Помоги проекту - поделись книгой:
— Глокта, ты уже выиграл турнир. Трагедия мастера фехтования в том, что ему постоянно приходится вести к победе новых и новых учеников.
— Очень мило с твоей стороны, Вест, что ты принюхиваешься к моей короне. Но тебе придется усвоить, что я вовсе не настроен отрекаться досрочно. — Глокта быстрее молнии метнулся вперед, сделал выпад, еще один. Вест парировал, сталь звенела, сверкая на солнце. Он отступал, но медленно, осторожно, все время глядя Глокте в глаза. Глокта снова пошел в атаку — два рубящих удара и укол — настолько быстро, что Реус не разглядел толком его движений. Но Вест сопротивлялся вполне успешно и, отражая удар за ударом, медленно пятился назад, а толпа громко охала и ахала при каждом столкновении клинков.
Глокта ухмыльнулся.
— А ты и впрямь учился. Но когда же ты, Вест, поймешь, что самый упорный труд никогда не заменит таланта! — И он еще быстрее и яростнее налетел на Веста. Лязгала, сталкиваясь, сталь. Глокта подошел поближе, изловчился и безжалостно пнул молодого лейтенанта коленом в бок; Вест поморщился, споткнулся, но тут же взял себя в руки, парировал раз, другой, отступил, разорвав дистанцию и, хотя и тяжело дышал, был готов продолжать бой.
И Реус поймал себя на том, что ему до боли хочется, чтобы Вест полоснул Глокту прямо поперек его отвратительного, прекрасного лица и заставил дам ахнуть уже совсем по другому поводу.
— Ха! — Глокта ринулся вперед, сделал выпад, и Вест уклонился от первого удара, но, ко всеобщему изумлению, сам шагнул навстречу следующему, отбросил атакующий клинок так, что сталь застонала, вступил в пределы защиты Глокты и с силой толкнул его плечом. Глокта на мгновение утратил равновесие, а Вест, рыча и оскалив зубы, снова взмахнул сверкнувшим на солнце мечом.
— Ха-а! — Глокта подался назад, и Реус с восхищением увидел, как его лицо перекосилось от гнева и потрясения. Тренировочный клинок вылетел из руки и эфесом вперед далеко уехал в пыли, а Реус заметил, что от восторга до боли стиснул кулаки.
Вест тут же кинулся к своему сопернику.
— Вы не пострадали, сэр?
Глокта прикоснулся одной рукой к шее и в полнейшем недоумении уставился на окровавленные кончики пальцев. Словно не веря, что противник успешно подловил его. Словно не веря, что, если его подловят, из него, как из любого другого человека, брызнет кровь.
— Ишь ты!.. — буркнул он.
— Прошу прощения, полковник, — не без труда выговорил Вест, опустив меч.
— За что? — Кривая улыбка Глокты выглядела так, будто для того, чтобы изобразить ее, ему потребовались все силы без остатка. — Отличное туше. Ты, Вест, хорошо продвинулся.
И толпа захлопала в ладоши и заголосила, а Реус заметил, что у Глокты на скулах играют желваки и левый глаз подергивается, а потом он поднял руку и коротко щелкнул пальцами.
— Капрал Танни, мой боевой клинок у тебя с собой?
Молодой капрал, получивший это звание только накануне, испуганно заморгал:
— Конечно, сэр!
— Если не затруднит, подайте его сюда.
Атмосфера накалялась с ужасающей быстротой. Впрочем, с атмосферой, окружающей Глокту, так бывало часто. Реус тревожно оглянулся на Варуза, рассчитывая, что тот пресечет это кошмарное безобразие, но лорд-маршал покинул свое место и, отойдя в сторону, рассматривал долину. Поулдер и Крой, естественно, последовали за ним. Так что на помощь со стороны старших можно было не рассчитывать.
Вест, глядя в землю, аккуратно убрал меч в ножны.
— Мне кажется, сэр, что на сегодня игр с ножами уже хватит.
— Но вы же должны дать мне шанс расквитаться. Я не могу так уйти, Вест, этого требует честь. — Как будто Глокта имел хоть какое-то представление о том, что честь — это не только веревочка, дергая за которую можно заставить людей совершать глупые, опасные поступки. — Пусть ты и не благородного происхождения, но должен это понимать!
Лицо Веста окаменело.
— Сэр, сражаться острым оружием со своими перед лицом врага — это скорее глупость, нежели честь.
— Ты назвал меня глупцом? — прошептал Глокта, и боевой клинок, который, держа оружие за ножны, протягивал ему взволнованный капрал Танни, злобно зашипев, вылетел из ножен.
Вест упрямо скрестил руки на груди.
— Нет, сэр.
Толпа зрителей вдруг затихла, но за спинами зрителей возник и стремительно усиливался какой-то ропот. Реус уловил отдельные выкрики «Там!» и «Мост!», но не обратил на них внимания — слишком сильно занимала его разворачивавшаяся перед ним драма.
— Советую вам защищаться, лейтенант Вест! — рявкнул Глокта и, непоколебимо упершись ногами в пыль площадки, оскалил зубы и поднял клинок.
И тут раздался душераздирающий вопль, сменившийся мучительным стоном.
— Она в обмороке! — крикнул кто-то.
— Дайте ей воздуху!
— Откуда? Клянусь вам, что во всей этой проклятой стране не найдется воздуха даже на один вдох. — И хохот, похожий на лошадиное ржание.
Реус поспешил к местам, отведенным для гражданских, делая вид, будто намерен оказать помощь. О том, как помогать людям, потерявшим сознание, он знал еще меньше, чем о своих обязанностях квартирмейстера, зато женщине, лежащей без чувств, можно без особого труда заглянуть под юбки. Печальный факт, но Реусу крайне редко (а если говорить начистоту, то и вовсе никогда еще) не удавалось заглянуть под юбки женщины, находящейся в сознании.
Но, не успев дойти до кучки доброхотов, Реус застыл на месте: в просвете между зрителями, собравшимися поглазеть на забаву, он увидел такое, что ему показалось, будто все его изобильные внутренности стремительно вываливаются через задницу. Там, на бежевой равнине стремительно сгущался рой черных точек, за которыми тянулись густые хвосты пыли. Возможно, Реус и впрямь мало для чего годился, но что-что, а чувство опасности у него было обостренное.
Он вскинул дрожащую руку и завопил:
— Гурки!
— Чего-чего? — неуверенно хохотнул кто-то.
— Там, на западе!
— Это восток, болван!
— Погоди, ты что, серьезно?
— Нас всех зарежут в кроватях!
— Мы пока еще не в кроватях!
— Молчать! — взревел Варуз. — Это вам не пансион благородных девиц. — Болтовня быстро затихла; офицеры вытянулись с виноватым видом. — Майор Миттерик, немедленно спуститесь туда и подгоните людей.
— Есть, сэр.
— Лейтенант Валлимир, не будете ли вы столь любезны проводить дам и наших гражданских гостей в безопасное место?
— Безусловно, сэр.
— На мосту их могут остановить даже несколько человек, — сказал полковник Поулдер, поправив свои роскошные усы.
— Несколько героев, — уточнил Варуз.
— Несколько мертвых героев, — чуть слышно сказал полковник Крой.
— У вас есть свежие бойцы? — спросил Варуз.
Поулдер пожал плечами.
— Мои все вымотались.
— И мои тоже, — вставил Крой. — Еле держатся на ногах.
Можно было подумать, что вся война — это соревнование в том, кто из них сильнее измучает свой полк.
Полковник Глокта звучно вбросил меч обратно в ножны.
— Мои люди в хорошем состоянии, — сказал он, и Реус почувствовал, что страх стремительно расползается от желудка во все уголки его существа. — После нашей последней прогулки они уже вполне отдохнули. Они бьют копытами, ощущая присутствие врага. Осмелюсь доложить, лорд-маршал, что Первый полк Его Величества сочтет за честь удержать мост до тех пор, пока армия не выйдет из опасной местности.
— Бьем копытами! — заорал один из офицеров Глокты, напившийся до такой степени, что совершенно не мог понять, сколь опасным будет дело, на которое от имени всего полка вызвался командир.
Второй, немного потрезвее, нервно мигая, разглядывал долину. Реус гадал, много ли народу из Первого Его Величества полка готово согласиться с полковником. Например, квартирмейстер вовсе не горел желанием отдать жизнь за други своя и светлое будущее и нисколько не сомневался в своей правоте.
Но лорд-маршал Варуз стал главнокомандующим армии Союза отнюдь не потому, что жалел солдат и не был готов посылать их на смерть для того, чтобы исправлять свои упущения. Он тепло хлопнул Глокту по плечу.
— Мой друг, я всегда знал, что могу на вас положиться!
— Конечно, сэр.
И Реус понял, отчего охвативший его ужас сделался еще сильнее, что это правда. На Глокту всегда можно было положиться, если он получал возможность покрасоваться перед другими, и его совершенно не тревожила опасность, которой подвергнутся те, кто последует за ним в зубы смерти.
Варуз и Глокта, командир и любимый офицер, мастер фехтования и его лучший ученик и к тому же пара негодяев, равных которым не сыскать и за год, вытянулись и с фальшивым чувством отсалютовали друг другу. Затем Варуз зашагал прочь. На ходу он раздавал Поулдеру, Крою и ничтожествам из своей свиты приказы, которые, по всей вероятности, сводились к тому, чтобы поторопить армию и не дать жертве Первого полка Его Величества пропасть попусту.
Потому что, как понимал Реус, глядя на неудержимо стремящийся к мосту прилив гуркской атаки, вероятнее всего, полк падет там в полном составе.
— Это самоубийство, — прошептал он себе под нос.
— Капрал Танни! — крикнул Глокта, застегивая камзол.
— Сэр? — Самый восторженный из молодых солдат вытянулся в восторженном салюте.
— Не мог бы ты принести мою кирасу?
— Конечно, сэр. — И он умчался со всех ног. Много народу уже бежало по каким-то делам. Офицеры — собирать солдат. Солдаты — седлать лошадей. Гражданские — убраться прочь (и среди них леди Веттерлант, бросавшая через плечо томные взгляды, и глаза у нее были полны слез). А ведь Реус — квартирмейстер полка, верно? Значит, у него тоже должно быть какое-то неотложное дело. И все же он растерянно стоял на прежнем месте с широко раскрытыми глазами, тоже полными слез, открытым ртом, расставленными руками и не был годен совершенно ни на что.
Миру были явлены две разновидности смелости. Лейтенант Вест, бледный, играя желваками на скулах, хмуро смотрел на мост, и было ясно, что ему очень страшно, но он исполнит свой долг. Ну а полковник Глокта заигрывал со смертью, как с очередной неверной женой, просил от нее новых и новых знаков внимания и был действительно бесстрашен, ибо знал, что опасность может грозить только никчемным людишкам.
— Миру явлены три разновидности смелости, — поправил себя Реус, — потому он ведь тоже находился здесь и не имел ни капли того, что называют этим словом.
И, конечно же, вскоре явилась и четвертая разновидность в образе юного капрала Танни — начищенные пряжки сверкают на солнце, руки почтительно держат кирасу Глокты, глаза горят свойственным неискушенной юности стремлением проявить себя.
— Благодарю, — сказал Глокта, когда Танни застегнул все, что нужно было застегнуть; сам он все это время не сводил взгляда с приближавшейся по ту сторону реки массы гуркской конницы, которая с пугающей быстротой увеличивалась в численности. — А теперь, будь любезен, вернись в палатку, собери все мои вещи и позаботься, чтобы они были в целости и сохранности.
Лицо Танни вытянулось от разочарования.
— Сэр, я надеялся сражаться бок о бок с вами…
— Я в этом не сомневаюсь и сам желал бы, чтоб ты в бою прикрывал мне спину. Но если мы оба погибнем, кто же отвезет матери мое барахло?
Юный капрал смахнул слезы.
— Но, сэр…
— Иди, иди. — Глокта хлопнул его по плечу. — Не желаю прерывать на взлете такую блестящую карьеру. Уверен, что когда-нибудь ты станешь лорд-маршалом. — Глокта отвернулся от остолбеневшего капрала и полностью выкинул его из головы. — Капитан Лакенхорм, не сочтите за труд собрать солдат и вызвать добровольцев.
Огромный кадык на тощем горле Лакенхорма неуверенно дернулся.
— Добровольцев для какого дела, полковник? — Будто это не было яснее ясного и предстоящая задача не развертывалась перед ними во всей красе на дне обширной долины: неспешно разворачивающаяся на огромной сцене мелодрама.
— Неужели неясно, козел ты тупой? Отогнать гурков от моста. А теперь дуй и как хочешь, но заставь всех снарядиться и построиться, да побыстрее.
Капитан нервно улыбнулся и порысил прочь, едва не споткнувшись о собственный меч.
Глокта вскочил на ограду — одна нога на верхней жерди, другая — на нижней.
— Дети мои, удальцы из Первого Королевского! Я намерен с вашей помощью преподать сегодня гуркам небольшой урок!
Столпившиеся вокруг молодые офицеры возбужденно подпрыгивали, как утки, будто те патриотические банальности, которыми сыпал Глокта, были вкусными крошками.
— Я не стану отдавать приказ — пусть решение, которое примет каждый из вас, останется на его собственной совести! — Он скривил губы. — Что скажешь, Реус? Готов ковылять за нами?
Реус решил, что его совесть вполне выдержит это бремя.
— Полковник, я был бы счастлив участвовать в атаке, но мои ноги…
Глокта громко фыркнул.
— Очень даже понимаю — мало какие ноги смогут таскать такую тушу. И я не посмею обременять подобной тяжестью ни в чем не повинную лошадь. — Общий хохот. — Одни созданы для великих свершений. Другие… ну, они такие, какие есть. Реус, конечно, мы тебя простим — разве ты мог в этом сомневаться?
Оскорбление было тяжким, но его тут же смыло могучей волной облегчения. Ведь известно, что лучше смеется тот, кто смеется последним, а Реус был уверен, что уже через час большинству его обидчиков будет не до смеха.
— Сэр, — обратился Вест к полковнику, когда тот с ловкостью акробата перемахнул с загородки в седло, — вы уверены, что туда должны идти именно мы?
— А кто еще, по-вашему, может туда пойти? — вопросом на вопрос ответил Глокта и, резко дернув поводья, заставил своего жеребца встать на дыбы и развернуться на месте.
— Погибнет много народу. У большинства есть семьи.
— Ну, тут ничего не поделать. Это
— Конечно, сэр. — Вест сглотнул. — Капрал Танни, будь добр, оседлай мою лошадь…
— Нет, лейтенант Вест, — оборвал его Глокта. — Мне нужно, чтобы вы остались здесь.
— Сэр?..
Поделиться книгой: