даже лошадь, ― но, вспомнив свои мучения во время первой и, надеюсь, последней поездки верхом, мрачно добавил, ― особенно лошадь!»

Одевшись, вышел из комнаты и поспешил к дяде, узнать, как его дела. Тот лежал на кровати всё ещё бледный, но, увидев меня, улыбнулся и прошептал: «А вот и мой спаситель! Иди сюда, малыш, я тебя обниму! Хотя теперь у меня для объятий осталась только одна рука…» Я сел рядом и сам его обнял. Дани и Мари смотрели на нас с нежностью.

Я заметил, что у этих двоих очень усталые глаза, под которыми пролегли тени. Они не спали, ухаживая за дядей, пока кое-кто бессовестно отсыпался! Мне стало стыдно. Но тут Мари позвала нас завтракать, и я первым помчался в столовую. К моему удивлению, на столе были хлеб и масло, ароматным паром «дымился» горшок с горячей кашей. Откуда такая роскошь?

Оказалось, в седельных сумках магических скакунов нашлось много интересного. Выходит, маги не гнушались отбирать всё, что им приглянулось. И кто бы рискнул отказать магу? Так что небольшой запас еды у нас теперь был.

За столом мы молчали, все были голодны. А потом Дани опять ушёл к отцу.

― Знаешь, Феникс, твой брат очень изменился за эти дни. Ты был прав, он, конечно, с придурью, но совсем неплох, ― задумчиво сказала Мари.

― Угу, я же тебе говорил, ― как кот, вылизывая миску из-под каши, ответил я и покраснел, увидев смеющиеся глаза моей «королевы».

Она положила мне добавки.

―Ешь, Феникс, ты потратил много сил, а я пойду немного посплю, так устала, ― и она ушла к себе.

Посидев немного за столом, отправился в комнату к дяде, где Дани о чём-то с ним разговаривал. Уже у двери я понял, что они спорят, и невольно прислушался.

― Дани, не смотри так на меня, надо уходить отсюда не позднее завтрашнего дня. Маги ищут нас, и дальше будет только хуже. Они вызовут подкрепление, и тогда мы все погибнем. Хотя сейчас от меня мало толку, вы с Фениксом достаточно сильны, чтобы рискнуть прорваться к переходу и вернуться домой в наш новый мир.

― Отец, ты слишком слаб, даже встать не в состоянии, о чём тут говорить?

― Со мной всё будет хорошо. Мари сварит мне зелье, оно хоть и действует не больше суток, но я смогу встать и ходить.

― Оно очень опасно и может дать непредсказуемые осложнения. Я ― против!

― Это мне решать, если и суждено умереть, то пусть это случится у нас дома, рядом с женой и детьми. И не спорь со мной, лучше приготовь повозку и повтори боевые заклинания, что я в тебя столько времени вдалбливал! На Феникса в этом вопросе надежды нет. Он слишком миролюбив. Вопрос закрыт. Если мы завтра не прорвёмся, останемся здесь навсегда, трупами…

Часть 2

Слова дяди задели меня, и я тихонько постучался.

― Входи, Феникс, ― хором произнесли дядя и брат.

― Простите меня, я слышал ваш разговор…

― А вот это нехорошо, стоило бы тебе дать затрещину, да сил пока нет, ― улыбнулся дядя.

― Дядя Джек, а почему ты считаешь, что моё заклинание не сработает? Ведь оно всех уложило…

― Конечно, малыш, ты молодец, никто не спорит. Но на боевых магов такое не подействует. Они защищены от подобного, а сюда прибудут, если уже нас не поджидают, только боевые маги. Поверь, того позора, что ты им устроил, они не забудут и не простят. Только сильной магией можно дать им отпор. Твой отец был в этом хорош, жаль, что ты пока не можешь переступить через себя, но что поделать.

Я задумался. Дядя был прав. Все эти мои «сонные штучки» против серьёзной магии не потянут. Дани был как-никогда серьёзен, что-то мучило его, я видел это. Наконец, он решился.

― Джек, мы не можем бросить Мари здесь одну, она не выживет.

― Что ж, она хорошая девушка, если захочет, я приму её в свою семью.

― Она согласна, отец. Я уже поговорил с ней, ― слишком быстро и, не скрывая радости, выпалил Дани. И по его сияющим глазам вдруг понял то, чего не замечал всё это время. Не только я был влюблён в Снежную королеву. Что ж, раз она решила ехать с нами, хотя бы смогу часто её видеть и называть сестрой…

Только представил это, и мне стало тошно, потому что я лгал самому себе. Пришлось опустить голову, чтобы никто не заметил моих переживаний. До вечера я помогал Дани собираться. Мы осмотрели повозку на заднем дворе, сложили туда нехитрые пожитки, большая часть которых принадлежала Мари. Моё грустное состояние брат принял за волнение перед неизбежным сражением. Но он ошибался, все мои мысли были только о ней.

Мари встала к ужину и очень обрадовалась тому, что поедет вместе с нами.

―Знаешь, Мари, это может быть очень опасно. Да наверняка так и будет, ― это всё, что я тогда ей сказал.

― Не беспокойся, Феникс. Я ведь тоже маг и так просто не дам себя убить. Ваша «королева» многому научилась у отца. И уж если мне суждено погибнуть, то лучше так, чем в застенках у магов. Я всё для себя решила, ― как-то уж слишком беспечно произнесла она, словно речь шла не о её жизни.

Как же мне хотелось признаться, что ради неё готов умереть, но промолчал. Совсем забыл, что она и так прекрасно знала мои мысли.

Дядя Джек велел нам лечь пораньше, чтобы завтра с рассветом отправиться в путь. Все разошлись по комнатам. Дани, как обычно, пошёл ночевать к отцу. Я крутился в кровати, вздыхая, но никак не мог уснуть. Вдруг в мою комнату постучали. Думая, что это Дани, сказал: «Заходи, всё равно не сплю». Это была она. Надо ли говорить, как я растерялся, и что стало с моим сердцем, когда Мари вошла в комнату в том самом платье и села на мою кровать.

― Что такое, Мари? Может, я сплю, и ты мне снишься?

Она как-то странно засмеялась и под моим изумлённым взглядом начала расстёгивать дрожащими пальцами пуговицы на платье.